Sight to Behold

Можно подумать, он привык просыпаться под взглядом пары кошачьих глаз, потому что встречался с магом, чьей меткой была, как вы уже догадались, пара кошачьих глаз. И он любил эти глаза. Любил смотреть в них, любоваться ими так долго, насколько ему позволяли. Подмечать каждый отблеск цвета, как отчетливо вытянутый зрачок сужался и расширялся, реагируя на свет и удовольствие. Любил тот факт, что зрелище это было доступно лишь немногим и что он лично имел к нему неограниченный допуск. Но вовсе не эти глаза сейчас немигающе таращились на него. И не вес его возлюбленного давил на грудь, как и не его ногти впивались в кожу. Больно. — Магнус, сними с меня свою адскую зверюгу, — выкрикнул Алек, ну, точнее, попытался. Кот, о котором шла речь, не был изящной пушинкой, и его приличных размеров тушка давила именно там где надо, чтобы глубокие вдохи давались с большим, чем на то требовалось, трудом. — Он не адская зверюга, — возразил Магнус, скорее по привычке. — И он делает это только потому, что тебя любит. — Прямо сейчас я бы предпочел, чтобы он любил меня чуть меньше, — пробубнил Алек. Вес исчез, но ему, возможно, понадобится иратце, чтобы царапины на коже сделали то же самое. Магнус согнулся над кроватью, держа в руках обманчиво маленький клубок меха. — Ты же любишь Александра, правда? Потому что у тебя отличный вкус, прямо как у меня, — проворковал Магнус голосом, в использовании которого ни за что потом не признается. — А он не может любить меня чуть правее? Или левее? А не прямо поверх моих сломанных ребер? Особенно когда я едва могу пошевелить рукой, чтобы его согнать? — пожаловался Алек. Если в голосе и слышалось нытье, вряд ли Магнус станет его за это винить, не после минувшей ночи. Или же нет. Теперь он заполучил себе все внимание мага, ну или, по крайней мере, девяносто процентов, учитывая, что тот все еще держал в руках проклятого кота. — Может это способ Председателя напомнить тебе, что не стоит быть таким идиотом и бросаться в ситуации сломя голову? Ммм? Может это кошачий эквивалент фразы «нужно было вызвать подкрепление и возможно даже его дождаться, прежде чем ворваться внутрь и положить в буквальном смысле орду демонов»? Да, в этот раз ему так просто не отвертеться. — Я вызвал подкрепление, — возразил он, игнорируя ту часть про дождаться, потому что, ну, он ее и несколько часов назад проигнорировал. — Сказать своему столь же неугомонному парабатаю, что, кажется, что-то нашел, и спросить, не хочет ли он проверить вместе с тобой, подкреплением не считается, — продолжал распекать его Магнус. — Зато нам удалось остановить орду прежде, чем она добралась до обычных граждан, вот так-то, — произнес он с фальшивым воодушевлением. У него был заготовлен аргумент для подобных ситуаций, и он не раз уже прибегал к его помощи. Так часто, что Магнус, наверное, мог бы проговорить его вместе с ним слово в слово. Он набрал воздуха, чтобы его озвучить, одновременно пытаясь приподняться повыше на кровати, чтобы чувствовать себя чуть более уверенно во время разговора, но все, что ему удалось издать, — это довольно жалобный стон, сорвавшийся, когда ребра и предплечье запротестовали против подобных действий. Кот аккуратно перекочевал в изножье кровати, и Магнус тут же оказался рядом. Щелчок пальцев и над наиболее серьезными повреждениями разлилось синее свечение, готовое обследовать и лечить там, где потребуется. Свободной рукой Магнус обнял его лицо, недовольно цокая и бормоча что-то, подозрительно напоминающее возмущенную тираду про упрямых сумеречных охотников, являющихся проклятьем его жизни. Алек ответил на прикосновение, притянув ближе пытающуюся исцелить его руку, зная, что Магнус не станет сопротивляться из страха потревожить раны. — Я в порядке, — произнес он. — Просто нужно еще около часа на исцеление. — Чтобы ты мог вернуться и снова вести себя безрассудно? — Возможно, — охотно согласился Алек, чем заработал ожидаемый смешок. — Александр… — последовал предсказуемый вздох. — Останешься со мной? — спросил он, абсолютно уверенный в том, что ему не откажут. Магнус завозился, устраиваясь рядом, ласково хватаясь за все, до чего мог дотянуться. Несколько синих щупалец все еще парило над ним, теплое покалывание магии выискивало и успокаивало каждую крупинку боли, что удавалось найти, но Алек не стал протестовать. Вместо этого засмотрелся, как слетели маскировочные чары и столь любимые им многоцветные глаза заглянули в его собственные. И в их привычном сиянии он нашел столько же покоя, сколько в произнесенном тихим голосом обещании: — Всегда.