4 секунды

Это будет быстро. Почти мгновенно. Побрали бы демоны это «почти» Жизнь перед глазами так и не пролетела. Вместо этого она совершенно отчетливо видела лица толпы, собравшейся на площади. Время растянулось, словно пружина. раз Лезвие проходит словно сквозь масло, не встречая никакого сопротивления. Не слышно никакого хруста ломающегося позвоночника. Только тихое чавканье и весь мир как будто погрузился в тишину. Зрители затаили дыхание. Её глаза чуть расширяются от удивления. Она может рассмотреть их всех. Любое мимолетное движение, тень каждой эмоции на их лицах. Медленно расцветающее злорадство на лицах врагов, застывший ужас в глазах друзей и жадный интерес кучи зевак. Первая оторопь проходит. Она все еще здесь. Она приоткрывает рот, чтобы сделать вдох, прежде чем сказать какую-то колкость. Но ничего не происходит. А затем приходит боль. Два Голова начинает опускаться вниз. Как будто в кивке, но ничто ее уже не удержит от падения. Эта боль. Нестерпимая, невероятная, не сравнимая ни с чем… Почему? Почему это так больно? Чему, ради всех божеств там болеть? У нее нет слова, чтобы описать это чувство. Ей хочется кричать. Кричать как никогда прежде, но она не может. Не может вдохнуть, потому что позади лишь пустота и холодная металлическая пластина испачканная в ее крови. У нее больше нет тела. Нет ничего, что она бы могла сделать. Только падать в маленькую корзину, глядя, как восторженно откликается народ. Три Удар о помост. Она чувствуют щекой твердое дно. Чувствует, как неровная стенка корзины раздражает вскрытую плоть. Странное ощущение, больше похожее на зуд или того меньше, как простое прикосновение. Мир начинает ускользать, словно погружаясь под воду. В глазах темнеет, а гул голосов отдаляться. Даже боль начинает таять. Это и есть конец? Четыре Тьма поглощает все. Кто-то громогласно вещает с помоста, но она не может разобрать слов, только отдаленный рокот человеческого голоса. Она уже ничего не видит, хоть ее глаза и распахнуты. Всю ее суть охватывает странный покой. Лицо не хочет слушаться, однако из последних сил губы складываются в язвительную усмешку. А дальше только пустота.