про неидеальность

у чанбина оказывается ладони горячее лавы, а руки достаточно сильные чтобы оставлять невнятные вмятины на коже джисона. у хана в голове разбиваются все принципы, звенят осколки здравого смысла с обещаниями, и сам он весь дрожит. его губы начинают покалывать, но отрываться от чужих не хочется совершенно, поэтому джисон закидывает руки на шею чанбина, впиваясь тому пальцами в затылок. со в свою очередь аккуратно лезет под клетчатую рубашку джисона, выжигает след своих пальцев на коже, проводит по позвонкам всё выше и выше. хан еле держится на ногах от такого, буквально плавится от чужого тепла, поэтому чанбин припечатывает парня к стене, чтобы тот окончательно не свалился на пол. джисон судорожно выдыхает и отрывается от со, глядит ему в тёмные глаза, выискивает что-то, что у самого себе найти не смог. у чанбина скулы в свете красных ламп, словно заострились: проведёшь один раз и порежешься. хан крови не боится, поэтому ладонь кладёт парню на щёку, водит большим пальцем, всё ещё пытаясь перевести своё дыхание, пока чужое сбивает. со не может напиться той жадностью в чужих глазах, которая и без слов плещет оттуда фонтаном. он чувствует себя вампиром, будто пытается выпить хана сполна, не оставить от него и капли. однако это того стоит: джисон - лучшая случайность, удачно доставшаяся именно ему. тяжело понять, кто инициировал второй поцелуй, но оба столкнулись в новом порыве, неспособные удержать самих себя. хан жадно обхватывает со руками, пытается притянуть его ещё ближе, хотя понятие "ближе" уже совсем стёрлось между ними. джисон тянется к краю заправленной в штаны футболки, начиная её стягивать с чанбина, когда тот убирает руки с чужой аккуратной талии, чтобы расстегнуть парню рубашку. они вдвоём - два содержащих целого, вместе они дополняют друг друга, создают что-то, что выискивают в бликах люминесцентных ламп на чужих глазах. джисону нравилось разглядывать глаза чанбина. ведь в них он видел ту самую страсть, то самое желание, которое способно подчинить себе весь мир и вселенную. им хотелось обладать, хотелось забрать себе, украсть - что угодно, только завладеть парнем. и сейчас он снова взял его лицо в ладони, рассматривая, будто экспонат в музее, ведь в произведениях искусства можно было найти себя и даже больше. чанбину нравилось разглядывать глаза джисона. ведь в них он видел сильнейшую жадность, словно его хотел кто-то присвоить себе, будто он действительно чего-то стоил, будто он был чем-то большим. этой жадностью хотелось напиться, как лучшим вином, с ней хотелось забыть часть самого себя. парень был совсем не против отдаться полностью, буквально на тарелке подавай. и оба они стыдились своих желаний. а стоило ли им? оба ненавидели момент, когда услышали голос друг друга по телефонному звонку. а стоило ли им? оба сопротивлялись, глядя друг на друга в проёме двери. не стоило. сейчас-то они это осознали, опьянённые чужим взглядом, окрылённые своими желаниями. они давно должны были признать такую очевидную и простую истину. стоять наполовину обнажённым перед джисоном для чанбина оказалось слишком. его руки неловко одёрнулись от чужого оголённого тела, ведь не заслужил он этого. а у хана сердце сщемилось от этой робости, поэтому он схватил ладонь со в свою, аккуратно сжимая, безмолвно подталкивая продолжать. чанбин неуверенно поднял взгляд на парня, выискивая в чужих глазах и прикосновениях того, чего ему не хватало больше всего, даже от самого себя. хоть стыд и разливается вперемешку с влечением по щекам, но они всё равно припадают к губам друг друга, неловко перемещаются по квартире, ощупывают каждый сантиметр тела, словно боясь какой-то упустить. главное - не утонуть в вездесущей жаре и чужих руках. хотя, оба уже давно на дне. наверное, передвигаться до ближайшей мягкой горизонтальной поверхности стоило аккуратнее, потому что джисоновы ноги нещадно болели от неудачных соприкосновений с углами. он разлепил тяжёлые веки, увидев перед собой только бледно-голубую стену. солнце часов пять как взошло, освещая часть комнаты сквозь щель меж штор. хан перевернулся, головой лёжа на чужой руке, чтобы столкнуться со спящим лицом чанбина нос к носу. у того волосы стоят дыбом, немного приоткрытые губы, отчего у хана нежность грудь распирает и он невольно улыбается. скулы совсем потеряли свою былую остроту, стали совсем мягкими, как на вид, так и на ощупь. джисон поглаживает щёку со, продолжая любоваться чужими чертами, пока зубы сводит от такого запредельной ласковости. так, значит, у него получилось украсть, да? чанбин следом открыл глаза. парень спросонья выглядел совсем потерянно, еле проморгался, всё ещё видя только что-то мыльное. а когда зрение вернулось перед ним появилось расплывшееся в умилении лицо хана. со в секунду залился румянцем, и спрятался за покрывалом, под тихий смех парня. потом его руку снова заключили в тепло чужой ладони, и чанбин сразу же понял - у джисона получилось.