Иногда учёные могут поверить в плохой сон

«Улыбка не всегда означает, что человек счастлив. Иногда она означает, что человек сильный.»– где-то хоть раз в жизни, вы слышали, или читали подобную фразу? Скорее всего, ответ: «Да.» Некоторые, читая её, хмыкнут, и у них промелькнёт мысль: «Никогда такого не испытывал.» Так как они живут достаточно хорошо, и чувствовать боль не из-за чего, или не имеют в окружении несчастных людей, которых надо поддержать простой улыбкой. Они просто живут счастливо, не зная печали. Другие же, услышав её, тут же пустят драматичную слезу и будут жаловаться на жизнь, говоря что эта фраза полностью соответсвует им. Но они солгут. Они просто хотят чтобы их пожалели, и может и вправду в их жизни происходит что-то плохое, но они уж явно не сильные, ведь они показали на людях что им плохо. И лишь третьи, когда им расскажут эту цитату, улыбнутся, покачают головой, и ничего не ответят, но взгляд будет серьёзен, осмысливая информацию – лишь они поймут весь смысл этих слов.

Хорд Прайм держал Капканту за волосы. Она пыталась вырываться, но было бесполезно, слишком крохотное тельце ей досталось от природы. Волосы потеряли свои волшебные свойства, и перестали быть её вторыми руками, они сделались простыми волосами, за которые больно тянули с помощью одного кулака, удерживая в воздухе хозяйку. —Энтрапта, ну что же вы, не позорьте себя. Вы же принцесса.—с улыбкой заявил гад, выделив последнее слово, и повернув её к своему лицу. Девушка временно прекратила попытки вырваться, и взглянула обжигающе-малиновым, ненавистным взглядом загонного в углу зверя, который готов кусаться до последнего, в эти насмешливо холодные, лаймовые глаза в количестве четырёх штук, у которых явно был перевес в количестве на правой стороне, с вертикальными узкими чёрными зрачками. —Энтрапта, я позвал своего младшего брата сюда, я уверен, вы хотите увидеть его. И словно по заклинанию, по волшебному мгновению, сзади раздался голос: —Великий Хорд Прайм, вы меня звали?

***

—Энтрапта?..—недоумённо спросил Хордак, ходивший попить воды, и в данный момент стоявший в проёме их спальни, ведь его малышка, сжалась в комок в углу там, где по хорошему должна лежать подушка. Мужчина тут же бесшумно подлетел и наклонившись, заглянул в лицо спящей – оно выражало страх: поджатые трясущиеся губы, как и всё тело, плотно сжатые глаза, и неровное дыхание, словно в панике. Бывший полководец тут же удивился, ведь за всё время жизни с учёной, он ни разу не замечал чтобы та спала с кошмарами. Хотя, раньше он тоже не вставал ночью попить… Это, обычно девушка будила Хордака, ведь у него не проходит и десяти дней, как какая-то чертовщина снится. Решив подождать времени, когда ситуацию нужно буть спасать, он забрался на кровать, сел на колени, и стал напряжённо наблюдать за лицом Хваталки.

***

—Великий Хорд Прайм, вы меня звали? Император развернул девушку лицом к пришедшему, позволяя разглядеть такие близкие, и одновременно такие далёкие глаза…       Одежда как и у всех на этой чёртовой станции: что-то белое и обтягивающее, скрывающее не идеальное, по словам его владельца тело, с тёмно-серой символикой двух крыльев и мелким кружочком на груди, снятый капюшон, и зелёные, почти что лаймовые глаза. Без зрачков, но пурпурноволосой всегда удавалось угадать, куда они смотрят. Хорд Прайм начал свою речь в своей любимой, слащавой манере: —Младший брат, ты когда-либо видел это?—уничижительно спросил он, выделив последнее слово презрением, и тряхнул Энтрапту, словно она была мешком картошки. —Х-Хордак?..—с откуда-то взявшейся надеждой пролепетала принцесса—Это я – твой лабораторный партнёр. Э-Энтрапта! На клона нисколько не повлияли эти слова, словно он их прослушал мимо ушей, и равнодушно вперил взгляд в розоволосую, и заявил: —У меня нет ни времени, ни памяти даже разглядывать столь великое ничтожество как это существо.

***

Хордак с беспокойством заметил, что в уголках глаз его возлюбленной появились солёные слезинки. Он поднял руки, словно готовый что-то сделать, но тут же в бессилии опустил. Он растерялся. Он не знал что делать. Он ни разу не видел её… слабой. Да, чисто внешне она не производит впечатления, что именно эта девушка вмажет кому-то своим кулачком. Нет, только познакомившись с ней поближе, можно понять что в их окружении появился человек, который полон энтузиазма и оптимистичности, очень умён, но неуклюж в общении.

***

Энтрапта почувствовала, как по её щекам потекло что-то мокрое, обжигая горячую кожу прохладной и солёной струйкой. Но эти слёзы, не могли показать каким сильным, несуществующим холодным потоком воды её окатило. Она была в шоке, растеряна, и захотела повалится на пол, сжаться в самый маленький комочек, разрыдаться как ребёнок и позвать маму. Мама… она всегда утешит, уберёт слёзы текущие ручьём, защитит от самых больших монстров и прогонит все великие и страшные страхи. Хорд Прайм разжал кулак, и девушка грохнулась коленями на пол, уперевшись ладонями, чтобы не упасть лицом, и всё тело стало ватным, потяжелело, и отказывалось слушаться. Словно кто-то свыше нажал кнопку «off», оставив только «on» мозгу. Император развернулся, махнул рукой, и как ни в чем не бывало, прохладно кинул, словно на прощанье: —Убей её. Хваталка слышала, как лёгкой поступью император-разрушитель удаляется, но ничего не сделала, ни сказала. Ни крикнула вслух какой же он мерзавец, и даже не пыталась бежать – настолько она была разбита. Её душа, словно стала чёрной дырой печали, которая негативной энергией поглотило всё тело, заполонив темнотой. Сердце разлетелось вдребезги, ломаясь и теряя надежду. Разум, который всегда был наполнен оптимизмом, сейчас повяз в грязи отчаянья. В голове, тут же пронёсся момент из её жизни: На белой постели лежала бледная женщина, с розовыми длинными волосами, и малиновыми полуоткрытыми глазами, и потухшим взглядом взирала в пустоту. Она умирала. Она доживала последние минуты своей жизни. Взгляд упёрся в неё, Энтрапту, и на лице появилась угасающая улыбка. «Доченька…»– хрипло, но всё так же мелодично слетело с тонких губ, хватая родное дитя за руку, и шепча последние слова: «Улыбайся, даже когда у тебя болит сердце. Ведь, возможно, что именно твоя улыбка излечит чьё-то раненое сердце.» Заиграла последняя улыбка в жизни, и веки потяжелели, закрыв помутневшие глаза. Её тут же схватил какой-то бот за плечо, и куда-то повёл, но девочка была в омуте страданий. Это, были последние мгновенья жизни её мамы. Но её улыбка, не излечила сердца дидятка, а лишь создала открыто кровоточащую рану на сердце, покрыв его ледяной коркой и закрыв в каменную шкатулку. Энтрапта подняла полные слёз глаза, и улыбнулась Хордаку. Ведь, если умереть – то с улыбкой. Прогремело что-то среднее между «бах» и мгновенного «пиу» – выстрел. И она закрыла глаза во сне.

***

Капканта широко распахнула глаза, села в постели, и тут же стала тяжело дышать. Не каждому же приснится такая гадость. Девушка в полнейшей темноте и тишине беззвучно пустила слёзы, как тогда, в тот день. На её плечо опустилась когтистая лапа, и послышался взволнованный шёпот: —Энтрапта?.. По её коже промчались мурашки. Она тут же сбросила чью-то часть тела, отскочила, вжавшись в стены угла, и стала напряжённо вглядываться в черноту. Глаза после сна отвратительно долго привыкали к освещению. Если быть точнее, то к его отсутствию. —Энтрапта?!…—ещё более волнительно спросил голос. Девушка тут же успокоилась. Этот рычащий голос по началу и не узнать, и не привыкнуть, настолько он был показан жутким в первое знакомство. Но тут же насторожилась: Хордак всегда крепко спит, что же его разбудило?.. Она, в отличие от него, не рычала, и не всхлипывала во сне, все беды терпелись молча. —Энтрапта?!—в третий раз позвал бывший ордынец, уже не шепча, и не дождавшись ответа. —Не обязательно кричать.—на его фоне, с грустью, чуть ли не прошептала девушка—Я всё слышу. Она не хотела показывать слабину в этом. Она хотела быть сильнее. Она никогда не нарушит правила, которые она создала в тот роковой день. Хордак крепко сжал своими ладонями руки Энтрапты, чуть ниже плеч, и прислонился лбом ко лбу, чтобы она увидела его алые, чуть светившиеся глаза, и разглядела бы в них беспокойство за неё, рассказав что ей приснилась. —Энтрапта, пожалуйста, хотя бы ты, не лги и не скрывай ничего от меня.—сказал мужчина, но девушка услышала его мольбу, которую она с улыбкой в голове заменила на скулёж. —Всё…—начала Хваталка, отведя взгляд, планируя закончить фразу словом «хорошо», но заглянув в глаза её возлюбленного снова, несказанное слово повисло в воздухе, заменившись словом—…плохо. Она даже сообразить не успела, как это слово само выпорхнуло из её уст, но прежде чем что-то сказать, оправдаться, её крепко обняли. Все мысли как ветром сдуло. И как-то даже бессмысленно, на автомате, она вжалась в грудь её мужчины, и сама того не осознавая, в очередной раз пустила слезу. Она нарушила своё правило «никому не показывать слабины». Она нарушила своё правило «никому не показывать слёз». И не осознавая, она нарушила своё правило «никому, ничего не рассказывать»: —Я думала, всё будет хорошо, если я всем буду показывать улыбку.—пролепетала девушка, вновь становясь той самой девочкой. Её сильнее сжали в тиски объятья, и ответили: —Мне больно видеть твою улыбку, а под закрытыми глазами печаль. Страдая, ты причиняешь боль не только себе, но и мне, тому, кто когда-то в будущем, далёком или нет, решится дать клятву «…разделять горе и радость…».—он на мгновение замолчал, и повторил—Мне больно.—его ладонь нежно прижала девичий затылок к мужской груди, так, чтобы она слышала как бьётся его сердце. Энтрапта всхлипнула, улыбнулась, и кулаки крепче сжали чёрную майку Хордака на животе. —Прости.—шепнула она—Тебе было больно и до меня, и я хотела её стереть из твоего сердца, не заполняя моей. —Я не хочу его заполнять твоей болью.—возразил Хординкс—Я хочу разделить твою боль на двоих, ведь даже если бы я и хотел, то не смог бы вычистить её из твоего сердца. Только если ты ей поделишься, то нам станет легче обоим. Он немного отстранился, так, чтобы они могли смотреть друг другу в глаза, руки переместились со спины Капканты под её ладони, сжав их, и повторил свою просьбу: —Пожалуйста, хотя бы ты, не лги и не скрывай ничего от меня. Хваталка снова заглянула в эти глаза, которые как омут затягивали, и уносили сознание в далёкие края, позволяя действовать сердцу. И оно незамедлительно воспользовалось моментом, и заняло штурвал в мозгу. Энтрапта легла на бок на кровать, похлопав по подушке пригласительным жестом. Хордак принял это предложение и лёг на подушку, и не отрывая глаз приготовился к длинному рассказу. Он был готов её выслушать. Он был готов разделить и понять, утешить и ободрить – то, к чему она всегда была готова. Он был готов хотя бы чуть-чуть оплатить тот большой долг, что лежит перед ним и Энтраптой. Иногда, он чувствовал себя виноватым из-за этого. Он хотел, чтобы она выговорилась. Он хотел, чтобы ей стало легче. Он хотел, чтобы она была счастлива. Он хотел, чтобы они были счастливы вместе. И он был готов принять её, целиком и полностью, и прогнать куда подальше всех демонов, которые грызли его любовь. —Уверяешь, что я буду в порядке… И всё же, у меня много вопросов. Как ты находила силы? Как ты смогла так долго скрывать? Как мне снять твою боль? Как мне спасти ангела, падшего во тьму? Не думал, что ты так падёшь. Падший ангел, закрой глаза, я не дам тебе сегодня пасть. Падший ангел, просто отпусти свои страхи – ты не должна быть одна.—прошептал строчки одной из песен, услышанной на одной из планет, чем заслужил смешок Энтрапты. Им стоит многое обсудить… Вечер откровения, наконец-то – настал!