Ну, привет, Гермиона

Холл небольшого загородного домика встретил девушек тёплым светом и уютной обстановкой. Мисс Конте, как хозяйка домика, прошла по прихожей, сняв своё пальто и сбросив каблуки, и не смогла не задержаться у зеркала, в котором словила своё отражение, слегка улыбнувшись и отведя от лица выпавшие прядки из причёски-ракушки. — Проходи, чувствуй себя, как дома, дорогая. Конечно, тебе, скорее всего, было бы спокойней разговаривать со мной на своей территории или нейтральной, например, в каком-нибудь отеле с белыми простынями и прекраснейшим видом на огни ночного города, но, как говорится, чем богаты, — слегка разведя руками, словно извиняясь за неподобающий вид коттеджа, проговорила хозяйка. — Заканчивай паясничать, Агата. И да, скромность не твой конёк, — сказала грифиндорка, снимая школьную мантию, которая не очень грела по дороге от школы до границы антиапарационного барьера, но разве остановишь эту славянскую фурию с горячей итальянской кровью? Правильно, нет. — Оооо, ты ожила. Образ оленёнка Бэмби тебе не очень идёт, хотя это чертовски заводит… — блеснул дьявольский огонёк в синих глазах Конте. — Гостиная справа, располагайся, — сказала Агата, махнув рукой в сторону, а сама двинулась по иной траектории. — Тебе идёт это платье, чертовка, — обратилась Гермиона к Агате, пройдясь слегка оценивающим взглядом по хозяйке. — А тебе абсолютно не идёт эта дурацкая форма, как мешок с картошкой из инкубатора, — ответила ей собеседница и, иронично улыбнувшись, открыла дверь в конце коридора. — Белое полусухое или сухое? — Полусухое, — ответила ей брюнетка, проходя в гостиную. — И не закатывай глаза. На самом деле, несмотря на весь сарказм, которым окатила свой коттедж Конте, дом был очень даже красивый, хотя можно смело применять эпитет «роскошный». Загородный дом мисс Конте представлял собой классическую постройку снаружи с невероятно гармоничной, но местами странной обстановкой внутри. Гостиная — она же библиотека, она же столовая, она же почти кухня — занимала первый этаж, а центральная зона, которая, собственно, гордо именовалась «гостиной», была с высоким потолком. Часть стен занимала библиотека в два этажа, напротив которой были панорамные французские окна с лёгким тюлем и тяжёлыми изумрудными портьерами. Окна открывали вид на лужайку, где красиво мерцали огоньки, вроде как, гирлянд, но зная агату, это могли быть и цветы из семейной оранжереи и светлячки, которые не мёрзнут.       Девушка опустилась на светло-кремовую софу напротив камина и честно пыталась собрать мысли в одну кучу. Вот только с Агатой это выходило плохо. Каждый раз эта дьяволица вытаскивала из глубин души кучу разных эмоций, мыслей и чувств, что с первого раза никогда не удавалось собрать всё в полную картину. Агата Конте, представительница молодой славянской ветви семьи Гирландайо, появилась в жизни мисс Грейнджер, три года назад. Она появилась в жизни волшебно и неожиданно, а главное так резко и прочно укрепилась, что сама Гермиона не поняла этого. Им было шестнадцать, они были в Италии, они забывали о проблемах. За то время, что Гермиона не видела свою ненормальную, та изменилась, но не так, чтобы не узнать. Те же синие глубокие, как Марианская впадина, глаза, светлые длинные волосы, что отливают золотом, те же красивые чуть пухлые губы с чётким контуром. Но черты лица стали более взрослыми, фигура перестала просто быть, она приняла форму не сильно выраженной груши. А вот что произошло внутри Агаты за это время неизвестно. Она всегда могла взять быка за рога, но в каких-то вопросах превращалась в маленького ребёнка, который до сих пор не освоил кубик с вкладышами. Она могла потеряться в разговоре с человеком, который ей сильно нравиться, но абсолютно уверенно и точно, красиво играя словами и не выходя долго на эмоции, вела себя в дискуссиях с теми, кто был старше, выше по статусу, богаче, теми с кем она никак не сходилась во мнений. А что сейчас? Какой она стала за это время? И как так вышло, что она тут в Англии? Как получилось, что она явилась в Хогвартс и готова была привести его в тоже состояние, в котором он был почти год назад? — Надеюсь, ты задумалась о том, как мне всё рассказать, малышка, — прошептала мисс Конте в ухо Гермионе, щекоча своим дыханием небольшой участок кожи. Руки девушки опустились на плечи Грейнджер и начали их легонько разминать. — Ведь это так просто уехать не прощаясь, уехать, решая, что имеешь право забрать все воспоминания, уехать не объясняясь, — проговорила светловолосая девушка, обдавая дыханием уже второе ухо Гермионы и сильно сжимая той плечи. Хватка была почти мёртвой, у гостьи вырвался всхлип с небольшим приглушённым неожиданностью стоном резкой боли. — Ну, что ты так дёргаешься, солнышко? — продолжила Конте, поглаживая плечи Грейнджер. — Твой бокал вина, — сказала, как ни в чём не бывало, Агата, легко обогнув диван, и изящно опустилась в кресло по диагонали, протягивая бокал с белым вином. — Хватка у тебя железная, — проговорила гостья, одной рукой принимая бокал, а второй растирая плечо. Секунды, словно издеваясь, медленно потекли вперёд, а диалог не хотел клеиться. Агата рассматривала свою гостью внимательно, как на препарируемую лягушку, замечая взглядом каждую деталь. Перед ней сидела уже не та девочка-подросток с угловатой фигурой. Это была фигуристая, но худая девушка. «Явно, ещё полностью не восстановилась от своих скитаний, или вновь довела себя учёбой?» — спросила саму себя Агата, сделав мысленную заметку.       Гермиона сидела, чуть сгорбившись и гипнотизируя взглядом бокал. Почему общество этой русоволосой её могло парализовать? Всегда, так было всегда. — Ты продолжишь молчать дальше? — поинтересовалась Конте. — Хорошо. Тогда я, пожалуй, расскажу. Мне было чертовски противно, когда ты так «красиво» ушла два года назад, забрав письма и стараясь забрать мои воспоминания. Честно, это задело меня намного сильнее, чем я могла бы подумать. Я решила, что тебе настолько плевать на меня, на наши воспоминания, на наши разговоры, на всё то, что было между нами. Я решила, что тебе было безумно стыдно из-за меня. Ведь «это же не допустимо!», «А если кто узнает?», «А что подумают?!». Мне казалось, что ты стыдишься меня и всего, что со мной связанно. И я ушла в работу. Перевелась на домашнее обучение, взяла А-level в одной маггловской школе, старалась не вспоминать. Работа всегда нам помогала отвлечься от эмоций, от чувств.Не чувствуй, только думай. вроде так, мы шутили при первой встрече. Но это такая иллюзия, просто попытка сбежать от проблемы, а не решить её. Так прошёл год, я засыпала в библиотеке изучая дисциплины двух миров, начала заниматься спортом. Только, чтобы не мучать себя вопросами, а принять как факт, как данность этот твой… побег?.. уход?.. Прошёл год, я вылезла из своего бункера, чтобы подать документы в Оксфорд. Да, я поступила в маггловский университет. Я учусь на психолога, решила стать целителем души, ведь у волшебников гораздо больше тараканов в голове, вот только решаются душевные проблемы и у магглов и у волшебников по одним методикам. Да, и это будет очень перспективно, хотя не думаю, что мир магической Британии к этому готов сейчас. Но, я отвлеклась. В Рождество я решила навестить волшебный мир… Догадываешься, как много нового я узнала, — пауза, вовремя которой синие глаза столкнулись с карими. Этот взгляд выражал всё, что творилось в душе славянской волшебницы. — Два месяца. Ровно столько мне понадобилось, что собрать всё, что произошло за почти два года, где ты, как ты. Я перечитала такое количество интервью, статей и прочего, ты представить себе не можешь. А ведь ты знаешь, как я не люблю публицистику. Честно в определённый момент хотелось найти одну журналистку и прибить её, как жука., но сейчас, прямо в этой комнате и в этот самый, блинчик со сгущёнкой, момент я хочу ответ только на один вопрос. Ты ушла, потому что не доверяла или берегла? Я не предсказатель, я не читаю чужие мысли, хоть и могу, и да, тот факт, что сейчас я на психологическом факультете никак не помогает мне придти к согласию внутри, согласию чувств и разума. Так что ответь мне, — вот и спала маска той девушки, которая готова переворачивать столы, возвращать к жизни мёртвых, только чтобы узнать информацию. Вот появилась та Агата, что безумно сложно, пропуская через свою кривую призму «Взгляд на личное», переживала всё, что происходило в её отношениях с близкими людьми, та, которая любила и любит, та, которая боится услышать ответ. — Потому что не хотела, чтобы пострадала ты или твоя семья. Ты сама тогда говорила, что семьи чистокровных будут в опасности, и те кто на стороне Тёмного Лорда, и те что на Светлой стороне, даже те, кто в нейтральной позиции… Я не хотела, чтобы ты пострадала, ты же муху с первого раза убить нормально не можешь, а когда при тебе стукнули кошку, ты отправила проклятье хромой ноги, а через неделю нашла этого человека в другой стране и сняла его. А эту кошку домой принесла к тем двум, что у тебя были. Ты же вечно людей заставляешь думать и разбираться в себе, ставишь перед ними такие ситуации, которые … я даже объяснить не могу. Но самое важно, ты почти всегда примеряешь роли участников конфликта, и … Я не хотела, чтобы ты видела всё, что происходило. Ты палатки ненавидишь в любом их проявлении, ты о чём вообще, — начала распаляться Гермиона. — Ты можешь быть жестокой и жёсткой, но ты бы не смогла никому нанести реальный вред, а потом не мучиться угрызениями собственной совести и своей специфической морали. Я даже до сих пор понять не могу, куда бы тебя отправила волшебная шляпа. ты бы не смогла нанести вред, а тебе бы смогли. А ещё ты с континента, и тебе хоть как нельзя было бы вмешиваться, иначе война перестала бы быть гражданской, а количество погибших увеличилось в десятки раз, и …. — Всё сказала? — и вновь эта вздёрнутая бровь а-ля Снейп. — Причём здесь палатки? А сама то ты что-то страшнее «Бомбарда» выпускала? — Нет! — крикнула Гермиона. — Да, при том. И знаешь что, … — Платину непонимания, вечного молчания, игры в хорошую сильную девочку прорвало и девушка начала сумбурно, эмоционально, не составляя полноценных фраз рассказывать всё через что ей пришлось пройти, описывая не столько события, сколько чувства.       Эмоции мисс Грейджер били через край, заставляя магию девушки буквально искриться в воздухе. Агата ни разу не пожалела, что поставила блокировщики на стихийную магию, в противном случае от неё и её дома осталось бы только приятно (не для всех) воспоминание.       По итогу двух часов и половины бутылки вина, Гермиона вернулась в мирное русло и нежилась в крепких объятиях мисс Конте, которая перебирала ей прядки. Глаза слипались от дурманящего запаха хозяйки дома, мягкой атмосферы гостиной, выпитого алкоголя, но больше всего из-за эмоционального потрясения. — Ты так и не научилась сбрасывать нервное напряжение и сливать эмоции. Тебе стоит научиться этому, дорогая, — проговорила Агата, задумчиво смотря в окно, но продолжая перебирать волосы шатенки. — Угу, — сонно согласилась Гермиона, — но сама то ты не лучше, — и провалилась в царство Морфея.