The sweetest taste of lies

Мэн Яо переехал в Сучжоу¹ два года назад. Открыл кофейню на деньги, которыми от него откупился Цзинь Гуаншань, а на остаток суммы приобрел недвижимость под сдачу — хватит для безбедной жизни. Чего-чего, а рассчитывать бюджет Мэн Яо умел: он прошел через голод и холод, выживая на те копейки, что мать приносила с «работы», а сбежав из приюта, куда попал после ее смерти, много лет занимался учетными книгами банды Цинхэ Не. Снаружи кофейня казалась совершенно невзрачной — Мэн Яо не хотел, чтобы прошлое настигло его в Сучжоу, — и только маленькая, неприметная вывеска «Хэньшэн» давала понять, что это нежилое помещение. Первых посетителей Мэн Яо выбрал сам. Нашел интересные профили кофеманов в Weibo², разослал приглашения, в которых просил не рассказывать о кофейне в социальных сетях, и позволил всему идти своим чередом. Он не жалел об этом решении, пока видео с тэгом «загадочный бариста» не попало в рекомендации доуиня³. Пусть местоположение кофейни не было раскрыто, Мэн Яо знал, что не может и дальше оставаться в Сучжоу. Но он отложил переезд, чтобы в последний раз увидеть Лань Сичэня. Последний раз превратился в предпоследний. А затем в предпредпоследний. — Доброе утро, сяо Лян, — поздоровался Лань Сичэнь, входя в кофейню. — Завезли чизкейки? Пробежавшись взглядом по витрине, облокотился на стойку. — Упакуй три черничных. Заберу, когда буду уходить. Улыбнулся. И Мэн Яо был готов продать душу — множество душ оптом, — лишь бы видеть эту улыбку до глубокой старости, лишь бы Лань Сичэнь каждый день звал его по имени. По настоящему имени. Не сяо Ляном — переехав в Сучжоу, он взял себе имя Лян Линг, — а Мэн Яо, Яо или даже Яо-Яо. Вот только Лань Сичэнь был наследником корпорации «Гусу Лань». Красивым, богатым, благородным. А Мэн Яо не имел ничего, кроме постыдного прошлого. Он должен был стереть из сердца образ Лань Сичэня. Уехать. Сбежать. Но у него не получалось. — Выглядишь устало. Что-то случилось с братом? — Ты слишком хорошо меня знаешь, — вздохнул Лань Сичэнь. — Вэй Усянь снова все не так понял, и Ванцзи заперся у себя. Не ест, не спит, разговаривает исключительно с кроликами. Ума не приложу, что с ним делать... — Закажи блюда из лотоса. Неподалеку есть неплохой ресторан, они готовят на вынос. Мэн Яо записал адрес с обратной стороны карточки «Десятый кофе в подарок», протянул ее через стойку. — Спасибо, он точно не устоит. Лань Сичэнь привычно устроился за столиком у окна. Снял пиджак, повесил его на спинку стула. Открыл книгу. Мэн Яо отвернулся, провел губами по костяшкам пальцев, сцеловывая случайное, мимолетное прикосновение. Достал с полки душистый перец, корицу, гвоздику и кардамон. Приготовив масала-раф, он написал на карточке с овечкой несколько слов поддержки. Положил ее на край блюдца, прислонив к чашке, которую отнес к столику. — Ты еще успеешь погулять на их свадьбе, — весело прочитал с карточки Лань Сичэнь. А сделав первый глоток, окончательно разомлел. — Чего-то такого мне сегодня и не хватало. Мэн Яо улыбнулся. Хотел сказать, что это мелочи, что Лань Сичэнь дает ему гораздо больше, приходя в кофейню. Не посмел. И пусть Мэн Яо не мог выразить свои чувства словами, он вкладывал их в кофейные напитки и смешные трогательные карточки с пожеланиями.

***

На столике лежали карманные часы Boegli⁴, подаренные Лань Сичэнем на открытие кофейни. В тот день они встретились впервые. Дорогой подарок, ослепительно белый костюм от Brioni и тяжелый мотоцикл Suzuki Hayabusa — тоже ослепительно белый — произвели неизгладимое впечатление. Особенно впечатлял разрыв в их с Лань Сичэнем социальном статусе. Если бы это был кто-то еще, Мэн Яо углядел бы в неоправданно щедром жесте насмешку или пожелание смерти⁵. Но морщинки в уголках глаз и мягкая улыбка не позволили усомниться в искренности намерений. Да и, откровенно говоря, Лань Сичэнь был столь обходителен, что мысли путались — впервые в своей жизни Мэн Яо угодил в жестокую ловушку гормонов. Рядом с часами на столике лежали счета, а также письма с угрозами. Буквы, неаккуратно вырезанные из журнала, складывались в гнетущее: «Гони товар, если не хочешь, чтобы он узнал правду». Второй лист был оформлен иначе: «Я вырву твой лживый язык». Послание было нацарапано кроваво-красным маркером. Моцарт помогал Мэн Яо сохранять спокойствие. Все же часы с музыкальным механизмом были гениальным изобретением и лучшим — единственным? — подарком в его жизни. — Тебе угрожают? Обеспокоенный голос Лань Сичэня вторгся в личное пространство так неожиданно, что Мэн Яо едва успел среагировать. Скомкав письма, он убрал их в карман фартука. Обернулся. — Погоди немного, — попросил он, торопливо наводя порядок. — Не думал, что будут посетители в пять утра. — Сяо Лян! Лань Сичэнь поймал Мэн Яо за руку, не давая уйти. Медленно провел ладонью от запястья до пальцев, сжимающих часы, мелодия которых еще не доиграла. — Это серьезно! Позволь мне помочь… — Лань Сичэнь, Лань Сичэнь, — рассмеялся Мэн Яо. Имя, сорвавшееся с губ, прозвучало непривычно хрипло, словно вибрация гудящего сердца охватила гортань. — Это чья-то глупая шутка. Кто станет мне угрожать? Я обычный бариста, у меня нет врагов. Мэн Яо говорил убедительно и даже почти не врал. У него действительно не было врагов в Сучжоу, зато за его пределами — навалом. Лань Сичэнь одарил его долгим взглядом. Отошел. — Если произойдет что-то еще, не молчи. Сходим в полицию вместе. — Не волнуйся, скорее всего, балуются соседские дети. Сам знаешь, они такое любят. — Ты прав, — выдохнул Лань Сичэнь, успокаиваясь. — Вэй Усянь часто подшучивает над Ванцзи. И даже нам с дядей достается. — Неудивительно, что твой дядя его недолюбливает. — Я и сам скоро буду… Знаешь, что он учудил в этот раз? Оставил у Ванцзи Принцессу, собаку своего сводного брата, и теперь она живет в моей комнате. Кормежка, прогулки, почесать пузо — все на мне. И чьи, ты думаешь, вещи грызет Ее Высочество?.. — А что Лань Ванцзи? — с трудом сдержал смех Мэн Яо. От умиления по рукам поползли мурашки и начало покалывать щеки — оставалось надеяться, что он хотя бы не покраснел. — Говорит, что Принцесса кроликов нервирует! Мэн Яо отвернулся, прижимая тыльную сторону ладони к губам, чтобы заглушить смешок. — А вот мне совсем не весело... Приходится брать Принцессу в офис, а она, между прочим, нервирует моих подчиненных! В кофейне на несколько мгновений повисла тишина, а затем они оба расхохотались. Отсмеявшись, Мэн Яо вернулся за стойку и начал готовить мокко: сироп, взбитые сливки, шоколадная стружка — убойная сладость, против которой раздражение не имело шансов. На карточке — в этот раз с собакой — написал: «Можешь оставлять Принцессу в кофейне».

***

Алюминиевые рольставни⁶ холодили спину, а складной нож — горло. Во взгляде Сюэ Яна полыхала драконья ярость, но Мэн Яо не боялся. Он знал, кто из них двоих настоящий дракон, а кто — мелкая злобная ящерица. — Мы выросли вместе, Яо-гэ, я знаю тебя как облупленного, — прошипел Сюэ Ян. — Ты бы не избавился от товара. — Убери нож, Чэнмэй, и мы спокойно все обсудим. Мэн Яо дружелюбно улыбнулся. Сюэ Ян ощерился в ответ. Это напомнило о прошлом. Оскал Сюэ Яна был таким же, когда Мэн Яо застукал его ночью на заднем дворе приюта. Та же ярость во взгляде, та же удушающая близость. Только вместо ножа — садовые ножницы. Но они смогли договориться, сбежали вместе. И три долгих года скитались по подвалам, свалкам, заброшкам. Пока однажды Не Минцзюэ, лидер банды Цинхэ Не, не подобрал Мэн Яо. Сюэ Ян же остался никому ненужным бродяжкой. Рев мотоцикла вспорол мертвую тишину, выдергивая из воспоминаний. — Втянешь его, — процедил Мэн Яо, враз утративший спокойствие, — товара не увидишь. — Так бы сразу, — самодовольно усмехнулся Сюэ Ян. Но убрал нож только тогда, когда Лань Сичэнь заглушил двигатель и снял шлем. — Лян Линг?! — Еще увидимся, Яо-гэ, — нарочито громко попрощался Сюэ Ян, скрываясь в темноте подворотни. — Яо-гэ?.. — удивленно переспросил Лань Сичэнь, подходя ближе. Ножа он не заметил. — Детское прозвище, — не моргнув глазом, соврал Мэн Яо. — Мы часто играли с разноцветными камушками⁷, вот он и начал так меня называть. — Яо… Тебе идет. Мэн Яо подавился воздухом, закашлялся — только во снах Лань Сичэнь произносил его настоящее имя. — Ты в порядке?.. — Да... Хочешь чего-нибудь выпить? Я открою кофейню. — В другой раз, — отказался Лань Сичэнь, легко касаясь его плеча. Кивком головы указал на мотоцикл. — Составишь компанию? — Я не… — Не бойся, Шуоюэ не строптивый. Мэн Яо собирался пойти на ночной сеанс в кино, как и планировал до стычки с Сюэ Яном, действительно собирался, но… это был единственный шанс окунуться в сказку, прежде чем беззаботная жизнь в Сучжоу станет воспоминанием. — Куда поедем? —Ваншиюань⁸. — Разве сады сейчас открыты? — удивился Мэн Яо. Сел на мотоцикл за Лань Сичэнем, обнял его одной рукой, второй поправляя свой шлем. — Пока я рядом, для тебя не будет закрытых дверей. Мэн Яо горько усмехнулся, вжимаясь в спину Лань Сичэня — его парфюм, наверняка дорогой, смешавшись с ароматами ночи, стал вестником скорой разлуки. …Многие мечтали увидеть сумрачное великолепие Ваншиюань, но у них не было власти, связей и денег семьи Лань. — Мой друг тут работает, одолжил ключи. Мэн Яо улыбнулся уголками губ. Друг. Одолжил. Иногда ему казалось, что у Лань Сичэня и Не Минцзюэ, при всей очевидной разнице между ними, было что-то общее. Они оба заблуждались, что их окружают друзья, помогающие от чистого сердца. Дело не в деньгах и власти, конечно же, нет. Не в попытках сесть на шею к Лань Сичэню, не в животном ужасе, вызванном присутствием головорезов Не Минцзюэ. Искреннее участие, ни больше ни меньше. Ночью Ваншиюань казался хмурым, но это лишь добавляло ему очарования: по поверхности озера расползалась тонкая вуаль тумана, лунный свет дремал на пагоде, ветер неторопливо раскачивал бумажные фонарики, а трава стрекотала. На небольшом круглом столе в центре беседки стояли антикварная курильница, от которой исходил нежный аромат магнолии, блюдо с фруктами, накрытое стеклянным клошем⁹, а также ведерко со льдом и бутылкой. —Надеюсь, ты ничего не имеешь против детского шампанского? — Звучит неплохо, — отозвался Мэн Яо, снимая с влажного бока бутылки жука. Жук спокойно сидел на пальце, пока его рассматривали в теплом свете фонариков. Длинные усики покачивались на ветру, а надкрылья серебрились — казалось, хитин¹⁰ вобрал в себя сияние звезд. — Осторожно, они больно кусаются! Лань Сичэнь аккуратно обхватил ладонями кисть руки Мэн Яо и наклонился к ней, сдувая жука. Губы едва ощутимо коснулись кожи. Мэн Яо прерывисто выдохнул. Отстранился. — Ты слишком меня опекаешь… Лань Сичэнь отодвинул стул, вставая позади. — Присядем? Ты, должно быть, устал. Мэн Яо сделал вид, что ничего не понял. И выбрал стул напротив. — Сегодня было мало посетителей, я в порядке. Лань Сичэнь тоже сел, силясь скрыть растерянность с примесью разочарования. Получалось у него плохо, но это не было проблемой — Мэн Яо мог притворяться за двоих. — Тот парень, что приходил сегодня… твой друг? — Нас связывает общее прошлое, но он не тот, с кем стоит дружить, — покачал головой Мэн Яо. — Если он опасен… — Скорее неприятен. Мне Чэнмэй ничего не сделает, но тебе — может. Держись от него подальше. — Те письма, — осенило Лань Сичэня. — Он их прислал? — Хотел припугнуть забавы ради, — вздохнул Мэн Яо. — Его чувство юмора всегда оставляло желать лучшего... Чэнмэй даже хуже Вэй Усяня! Как там он, кстати? Помирился с твоим братом? — Вроде того. Но им запретили видеться, когда Вэй Усянь нарисовал огромный… кхм… разрисовал машину, на которой дядя ездит на работу... Не верю, что может быть кто-то несноснее… Мэн Яо, смеясь, поднял бокал. —За спокойствие! В его голове начал зарождаться план. Он решил не дожидаться, когда ситуация выйдет из-под контроля, и избавиться от Сюэ Яна раз и навсегда. — За жизнь без шалостей! — поддержал тост Лань Сичэнь. — Сяо Лян, давно хотел спросить, как ты относишься к традиционной музыке? Я могу научить тебя играть на цине. Или флейте. Их должны были оставить где-то здесь. — Лучше завтра. Сыграем «Весенний рассвет в обители бессмертных»¹¹, а потом я покажу, как делать латте-арт. Лань Сичэнь заметно погрустнел. Мэн Яо захотелось обнять его, приласкать. Разумом он понимал, что нужно держать дистанцию, но сердце не соглашалось. — Ты все продумал до мельчайших деталей. Тут действительно здорово… но мне нужно идти. Прости, что так вышло. — Ничего. Я подвезу. Лань Сичэнь встал и помог подняться Мэн Яо, придерживая его за локоть. — Лань Сичэнь!.. —Зови меня по имени¹². Пожалуйста. Мэн Яо сглотнул. От прикосновений, взгляда, а особенно от этой просьбы закружилась голова. — Не могу… — Хотя бы сегодня. — Я не… — Один раз. Назови всего один раз. Прошу тебя. В голосе Лань Сичэня было так много боли (в его собственном сердце — не меньше), что Мэн Яо не смог отказать. Он много раз представлял моменты близости: сначала переходил с официального обращения к менее формальному, а после называл Лань Хуанем или даже… нет, нет… не настолько нереалистично. — Сичэнь… Лань Сичэнь встрепенулся, приоткрыл было рот, чтобы назвать по имени в ответ, но Мэн Яо остановил его. — Достаточно на сегодня. Им не стоило проводить время вместе за пределами кофейни: когда стоишь по ту сторону стойки, намного проще не пересекать черту.

***

На следующий день они не встретились. Мэн Яо беспокоился, что был слишком жесток, но решил, что Лань Сичэнь не настолько мелочный, чтобы игнорировать его из-за этого. Впрочем, вскоре стало не до любовных драм. Пришло время продумать и реализовать план по нейтрализации Сюэ Яна. Однажды у него это уже получилось.

Провинция Хэбэй 2018 год

Сюэ Ян раздраженно вышагивал по причалу. Ежился от холода, то и дело проверяя время. Дождь хлестал по лицу, мокрые волосы липли к скулам, черная толстовка промокла насквозь. Мэн Яо следил за ним с безопасного расстояния. С невысокой скалы, на которой он стоял, открывался прекрасный вид на порт. На губах застыла легкая ухмылка, а пальцы судорожно сжимали ручку чемодана. Того самого чемодана, ради которого Сюэ Ян тащился в такую даль и мок под дождем. Сюэ Ян что-то кричал. Что именно, Мэн Яо не слышал, но кожей чувствовал — его обложили трехэтажным матом, прокляли, а еще, конечно же, пообещали вырвать язык перед тем, как отправить прямиком в ад. Зазвонил одноразовый телефон. На маленьком экране высветилось: «Чэнмэй». — Где тебя черти носят?! — рявкнул Сюэ Ян. — Небольшая поломка, — непринужденно соврал Мэн Яо. С этой позиции у него был хороший обзор не только на порт, но и на ведущую к нему дорогу — скоро все должно было закончиться. — Пошевеливайся! Иначе не знаю, что я с тобой сделаю!.. — Успокойся. Буду через пару минут, не больше. Мэн Яо видел, как остановились машины. Видел, как группа захвата продвигалась вперед, к причалу. Видел, как скручивали брыкающегося Сюэ Яна. И впервые за долгие годы чувствовал себя свободным. Избавившись от двух злейших врагов, Мэн Яо наконец-то задышал полной грудью. Ощущение, что на его шее затянули удавку, ослабло после смерти Не Минцзюэ и окончательно пропало после ареста Сюэ Яна. — Я не мог поступить иначе. У меня не оставалось выбора, Чэнмэй… Сбросив телефон со скалы — ритуальный жест избавления, — Мэн Яо погрузил чемодан в багажник машины и навсегда покинул провинцию Хэбэй.

***

Мэн Яо протирал столик, подпевая радио: «Talkin' about freedom! I'm talkin' about freedom! I will fight for the right To live in freedom»¹³. Он едва заметно пританцовывал в такт музыке. Настроение было превосходным. — Случилось что-то хорошее? Мэн Яо вздрогнул. — Ты всегда так незаметно подкрадываешься? — Я постучал, прежде чем войти, — удивился Лань Сичэнь. — У сяо Ляна есть какая-то тайна? «Лань Сичэнь, Лань Сичэнь! Ты даже не представляешь, как их много!» — фыркнул в голове внутренний голос, от которого Мэн Яо тотчас отмахнулся. — Даже не могу придумать, в чем меня можно было бы заподозрить, — улыбнулся он, возвращаясь за стойку и уменьшая громкость радио. — В том, что ты берешь рецепты для своих напитков из волшебных книг? —легкомысленно предположил Лань Сичэнь. Привычно облокотился на стойку, положив рядом с кассовым аппаратом свою визитку. — Прости, что пропал без предупреждения. Я был уверен, что мы давно обменялись номерами… — Ты не обязан передо мной отчитываться. — Но я хочу, — возразил Лань Сичэнь, заглядывая в глаза. — А ты? Неужели тебе все равно, прихожу я или нет? — Я не это имел в виду, — пробормотал Мэн Яо, протирая и без того чистый стакан. Краем глаза он заметил руку, тянущуюся к нему через стойку. Отступил. Лань Сичэнь поморщился. — Я полагал, мои чувства взаимны… Неужели я все не так понял?.. Стакан выскользнул из рук, но Мэн Яо, успев среагировать, поймал его и ошарашено уставился на Лань Сичэня. Вещи были уже упакованы, оставалось только продать кофейню и попрощаться. Признание в любви совершенно не входило в его планы! Но соврать, что он ничего не чувствует, язык не поворачивался. Рассказать о переезде — тем более. Мэн Яо мог только молча таращиться, лихорадочно придумывая оправдание. — Это что, кровь?! Лань Сичэнь все же поймал его руку, потянул на себя. — Нет! То есть не моя… — Что?.. Мэн Яо беззвучно выругался. Мысли лихорадочно крутились в голове, силясь сложиться в более-менее убедительное объяснение. — Клиент поранился, пришлось оказать первую помощь. — Ты точно не пострадал? Мэн Яо кивнул. Хотел освободиться, но замер, залюбовавшись пальцами Лань Сичэня. — Если я тебе неприятен, то… — Это не так, — торопливо перебил Мэн Яо — не хватало еще, чтобы Лань Сичэнь перестал приходить. Да, это было эгоистично, но он не мог лишиться последних недель встреч, когда впереди его ждали лишь долгие годы одиночества. — Все это немного… неожиданно. Позволь мне подумать над твоими словами? Морщины на лице Лань Сичэня разгладились, взгляд потеплел. — Конечно. Уже то, что ты не отказал сразу, делает меня счастливым. Грудь сдавило чувством вины. А ведь Мэн Яо был уверен, что, обменяв совесть на умение складно лгать, он утратил все человеческое. — Присаживайся, приготовлю что-нибудь. Лань Сичэнь бросил взгляд на наручные часы. Отрицательно качнул головой. — Мне нужно работать. Я буду занят в ближайшие дни, но обязательно зайду, если появится свободная минутка. — Подожди. Мэн Яо положил в коробку шоколадный торт, перевязал лентой и прицепил на нее карточку с динозавром, на которой написал: «Береги себя, не забывай есть и отдыхать». — Знаешь, а я ведь храню все эти карточки. Перечитываю, когда нет сил или настроения, сразу становится легче. Мэн Яо улыбнулся, протягивая коробку. Его тронуло неожиданное признание Лань Сичэня. Ведь каждое слово было написано с любовью. Той искренней и светлой любовью, которую боги позволили испытать даже кому-то вроде него. — Я заполню для тебя еще много карточек, обещаю.

***

Утро скорбело, прижимаясь к окнам серыми щеками. В дальнем углу кофейни среди замиокулькасов¹⁴ сидел Лань Сичэнь: неестественное спокойствие, вместо белого костюма — черный. Его взгляд застыл на деревянном кашпо¹⁵. Мэн Яо словно вглядывался в неотполированное бронзовое зеркало и видел свое искаженное отражение. Он все понял без слов. Еще с первой встречи Мэн Яо мечтал походить на Лань Сичэня. Иметь признание, семью, идеалы. Но от того общего, что у них действительно было, он жаждал избавиться. Они оба потеряли матерей еще в детстве — Мэн Яо некому было рассказать о пережитой боли, а Лань Сичэнь заботился о маленьком Лань Ванцзи, позабыв о себе. Их горе утихло со временем, но, так и не пережитое, всегда возвращалось в дни скорби, усиливаясь стократно. — Угощаю, — сказал Мэн Яо, присаживаясь за столик. Разлил имбирный чай по чашкам, пододвинул к Лань Сичэню блюдце с цветочным печеньем. Откинувшись на спинку стула, отвернулся к окну. — Я просто побуду рядом, не обращай внимания. Обычно он не оставался в зале с посетителями, предпочитая общаться из-за стойки. Но не сегодня. Лань Сичэнь вытащил из-под печенья карточку в форме облака, но на ней ничего не было. —Сяо Лян? — он наклонился вперед, опуская карточку на стол. — Почему?.. — Слова не утешат, — медленно, тихо ответил Мэн Яо. Провел подушечками пальцев — едва-едва — по лицу Лань Сичэня. Висок, скула, линия челюсти. — Пей, пока лимон не дал горечь. Лань Сичэнь прижался губами к его запястью. Глубоко вдохнул. Выдохнул. — Я так тебе благодарен. Ты выбрал меня из сотен других людей. Ты был со мной все это время. Поддерживал. Делал счастливым. День, когда мы встретились, лучший в моей жизни. Спасибо. Правда, спасибо. — Лань Сичэнь… — Прости, я обещал дать тебе время, но… Никто не понимает меня так, как ты. Мне хорошо только с тобой. И я — это глупо, знаю — влюбился как мальчишка. Я правда люблю тебя. Лань Сичэнь поднял голову. Его взгляд— полноводная река, вышедшая из берегов. Мэн Яо утратил возможность дышать. Он сам нырнул в беспокойный поток этих чувств. Сам обрек себя на гибель. — Я скажу это в другой раз, — пообещал он. — На выходных мне нужно будет уехать, но обещаю не тянуть с ответом. Мэн Яо лгал. Он назначил встречу с покупателем на вечер субботы, а в воскресенье утром его самолет должен был вылететь в Японию.

***

Провинция Хэбэй 2014 год

Мэн Яо стоял у самого края причала. От скуки разглядывал ленивых чаек, сидящих на мачте рыбацкой шхуны. Сравнивал их с подчиненными Не Минцзюэ. Солнце припекало, а ветер, словно дыхание Чжужуна¹⁶, обдавал жаром. — В аду и то прохладнее, — «поприветствовал» Сюэ Ян, стягивая на ходу футболку. — Ты же не собираешься здесь купаться? — тонко улыбнулся Мэн Яо. — Еще как собираюсь. Думаешь, парочка трупов меня остановит? — хохотнул Сюэ Ян. И, сняв потрепанные кеды, спрыгнул с причала. Мэн Яо скользнул заинтересованным взглядом по кругам на воде. За последний месяц банда Цинхэ Не сбросила здесь пять запаянных бочек с телами. А сколько всего — черт знает. — Тебе тоже стоит освежиться, — оскалился Сюэ Ян. Подтянувшись на руках, забрался обратно на причал. На его лице было такое гаденькое выражение, что Мэн Яо непроизвольно отступил. — Чэнмэй, мне не жарко. Расхохотавшись, Сюэ Ян устроился на деревянных досках. Свесил ноги, опуская их в мутную зеленоватую воду. Он сидел, сгорбившись, из-за чего позвонки сильно выпирали, напоминая о прошлом. Скитаясь по улицам, они оба были тощими от недоедания, но Мэн Яо сильно изменился с тех пор, а Сюэ Яна словно забальзамировали. — Так зачем мы здесь? — Чтобы заключить сделку, Яо-гэ. Сюэ Ян развернулся, усаживаясь по-турецки. В его глазах зарождалось нечто воистину зловещее. — Слышал про зомби-наркотик? Употребивший впадает в безумие и набрасывается на окружающих. Рвет плоть, пьет кровь как настоящий лютый мертвец! Разве не забавно? — Сюэ Ян понизил голос. — Я знаю, где достать большую партию. — Новость фейк. Флакка не превращает людей в зомби. — Это моя забота, сработает или нет, — фыркнул Сюэ Ян. — С тебя только распространение. — В Цинхэ Не запрещено иметь дело с наркотиками. Ослушаешься — будешь кормить рыб на дне реки. — Яо-гэ, вся прибыль тебе — не возьму ни юаня! — продолжал умасливать Сюэ Ян. — А еще я приготовлю отличный подарок для твоего босса. — Что за подарок? — прищурился Мэн Яо. — Нужно только немного поколдовать над формулой, и он рассвирепеет до смерти! — Если предложу ему закинуться, он без посторонней помощи впадет в ярость и разорвет меня на части! — Не волнуйся, я сделаю из флакки конфеты, — усмехнулся Сюэ Ян. — По рукам? Мэн Яо попытался припомнить, ест ли Не Минцзюэ сладкое. Не смог. Несмотря на это, чем больше он думал о предложении Сюэ Яна, тем заманчивее оно казалось. По крайней мере, Мэн Яо ничего не терял. — Не забудь приготовить подарок, Чэнмэй.

***

Провинция Хэбэй 2008 год

Мэн Яо потянулся, переворачиваясь на другой бок. Одеяло было большим и теплым, а подушка мягкой. Он снова начал проваливаться в сон, но что-то показалось неправильным. Мэн Яо резко сел, озираясь. Ему понадобилось несколько минут, чтобы вспомнить, что он больше не живет в подвале недостроенного дома вместе с Сюэ Яном. Что теперь эта просторная комната — его, кровать с ортопедическим матрасом, шкаф, стол, стулья — тоже его. И даже одежду — качественную, не обноски — купили именно ему. — Жаль, не усыновил, — проворчал Мэн Яо, поднимаясь. — Впрочем, мне уже четырнадцать. Кому нужны такие взрослые дети? Он понимал: несмотря на то, что Не Минцзюэ пустил его в свой дом и позволил называть старшим братом, это не имело реального веса. Знал, что нужно из кожи вон лезть, чтобы стать полезным винтиком, без которого банда Цинхэ Не не сможет нормально функционировать. Стать незаменимым, чтобы не списали в утиль. А родственники по крови или документам могли расслабиться — Не Минцзюэ своих не бросал. Умывшись, Мэн Яо переоделся и спустился вниз. Завтрак уже подали. Не Минцзюэ жевал брокколи с таким суровым выражением лица, словно у него на тарелке лежали поверженные враги. — Сядь, — приказал он. — Доброе утро, брат, — почтительно склонил голову Мэн Яо, улыбнулся Не Хуайсану. — Вкусная каша, Сан-Сан? — Вкусно, — прогундосил тот в ответ, не сводя взгляда с красивой ложки, которой размазывал кашу по столу. — Это хорошо, — Мэн Яо погладил Не Хуайсана по голове. Стушевался под холодным взглядом Не Минцзюэ и торопливо сел, уткнувшись носом в тарелку. — Приятного аппетита. Так и не дождавшись ответа, он принялся тщательно пережевывать овощи. — Иди за мной. Мэн Яо беспрекословно подчинился. Выйдя во внутренний двор, он остановился напротив Не Минцзюэ. — С сегодняшнего дня ты будешь учиться драться. Мэн Яо застыл. Он не собирался участвовать в бандитских разборках. Они так не договаривались. Счета, учетные книги, расписки и прочие документы со временем станут его ответственностью, разрешение конфликтов без применения насилия — тоже, а грязная работа и горы трупов… этим пусть занимаются другие. — Начнем с самообороны. Не Минцзюэ без предупреждения ударил Мэн Яо в грудь. Скривился, когда тот упал на землю, сжимаясь в комок. — Встань! — Я... — Не вынуждай повторять дважды! — рявкнул Не Минцзюэ. Мэн Яо встал. — Во-первых, следи за дистанцией. Если противник будет близко, не успеешь среагировать. Не Минцзюэ шагнул вперед. Мэн Яо, выставив перед собой руки, сделал два шага назад. — Во-вторых, анализируй движения. Ты должен понять, когда противник начнет атаковать, и опередить его. Какие удары самые опасные? — В пах?.. — И? — Не Минцзюэ пробуравил его взглядом. Не дождавшись, ответил сам: — Прямой удар в челюсть. Замахнулся. Мэн Яо испуганно замер, но кулак остановился в сантиметре от его лица. — Один удар, и ты упадешь. Знаешь, что будет дальше? — С-смерть? — Верно. А я взял тебя не потому, что мне нравятся похороны, — процедил Не Минцзюэ. — Не разочаровывай меня. Согни руки и прижми к голове, чтобы защититься от прямого удара. Мэн Яо принял нужную стойку. Не Минцзюэ сжал его локоть, другой рукой — надплечье. Посмотрел так, что кровь в жилах заледенела. Он рывком развернул Мэн Яо, показывая, как правильно уклоняться. И еще раз. Неаккуратно, грубо, прикладывая больше силы, чем было необходимо. — Готов? — Да. Мэн Яо успешно защитил голову от хука справа, но упустил из виду колено, нацеленное в пах. К счастью, удара не последовало. — Всегда следи за ногами. — Благодарю брата за ценный урок. Мэн Яо дрожал. Он еще никогда не чувствовал себя настолько разбитым, униженным и беспомощным. Тело не слушалось, а от пережитого потрясения хотелось выть. Но он не должен был показывать страх. Только не перед этим человеком. Не Минцзюэ подтолкнул Мэн Яо к стоящему неподалеку стулу. Вынудил сесть. Сжал его запястья и начал обматывать их строительным скотчем, затем принялся за щиколотки. У Мэн Яо вспотели ладони, а внутренности, казалось, горели от нарастающего ужаса. — Тебя похитили. Если не хочешь спать голодным, освободись до ужина. Сказав это, Не Минцзюэ ушел. Мэн Яо старался изо всех сил, но сколько бы ни вертелся, ничего не получалось. К тому же грудина все еще ныла, а скотч травмировал кожу. В какой-то момент сил не осталось, и жалость к себе переселила. Мэн Яо обмяк на стуле, глотая слезы. Он и не думал, что жизнь с Не Минцзюэ окажется такой, что он будет скучать по ночам, проведенным под открытым небом — тогда его хотя бы не связывали. Мэн Яо чувствовал, что «тренировки» будут продолжать изо дня в день, пока у него не получится сдерживать удары и быстро высвобождаться. Он не ошибся. Не Минцзюэ вернулся ближе к ночи. — Бездарь, — упрекнул он, смерив Мэн Яо скептическим взглядом. — Завтра попробуешь снова. — Да, брат… Не Минцзюэ опустился на колени рядом со стулом, перерезал скотч перочинным ножом. Принялся обрабатывать раны. В его заботе явно был какой-то подвох, но Мэн Яо не понимал, какой именно. Он обеспокоенно наблюдал за Не Минцзюэ, и внутри все сжималось от дурного предчувствия. А обнаружив в своей комнате ужин, Мэн Яо и вовсе чуть не потерял сознание от боли. В его желудок будто вгрызлось разъяренное, ненасытное чудовище.

***

Провинция Хэбэй 2018 год

Тьму разгонял лишь свет напольной лампы, стоящей в дальнем углу кабинета. Не Минзцюэ сидел в кресле — спина ровная, глаза закрыты — и постукивал пальцами по подлокотнику. Мэн Яо вошел почти бесшумно. Приблизился. — Если ты здесь не для того, чтобы сознаться — проваливай. — Я ошибался, — прошептал Мэн Яо. Его голос был полон раскаяния. — Я признаю свою вину перед старейшинами на следующем совете. Но, брат, я правда не хотел тебя разочаровывать. Не хотел нарушать правила. У меня не было выбора… — Не было выбора?! — вспылил Не Минцзюэ. — Мы это уже обсуждали! Он с трудом усмирил свой гнев. Мэн Яо опустил голову. Они действительно обсуждали, и все закончилось очень увлекательным полетом вниз по лестнице — из-за синяков его кожа была пятнистой, как у далматина. — Прошу, дай мне второй шанс. Я больше никогда тебя не подведу… Не Минцзюэ одарил его тяжелым взглядом. — Если принесешь голову ублюдка, что надоумил тебя на это, будешь жить. — Обещаю, я убью его собственными руками. Убедившись, что вспышки гнева не последует, Мэн Яо игриво провел пальцами по лицу Не Минцзюэ. Тот ошарашено уставился в ответ — они прежде не прикасались друг к другу подобным образом, хотя слухи об их романтических отношениях ходили давно. С тех пор, как Мэн Яо исполнилось восемнадцать. И если в этих слухах было зерно истины, он мог обернуть неприятную ситуацию себе на пользу. — Знаю, ты не хочешь меня видеть, но есть еще кое-что, в чем я должен признаться, — промурлыкал Мэн Яо. И, воспользовавшись замешательством Не Минцзюэ, устроился у него на коленях. Скользнул губами по шее, прикусил мочку уха. — Я люблю тебя, брат. — Обязательно называть меня братом, вытворяя подобное?.. Мэн Яо рассмеялся. — Так брата смущает только то, как я его называю? —Если думаешь, что это поможет тебе избежать наказания… — Я не пытаюсь избежать наказания! Я не могу больше молчать о своих чувствах, притворяясь безразличным! И не остановлюсь, даже если из-за этого брат отнимет мою никчемную жизнь… Мэн Яо приобнял Не Минцзюэ за шею, лизнул его в губы. Поцеловал. Страстно. Жадно. Вожделенно. Не Минцзюэ обхватил его руками, прижимая к себе. Начал оглаживать ягодицы, массировать. Сдавливая то до тихих стонов, то до болезненных вздохов. Мэн Яо незаметно достал из кармана конфету. Отстранился на мгновение, прижимая ее губами к губам, и пропихнул языком в рот Не Минцзюэ. — Какого черта?! — Всего лишь конфета, — улыбнулся он. — С ней приятнее целоваться… Мэн Яо провел кончиками пальцев по шее, груди, животу Не Минцзюэ. Расслабил пояс его брюк, просовывая руку под ткань трусов. Обхватил член ладонью, начал двигать ей вверх-вниз. — На самом деле я тоже тебя… — Не Минцзюэ не договорил — кровь пошла горлом. Мэн Яо вскочил, отходя на безопасное расстояние. — Чэнмэй обещал, что подействует быстро, — вздохнул он, вытирая ладони о ткань брюк. — Не думал, что придется марать руки. — Мэн Яо! — прохрипел Не Минцзюэ, срываясь с места. Снес стол, кресло, сам едва не упал. — Убью!.. Схватил лампу, замахнулся, но попасть не смог — зрение начало отказывать. Речь, судя по всему, тоже — брань и угрозы сменились яростным воем. — Брат, ты умираешь, — участливо напомнил Мэн Яо. — Не стоит так напрягаться… Не Минцзюэ, сделав еще несколько свирепых шагов в его направлении, рухнул на колени. В кабинет ворвался испуганный Не Хуайсан. Он ринулся было вперед, но Мэн Яо обнял его, не давая сдвинуться с места. — Брат?! Что с тобой?! Брат!.. Не Минцзюэ сплюнул очередной сгусток крови и, остановив на них невидящий взгляд, упал замертво.

***

Разобрав полки в кладовке (кофе с сиропами — в одну коробку, личные вещи — в другую), Мэн Яо свернул футон — он жил в кофейне, сдавая свою квартиру молодой паре из Бразилии — и перетянул его веревкой. — Сяо Лян? — Что ты здесь делаешь?! — воскликнул Мэн Яо, подскочив от неожиданности. — Я же говорил, что меня не будет в городе на выходных! Лань Сичэнь недоуменно моргнул. Открыл рот. Закрыл. Неуверенно улыбнулся. — Я как раз уже уходил, — спохватился Мэн Яо. — Почему ты здесь? Он допустил ошибку. Досадную ошибку. — Я уж подумал, ты меня обманываешь, — рассмеялся Лань Сичэнь.— Инвентаризация? — Да, плановая… Мэн Яо чувствовал, что еще немного, и у него начнет дергаться глаз. — Куда ты сейчас? На вокзал? Я могу подбросить. Перспектива ехать на вокзал вместе не радовала. Лань Сичэнь и в поезд усадить мог — с него станется. Оставалось только закрыть кофейню, спрятаться в какой-нибудь подворотне, а спустя некоторое время вернуться. Благо, до прихода покупателя был еще целый час. — Вызову такси. Не хочу тебя утруждать. — Мне не сложно, — выпалил Лань Сичэнь. Потянулся было к Мэн Яо, но остановился в последний момент. — Не бойся, приставать не буду. Обещаю. С губ Мэн Яо сорвался нервный смешок. Для полноты картины не хватало только встречи с давними врагами. Или конца света. Когда они с Лань Сичэнем вышли из кладовки, Мэн Яо едва не выругался вслух — время платить по счетам все-таки пришло. Не Хуайсан — подросший, но все еще угловатый — сидел на одном из столиков, обмахиваясь веером. Подле него стояли головорезы: один худой и высокий, как телебашня, а второй — крепкий и хмуролицый. Судя по всему, они присоединились к банде Цинхэ Не уже после смерти Не Минцзюэ. — Миленькое местечко, брат. — Ты сильно изменился, Хуайсан, — Мэн Яо улыбнулся, непроизвольно закрывая собой Лань Сичэня. — Это наше семейное дело. Не нужно вмешивать посторонних. — Не соглашусь, — захлопнул веер Не Хуайсан, кивнув одному из головорезов. Тот достал пистолет. — Твоему другу стоит остаться. — Сяо Лян, что происходит? — негромко, напряженно спросил Лань Сичэнь. Ответить Мэн Яо не успел. — Птичка на хвосте принесла, что ты взял себе чудное имя. Прошлое подходило тебе больше… Не Хуайсан выглядел расслабленно, но, очевидно, внимательно за ними наблюдал. — Хуайсан, ты должен остановиться. Насилием ничего не решить. — Может, и не решить… не знаю, не знаю… — Не Хуайсан задумчиво постучал веером по подбородку. — Но почему тогда ты убил нашего брата? Или, быть может, убийство не в счет? Договорив, он небрежно махнул рукой. Раздался выстрел. Мэн Яо успел толкнуть Лань Сичэня в сторону, но подставился сам. Левое плечо пронзила острая боль — пуля прошла навылет. Убедившись, что Лань Сичэнь в безопасности, Мэн Яо ловким, отработанным движением вытащил из тайника глок с глушителем. Вынырнув из-за стойки, выстрелил дважды. Оба раза попал в цель — уроки Не Минцзюэ не прошли даром. Не Хуайсан, взвизгнув, повалился на пол. Собрался было перекатиться за стол, но пуля настигла его быстрее. — Тебе не стоило прогуливать тренировки, — мягко упрекнул Мэн Яо, проверяя отсутствие пульса. — Брат много раз говорил: сначала убийство, потом разговоры. Только тогда враг не сможет нанести ответный удар. Закрыв жалюзи и заперев дверь, он вернулся за стойку. Лань Сичэнь выглядел неважно — на лице застыла смесь из ужаса, неверия, непонимания. — Кто ты? — выдавил он наконец. Мэн Яо вымученно улыбнулся. Вот и закончилась красивая сказка. Жалкое подобие любовной истории. — Прости, я не мог сказать правду… У меня не было выбора… Когда-то давно я вел учетные книги одной банды. Хотел уйти, когда узнал про торговлю наркотиками, но… Мой брат разозлился и… Я правда не хотел убивать его, но то, что он со мной сделал… это... — Прости меня, прости… — Лань Сичэнь бросился к Мэн Яо и только теперь заметил окровавленный рукав. — Почему ты не сказал, что ранен?! Где аптечка?! Проследив за кивком головы, он залез в один из ящиков. Достал йод, стрептоцид, жгут, бинты. Остановил кровь, обработал и перевязал рану. И только после этого осмелился осмотреть зал: один из столов был сломан, стулья беспорядочно валялись, а вокруг трупов уже натекли лужи крови. — Что теперь делать? Мы не можем вызвать полицию, ведь тогда тебя… — Лань Сичэнь запнулся. Мэн Яо удивился. Такого он представить себе не мог. А как же благородство? Принципы? Правосудие? Стало смешно. Не такие они и разные, как оказалось. — Как стемнеет, избавимся от тел. Перетащи их пока в кладовку. Лань Сичэнь позеленел, но спорить не стал. Пока он возился, Мэн Яо достал тазик, тряпки и расположился рядом с одной из кровавых луж. Убираться было неудобно. Вернувшись, Лань Сичэнь сел рядом, поймал его руку, переплетая пальцы. Это выглядело неестественно, неправильно — он должен был касаться изящных струн, а не кровавых разводов на чужой коже. — Отдохни, я сам. — Лань Сичэнь, почему ты еще не сбежал? — Потому что люблю тебя, сяо Лян… —Яо… Меня зовут Мэн Яо… Лань Сичэнь благодарно улыбнулся. Скользнул губами по запястью, смазывая капли крови. — Я ведь обманывал тебя, — смущенно пробормотал Мэн Яо. — Разве ты не разочарован? — Ты не виноват, просто не имел выбора, — прошептал Лань Сичэнь, обнимая его. — Я хочу быть с тобой. Мэн Яо прижался крепче. — Давай будем счастливы вместе, Сичэнь.

***

Жизнь шла своим чередом. Неприятные встречи быстро стерлись из памяти, раны затянулись. Мэн Яо продолжал работать в кофейне, ходил на свидания с Лань Сичэнем и больше ни о чем не беспокоился. Но глок из тайника убирать не стал. — Нам какао. В подарок. Обоим. На карточке с адресом ресторана на обороте не было и половины штампов — Лань Сичэнь вечно забывал ее дома. Не сложно было догадаться, кто пришел в кофейню: один из школьников, понаглее — Вэй Усянь, головная боль семьи Лань, а второй, вероятно, сам Лань Ванцзи. — Присаживайтесь, сейчас приготовлю. Плюхнувшись на стул, Вэй Усянь наклонился вперед и заговорщически прошептал: — Он похож на опасного дилера, о котором рассказывал учитель… На того, из провинции Хэбэй, помнишь? — Мгм, — согласился Лань Ванцзи. — Нужно расследовать! Если это и правда он, мы должны предупредить Лань Сичэня… У Мэн Яо, занятого приготовлением какао, мороз пробежал по коже. Он резко обернулся, но ничего подозрительного не увидел. Да и что могло пойти не так? Враги были повержены, а о его грехах больше никто не знал. Отмахнувшись от странной тревоги, Мэн Яо вернулся к работе. Он и не догадывался, что прошлое все еще дышало ему в затылок.