пять сигарет

Первую сигарету Сукехиро пробует, когда ему едва исполняется пятнадцать. Стащенная у отца папироска самой дешевой марки сухой горечью отзывается во рту. Ями, неумело затянувшись, закашливается, чтобы уже через несколько минут привыкнуть к непривычному и пропустить сизый дым сквозь горло в пустевшие легкие. Ветер неназойливо пробегается по коротко остриженным угольным волосам. За дальним углом школы тихо до звенящего звука в ушах. Лишь негромко шелестит листва где-то сверху, эхом прибавляясь к монотонному звону. Сигарета не приносит Сукехиро обещанного удовлетворения. Не докурив до фильтра, он разочарованно швыряет окурок на землю и досадливо затаптывает его носком старого, немного прохудившегося ботинка. Затем поворачивается и уходит, привычно запрятав руки в глубоких карманах потрепанных брюк. Терпкий вкус ещё долго потом чувствуется во рту, причудливо перемешавшись с горечью от потери матери. Вторая сигарета оказывается не такой уж и скверной. Сидящий в тенистом скверике Сукехиро молча растягивает руки на узкой спинке скамьи и запрокидывает уставшую голову к высокому небу. Застывший на небритом лице немой вопрос понемногу стирается поднесённой к губам сигаретой какой-то местной марки — не самой дешевой, но близкой к этому. Вчера он снова потерял работу. Сегодня — вновь разругался с престарелым отцом. Есть ли в его жизни хотя бы толика смысла? Возможно, его рождение было самой глупой, бессмысленной вещью в мире. Жившая впроголодь рыбацкая семья едва сводила концы с концами, когда на свет появился Сукехиро. На его обучение в школе, одежду и пищу порой уходили последние имевшиеся деньги... После смерти матери, внезапно подкошенной тяжелой болезнью, жизнь Ями незаметно, день за днем, перетекла в простое существование. Зачем он родился? Кому вообще нужен? Грубый и неотесанный, не уживающийся в рабочем коллективе парень двадцати пяти лет, с трудом окончивший школу. С его неблестящими данными трудно удержаться на плаву. Зато оказаться за бортом — проще простого. Неужели нищета — клеймо, перешедшее к нему по наследству? Ями сжимает оболочку сигареты зубами и несильно прикусывает её. От него сейчас, видимо, исходит мощная аура резко негативных эмоций, потому что две мамочки, сидевшие на соседней скамье, торопливо поднимаются и увозят детские колясочки прочь, как можно дальше от жутковатого парня. Сукехиро на это только хмыкает и продолжает прожигать взглядом синеву. Обычный летний день. Люди вокруг гуляют, не отравленные чувством безысходности и отвращения к себе. Кому вообще есть дело до чужих забот? Перекатив сигарету в левый уголок губ, Ями засовывает руки в карманы камуфляжных штанов и прикрывает напряженные глаза на минуту. Лазурное небо вмиг обращается в пустоту. — Дяденька, не спите с папироской во рту. Подавитесь. — Сукехиро не видит говорящего, но точно знает, что тот встал сейчас перед ним, слегка заградив вездесущее солнце. Судя по голосу — молодой парень. Довольно язвительный и, очевидно, любящий отыскивать проблемы на свою пятую точку. Ями неохотно открывает глаза. Лениво вынимает сигарету изо рта и угрожающе сузившимися зрачками упирается в насмешливый взгляд пепельноволосого незнакомца. — А ты, мать твою, кто такой?.. С третьей сигаретой к Сукехиро приходит раздирающее душу осознание. Стоя на балконе, двадцатисемилетний мужчина стремительно глушит алкоголь, пытаясь перебить собственные мысли. Сегодня отцу исполнилось бы пятьдесят пять. Красивая цифра… Матери в этом году было бы пятьдесят. Если бы оба продержались чуть дольше… Ями крепко стискивает гранёный стакан с плещущейся на дне янтарной жидкостью. Если бы продержались чуть дольше… И что тогда? Увидели бы, как их сын-неудачник вот так вот проводит целые дни, пытаясь растворить себя в алкоголе? Узнали бы, что выучил ещё пару матерных слов, но не научился общаться с людьми, как положено? Что снова потерял работу и понабирал долгов? Так и не обрел кучу друзей? Не женился? Что? Ещё один глоток, направленный на притупление боли. Крохотная квартира, доставшаяся от отца — всё, что осталось ему в этом мире. Это и ещё одно только чувство всей неправильности, несуразности происходящего. Ями бросает взгляд на потрепанную пачку сигарет, выуженную из кармана брюк. Стòит ли?.. Небо этой ночью — синее-синее. И глубокое. Звёзды на него выползать не стремятся… Стòит. Мам, отец, простите. Просто у Астера слишком тёплая улыбка на лице. И дурацкие пепельные волосы… И кажется, он случайно влюбился в своего первого близкого друга. Четвертая сигарета — та ещё дрянь собачья. — Эй, Энни, у тебя нет чего-нибудь получше? Эти твои самокрутки что на запах, что на вкус — одна хрень, — Ями кривится в отвращении, отводя тонкую белую полоску подальше ото рта. Светловолосая девушка с другой стороны кровати заливисто смеётся и перекатывается поближе к своему постоянному клиенту. Тот факт, что она до сих пор лежит обнажённая, её абсолютно не смущает. — Прости, дорогой. Уж что есть, — воркует Энни, укладывая голову на грудь Сукехиро. — Платить тебе, что ли, ещё немного сверху, чтобы ты наконец нормальными сигаретами разжилась? — хмыкает тот, вновь зажав предмет разговора в зубах. Девушка рядом хихикает и прикрывает зеленые глаза, расслабляясь. Лежащий на прикроватном столике телефон надрывно вибрирует. Ями неохотно тянется к нему и, едва прочитав имя звонящего, сбрасывает вызов. — Кто звонил, дорогой? — зевая, мягко интересуется блондинка. — Никто, — холодно отзывается Сукехиро, втягивая резкий смоляной аромат. — Спи уже давай. Девушка расплывается в ленивой улыбке и, проведя рукой по чужой широкой груди, устраивается поудобнее, чтобы вскоре уснуть. Ями кладёт руку на тонкое женское плечико и нахмуривается. С Энни тоже придется расстаться. Слишком уж сильно напоминает Астера. Пятую сигарету вырывают из его рук, не давая толком расслабиться. Ями, подхватив бутылку виски, со злостью поднимается с удобного дивана, чтобы отпереть дверь и прервать наконец эту гадкую скрипучую трель. По дороге с недовольством отмечает, что старый, установленный ещё отцом звонок всё же придётся заменить на новый. Снаружи продолжают настойчиво трезвонить. — Ну кого ещё там черти носят? — почти что рычит он, распахивая дверь. — Сукехиро? — человек на пороге встречает его вопрос ответным. «Астер», — всё, что проносится в этот момент в голове у мужчины. Выпитый алкоголь успешно подавляет другие, совершенно ненужные мысли. Пепельноволосый гость переминается с ноги на ногу, очевидно, дожидаясь ответа или приглашения. Никакой неуверенности в этом движении, лишь пылкое нетерпение, и Ями, помедлив, почему-то кивает, молча впуская его в своё пристанище. Астер неотрывно смотрит на Сукехиро какое-то время, затем решительно проходит внутрь квартиры. Ями затворяет дверь и, сделав ещё глоток из бутылки, проходит следом за ним в гостиную. Мальчишка к тому времени успел устроиться на диване, наверное, уже насквозь пропахшем алкоголем и каждодневным самобичеванием хозяина. Озираться вокруг он не стал — и так знал малообставленную квартиру назубок. С последнего его прихода сюда примерно полгода назад мало что изменилось... Ями ставит бутылку на стол перед бывшим другом, цепляет лежащую рядом синеватую сигаретную пачку и, не оборачиваясь, идёт дальше — на балкон, выказывая полное безразличие к гостю. Астер хмыкает ему вслед и остаётся сидеть на диване. Впрочем, Сукехиро и не хочет, чтобы он за ним следовал. На балконе лучше всего одному, наедине с чувствами, раздирающими на куски. Вокруг — звенящая тишина догорающего вечера, не менее одинокая, чем сам Ями. Дрожащий ветер неуверенно колышет отросшие аспидные волосы, желая принести человеку покой и охладить его разум. Разум тем временем хочет парня, сидящего сейчас в гостиной Сукехиро. О боги, за что ему всё это? Зачем ты пришёл сейчас, Астер?.. Ями подрагивающими от алкоголя — или всё же волнения? — руками выуживает тоненькую сигарету из упаковки. Подносит к губам, намереваясь закурить, чтобы хоть как-то полегчало. Подставив лицо ночному воздуху, делает несколько затяжек, и всё же… пятую сигарету докуривают за него. — Какого чёрта? — огрызается на возникшего рядом парня Ями. — Это я у тебя хотел спросить, — Астер умело затягивается отобранной сигаретой и с невозмутимым видом опирается на перила балкона. Ни один мускул красивого молодого лица не дёргается, когда он произносит эти слова, и всё-таки брюнет улавливает нотки чужого беспокойства. Он что, правда переживал за него? Ями колеблется, собираясь что-то сказать, но в итоге отворачивается в другую сторону, позволяя неозвученному остаться без ответа. Ями оказывается слишком увлечен собственными мыслями, чтобы заметить, как Астер посылает воздуху последний сигаретный выдох и поворачивается к нему, зажимая окурок в левой руке. И вот уж чего Ями точно не ожидает, так это чужих тонких пальцев, внезапно обхвативших его затылок, и суховатых припухших губ, неожиданно больно впившихся в его собственные. Астер сейчас… целует его? Он не успевает подумать о чём-то ещё — поцелуй заканчивается так же быстро, как и начинался. Рука на затылке болезненно дёргает за волосы, заставляя отодвинуться и взглянуть в лицо напротив. Губы Астера, оказывается, искусаны до крови, потому и опухли. Но что важнее всего, почему он сейчас это сделал?.. — Ты начал курить, — хрипло говорит Сукехиро, отступая на пару шагов. Рука Астера безвольно опускается вниз. — Из-за тебя. — Ты пьян! — Вовсе нет. — Тогда зачем… поцеловал меня? Это ведь был поцелуй, верно? — брюнет взволнованно ерошит волосы, всё ещё ощущая на них чужое прикосновение. — Я сделал это из-за тебя. — Не мели чепухи! Я не просил этого! — срывается на крик старший. — Разумеется, ты не просил, Хиро, — Ями вздрагивает на последнем слове. Так сокращать его имя любил только Астер. Как же давно это было… — Ты всё же пьян. Не ведаешь, что творишь. — Я полностью отдаю отчёт своим действиям, — зелёные глаза твёрдо смотрят на собеседника. — Мне двадцать восемь, — тихо напоминает брюнет. — Знаю. Мне девятнадцать. И что с того? — безразлично пожимает плечами Астер. — Ты… У тебя есть девушка, — Сукехиро старается смотреть куда угодно, только не на человека напротив. Только не при этих словах. — Если бы ты потрудился ответить хотя бы на один из моих звонков, уже давно узнал бы, что я расстался с ней, — раздраженно отвечает парень. Ями поднимает на него недоверчивый взгляд и задает закономерный вопрос: — Почему? — Что я ответил тебе ранее? — Астер стряхивает пепел с сигареты в руке и выжидающе смотрит на собеседника. — Из-за меня? — внезапная догадка осеняет Сукехиро. — Нет, чушь собачья, — мгновенно хмурится он. — Чушь — это отрицать очевидное. Не чушь — принять, наконец, себя и свои чувства… Хиро, — тихо говорит Астер, вновь намеренно сокращая его имя. Зачем, ну зачем он сжигает все обратные пути, все мосты за собой? — Только дурак не смог бы сопоставить факты и понять, почему ты вдруг начал игнорировать меня… Хотя, признаюсь, я всё же не был до конца уверен, — улыбается зеленоглазый, кажется, впервые за сегодняшний вечер. Прямой и решительный взгляд в лицо… И такие нужные сейчас слова, сказанные будто бы невзначай. — Ты знаешь, я ведь тоже в тебя влюблён, Сукехиро. Ями, кажется, всё-таки изрядно напился, потому что дальнейшее для него — словно картинка в тумане. Жадные поцелуи, объятия, покрасневшие лица и разгоряченные тела… Шум небрежно роняемой на пол одежды. Шёпот, прерывистое дыхание, стоны… Чёрт, как долго он мечтал об этом. Проснувшийся наутро Сукехиро совершенно точно уверен, что вчера был пьян в стельку, а всё происходившее вокруг являлось обычной иллюзией, ирреальностью, навязанной парами алкоголя или очередным пьяным сном. Вот только светлые волосы, щекочущие сейчас его лицо, буквально кричат об обратном… Тишина квартиры, давившая на Ями все эти долгие месяцы, вмиг разбивается вдребезги о сопение мальчишки под боком. С приходом Астера ненавистная тишина отступает. А Ями накрывает ещё одно осознание. Зеленоглазый парень, подошедший к нему в сквере три года назад, больше ему не друг. Он теперь ему больше… чем друг. Ями прочищает горло и, высунув руку из-под подушки, тянется за сигаретой на прикроватном столике, когда сбоку раздается сонный голос: — Сукехиро? Рука брюнета зависает над синеющей пачкой и уже через пару секунд возвращается обратно на кровать, так и не добравшись до цели… Ями улыбается, когда шелк пепельных волос мягко просачивается сквозь шершавые пальцы, и наклоняется ниже, чтобы произнести три заветных слова, так и не сказанных им вчера. Ями касается чужих теплых губ и удовлетворенно отмечает, что они уже не такие сухие и покусанные, как это было накануне. Ями обнимает Астера, удобно устроившегося на его плече, и прикрывает глаза, пожалуй, впервые благодаря судьбу за благосклонность. Разве сейчас есть повод закурить? Всё в его глупой жизни теперь стало правильно.