Kill this love

Манобан был страшным человеком. И главная причина была не в том, что он носил оружие, жестоко расправлялся со своими врагами, грабил. Он знал всё о каждом. Человек мог впервые видеть Манобана, а преступнику уже была известна доля его жизни. В своих кругах Манобана называли «Детектором» — он выявлял самую скрытную ложь.​ Манобан заставлял писать Лису отчеты только для того, чтобы воспитать в ней организованность — одну из важных черт в преступном мире. Он мог спокойно обходиться без сообщений дочери, ведь даже без них ему было известно всё.​ Как же ему так быстро удавалось доставать информацию? У города были глаза и уши, которые принадлежали Манобану. Он привлекал людей своей харизмой или завлекал в свои ловушки, из которых можно было выбраться только выплатив долг. Деньгами здесь было не откупиться, зелёные бумажки Манобан добывал сам. Ему были нужны верные псы, ищейки, которые слонялись по улицам, сливаясь с тенями, выведывая секреты.​ Лиса не знала, что за ней следят по приказу своего отца. Она расстроилась, если бы поняла, что отец ей не так сильно доверяет.​ Хосок — юркий парнишка в свободной куртке, притащил ужасную новость об аварии почти сразу же. Манобан напрягся. Он был закалён любыми неожиданностями, но они никогда не касались жизни или смерти, поэтому преступник успокоился только тогда, когда ещё две его ищейки сообщили, что Чонгука живым доставили в больницу.​ Этот парень был главной деталью изощренного плана. Он продумывал его долгое время, с точностью хирурга сшивая все края. Манобан славился умением с легкостью танцора обходить любую охрану и защиту. Но эти уловки стали раздражать его. Манобан хотел победить закон умом, а не силой.​ Преступник поклонялся не идолам и не священным реликвиям. Его религией был хитроумные планы, в которые он вкладывал всего себя, надеясь не на исправление и искупление, как подобает верующим, а на усовершенствование. Свою психологию Лиса переняла от Манобана: после каждого удачного дела преступность ещё больше оттенялась хрупкостью и становилась сродни искусству.​ Манобан не любил убивать в ходе ограблений. Для него это представлялась всё равно что рисовать небо и тёмные облака на холсте, потому что рука устала кропотливо вырисовывать звёзды.​ Что же придумал преступник? На разработку плана он потратил не один месяц. Манобан не хотел действовать грязно и вламываться в дом. Это могут сделать и другие, а он должен быть выше остальных.​ И тогда Манобан дал волю своей фантазии. Сначала ему было тяжело не только в создании деталей, но и в преступлении собственного хорошо отточенного принципа — меньше крови. Если и кого-то убивали в ходе операции, то это было волей случайности. Теперь же Манобан, скрепя сердцем, ставил во главу своего плана убийство. Однако, это и немного льстило его самолюбию. Преступника будут преследовать с двойным усердием, но и это не поможет властям: Манобан ускользнёт вновь. И эта игра в кошки-мышки доставляло ему удовольствие.​ Составленный план был хитрым и шатким. Всю его сложность, которую Манобан увидел в самом начале, Лиса поняла чуть позже: они впервые имели дело с человеком. Чонгук делал, что хотел, преступникам лишь немного удавалось загонять его в хоть какие-нибудь рамки. Основная часть плана была самой сложной и опасной — в ней нельзя было выстроить детали в одну логическую цепочку.​ Манобан разволновался, когда узнал, что эту ночь Лиса проводит дома у другого парня. Как на это отреагирует Чонгук? ​ Успех плана колебался, все шансы пятьдесят на пятьдесят. Манобан понимал, что не может спокойно вкрутить в свой механизм главную шестеренку — Чонгука, и он очень из-за этого злился. Приходилось идти другими путями — окружать, хватать и не выпускать. Вокруг Чонгука медленно воздвигалась стена, состоящая из Лисы, Манобана, его коварных товарищей и несчастных должников, которые были вынуждены стоять на коленях перед преступников.​ Манобан давно засматривался на драгоценности господина Чона, но не знал, как подступиться к составлению плана ограбления. На помощь ему совершенно неожиданно пришёл человек, работающий в корпорации господина Чона, а главное бывший приближённым к главе компании. Из-за дурного случая Ким Сокджин попал в ловушку Манобана, и последний теперь не спешил распутывать узлы. Преступник потребовал от Сокджина всю информацию, которой тот обладает. И на её основе был составлен хитроумный, немного наивный, и жестокий план Манобана.​ По старой дружбе господин Чон собирался спонсировать выход новой дизайнерской коллекции своего бывшего однокурсника. Он был единственным, кто до конца верил в бизнес господина Чона и соглашался погулять с маленьким Чонгуком в парке до появления няни. Когда Чонгука попросили принять участие в показе и стать главной моделью, он сначала отказался, но услышав, от кого пришла эта просьба, сразу же изменил своё решение. Сокджин рассказал Манобану, что на этом показе у Чонгука должна быть пара. Он лично проверил портфолио всех моделей из двух агентств, но ни одна девушка не понравилась Чонгуку. Дизайнер, который очень любил сына своего друга, предложил парню самому найти себе пару, обозначив сроки — за месяц до показа он должен представить девушку. В противном случае, модель возьмут из агентства. Чонгук согласился, но поисками так и не занялся, а всё это дело лично курировал Сокджин. Услышав про девушку, Манобан мигом сложил целую картину из кусочков, которые ему так долго не удавалось соединить. Парой для Чонгука должна стать Лиса. У неё есть все данные и шансы сделать это. Учитывая тот факт, что долг Сокджина был огромен, то он был просто обязан помогать дочери Манобана. Это было только начало. На самом показе должно было состояться грандиозное шоу Манобана. Сокджин, пребывая в постоянном ужасе, без запинки докладывал всё преступники, и тот уже знал, где должен сидеть его стрелок, которому предстояло в самый разгар торжества убить сына господина Чона. Это будет большой переполох, несколько машин полиции, скорая, попытки поймать убийцу. Манобан тщательно продумывал все ходы отступления. Охранники из дома господина Чона в срочном порядке прибудут на место преступления, и тогда дорога к драгоценностям будет свободна. Преступника не волновало, останется ли Чонгук жив или нет. Будет даже лучше, если да, ведь он ещё так молод. Но здесь всё зависело от воли случая. Своей дочери Манобан не собирался больше ничего рассказывать. Ей хватит полученной информации, чтобы втереться в доверие к Чонгуку, стать гостьей в его доме, узнать, как обойти ловушки и код от сейфа. Она предоставит отцу точный план каждой комнаты, чтобы ограбление прошло без всяких неожиданностей. Пока все будут суетиться на красной дорожке, ещё одна преступление совершится в совсем другом месте. ​Вот, что представлял собой план Манобана. ​О нём знали немногие, всего лишь два человека — стрелок и близкий друг преступника. Они оба поддерживали идею своего главаря, но каждый в глубине души считал её немного наивной. Основную часть доверили девчонке, которая могла что-то напутать, где-нибудь оступиться в силу неопытности. Но Манобан твёрдо верил в потенциал своей дочери и немного помогал ей. Так, незаметно, но ощутимо. Сейчас он раздумывал над одной неожиданной и важной проблемой, которая появилась не в самый подходящий момент. Манобан придумывал, как убрать с дороги Чимина. Эту ночь Лиса проводила у него дома, преступник это не одобрял, но у девочки не было другого выхода. В больнице ей не стали отдавать свободное место, а вот девчонка Джису могла бы приютить на одну ночь пострадавшую. Чимина стоило убрать быстро и аккуратно. Манобан и не думал о убийстве. Он слишком любовь жизнь (это передалось Лисе от него), чтобы вот так вот просто уничтожать её. Запланированное убийство Чонгука и так мучило его, чтобы убивать ещё кого-то. Следовало просто ускорить сближение Лисы и Чонгука, но не настолько, чтобы они успели полюбить и перегореть до показа мод. В этом ещё была одна сложность плана, в которой отчётливее всего проглядывала черта наивности — чувства тяжело подчинить расписанию. ​ Лиса, находясь на большом расстоянии от Манобана, видимо почувствовала волнение отца, раз проснулась. Или это случилось потому, что Чимин во сне обнял её, и прикосновение его холодных рук заставило её встрепенуться. Первым делом девушка отчитала себя за очередную ошибку — она помнила, что было вчера, как она себя вела, и понимала, что не смогла бы дать отпора в случае чего. У неё всё ещё болела рана, и, наверное, стоило бы сменить повязку. Лиса взглянула на наручные часы Чимина, на циферблат как раз удачно падала полоска света. Сейчас полшестого, а до начала занятий в университете девушке надо было успеть навестить Чонгука. Но сначала — в общежитие. Лиса аккуратно сняла с себя руку Чимина. Парень спал, чуть съехав вниз на подушке. Его пухлые губы были чуть приоткрыты, щека немного сплющилась, а на наволочку стекала тонкая полоска слюны. Видимо, на нём сказались стрессовые события дня, раз Чимин спал так крепко, что не почувствовал прикосновения Лисы. Девушка находила его милым. Особенно сейчас, когда он не двигался и не приставал с поцелуями. Чимин нравился Лисе, но не настолько, чтобы влюбиться. Девушка искала в парне волю, которая подчинит себе её строптивость, а в Чимине Лиса не видела этой грубой, но в то же время нежной силы. Однако, она была благодарна ему за то, что он приютил её на ночь. ​Лиса тихонько вышла их комнаты, закрыв за собой дверь. В ванной она нашла свою одежду, от которой ужасно пахло рвотой, но с этим девушка ничего не могла сделать. Не идти же на улицу в огромной футболке и шортах, которые то и дело спадали с неё. Холодный утренний воздух мигом рассеял всю сонливость. Лиса побежала по улице, ориентируясь по указателям. В принципе район был ей знаком, но не настолько, чтобы идти по нему с закрытыми глазами. Редкие прохожие, которые, наверное, как и она, спешили домой после шумной ночи, с удивлением смотрели на неё. В этом был смысл, ведь только у Лисы на лице был большой пластырь, а внешний вид в целом оставлял желать лучшего. Когда девушка добралась до общежития и остановилась напротив здания, уперев руки в колени, пытаясь отдышаться, она поняла, что в комнату ей попасть не удастся. Во-первых, охранник впускал всех внутрь с полвосьмого и только с документами. Вечером Лиса не положила эти злополучные бумажки себе в карман, а найти сейчас телефон ей не удавалось. Возможно, он остался у Чимина, если до этого ей удалось поднять его с асфальта, чего Лиса совсем не помнила. Можно было бы подождать Дженни и попросить её принести документы, но тогда придётся долго торчать на улице в грязной одежде. Девушка обошла здание и остановилась возле пожарной лестницы, до нижней перекладины которой она могла допрыгнуть. Манобан гордился спортивной подготовкой своей дочери: Лиса без особого труда подпрыгнула, зацепилась за железку и подтянулась на ней. Холодное решётчатое железо неприятно впилось в пальцы. Лиса поднялась до пятого этажа, где было открыто окно. На секунду она остановилась и посмотрела вниз: никто из прохожих не наблюдал за ней с удивлением и ужасом. ​Лиса залезла в незнакомую комнату, в которой царил жуткий беспорядок: девушка споткнулась о груду одежды, валявшейся у окна. Из спальни доносился храп, заглушаемый звуками воды. Вот же чёрт, кто-то не спал! Лиса, не особо заботясь о том, что пачкает ковёр грязными ботинками, бросилась к двери, одним рывком повернула замок и выскочила в коридор. После этого она сразу же услышала удивлённый возглас незнакомой девочки из ванной: ​ — Кто здесь?! ​ Лиса спустилась на три этажа ниже. Она не знала, что прошлой ночью у них в комнате был Чимин, поэтому удивилась незапертой двери, но почти сразу же обрадовалась этому. Лису согревала мысль о чистой одежде и еде, ведь она изрядно проголодалась. Хорошее настроение исчезло, когда девушка пересекла порог комнаты. Дженни не спала, а сидела за столом, замотавшись в халат Лисы, в котором она очень походила на большой кокон. Кажется, такой приход её соседки не очень удивил девушку. У Дженни были заплаканные глаза, а на щеках застыли разводы от туши. Вместо приветствия Лиса услышала: ​ — Я проснулась сразу же, как он ушёл. Почувствовала, что он ушёл. ​ И Дженни зарыдала снова, на этот раз уткнувшись в плечо Лисы, совершенно не обращая внимания на неприятный запах. Ей правда было очень обидно и больно, потому что Чимин даже не дождался утра, а ушёл посреди ночи. Она настолько ему противна? Но зачем тогда он переспал с ней, если пришёл только за пиджаком? Неужели ей, Дженни, все просто так пользуются? Сейчас Лисе было не до проблем подруги, поэтому она не особо волновалась, когда оттолкнула заплаканную девушку от себя и ушла в ванную. Лиса не думала о том, что Чимин почувствует то же самое, что и Дженни, когда проснётся: он надеялся начать новый день не один. Юной преступнице просто очень хотелось привести себя в порядок, отдохнуть, а вдобавок ко всему рана сильно болела. Лисе нужно было прийти в себя и собраться, чтобы вновь вернуться на скользкую дорожку — к Чонгуку. Только о нём она могла сейчас думать. Девушка не представляла, как пройдёт их встреча после аварии, но пыталась хоть как-то к ней подготовиться. Что сказать ему? Стоя под тёплой струёй воды, Лиса вспоминала фразы, которые обычно произносят в таких случаях: «большое спасибо, Чонгук», «спасибо большое», «Чонгук, большое спасибо», «ты спас меня», «как самочувствие?». Одна мысль стремительно заменяла другую, мешая девушке собрать всё воедино. Лиса знала, что должна сказать спасибо, быть при этом очень скромной и стесняться — она отлично помнила свою роль, но чувствовала, что ей хочется сделать абсолютно другое. Девушке было трудно выразить словами то, что она по-настоящему испытывала. Чувства не умещались в обычное «спасибо» и даже в «большое спасибо». Если было бы можно, Лиса обняла бы Чонгука, вложив в этот жест всю её необъятную радость и бесконечную любовь к жизни. Пусть Чонгук знает, что он сделал Лисе чудесный подарок, который девушка будет хранить и оберегать — дал ей возможность жить дальше. Она забыла о плане отца, точнее, его важность померкла на фоне искренних чувств. Лиса немного испугалась этого — от её профессионализма не осталось и следа, но она слишком сильно любила жить, чтобы превратить поступок Чонгука в ещё один пункт. ​Но около больницы, напротив которой Лиса замерла в нерешительности, эта мысль улетучилась. Девушка помнила, что драгоценности всё ещё не принадлежат Манобану, а значит не время расслабляться. Ей стало грустно из-за своего лицемерия, но ничего поделать с ним она не могла. Сейчас Лиса думала, как сделать так, чтобы её пропустили в палату к Чонгуку. Фактически, это выглядело невозможным. Суровая медсестра за стойкой только покачала головой на просьбу Лисы. ​- Только родственники или с их разрешения, — сухо добавила она. ​От добрых чувств в Лисе не осталось ни следа, вся её натура после слов медсестры мигом подчинилась холодному профессионализму. Она сделала вид, что слушается и сказала про свою рану, которая ужасно болит. ​- Мне бы хотелось получить консультацию, — невинно похлопала ресницами девушка. ​Медсестра отвела Лису в лабораторную, где её напарница быстро осмотрела рану, сменила повязку и выписала на бумажке рецепт мази. ​- Втирать два раза в день, — прощебетала пухленькая медсестра. ​Лисе, которой следовало покинуть больницу, пошла в глубь коридора, где находились палаты. Оставалось только открывать двери во все комнаты, чтобы найти Чонгука, другого варианта не было. Девушка тихонько надавливала на ручку, смотрела в щёлку и, не найдя нужного ей человека, так же беззвучно закрывала дверь и двигалась дальше. Она надеялась, что Чонгук находится на этом этаже, и ей не придётся подниматься выше. Была вероятность столкнуться с медсестрой, поэтому Лиса постоянно озиралась, и спокойно выдыхала, когда видела пустой коридор. Оставалась последняя дверь справа. Девушка тихонько надавила на ручку и заглянула в появившуюся щёль. Чонгук ждал Лису, поэтому лишь лениво скользнул по ней взглядом и отвернулся. Конечно, она не могла не придти. Теперь эта тихоня никуда от него не денется. Встав тогда под машину, Лиса подписала сама себе приговор, но не смертный. Возможно, он был даже хуже смертного, ведь девушка не могла даже подозревать, на что способен Чон Чонгук. Лиса зашла в палату, закрыв за собой дверь. Парень не смотрел в её сторону, поэтому у девушки было время собраться. Лисе опять стало страшно. Она оказалась со своей проблемой один на один, и весь составленный ранее план мигом был забыт. Лиса казалась очень растерянной и боялась, что Чонгук заметит её замешательство. Но парень видел только скованную тихоню, которая не знала, как подойти к нему. Кто он теперь для неё? Господин? Девушка поклонилась. Она почувствовала, как заправленная рубашка выдернулась из юбки, обнажив полоску спины. Чонгук молча смотрел на посетительницу, хмурил брови, нагнетая атмосферу. Кажется, Лисе всё-таки придётся начать разговор первой. — Я пришла, — она запнулась, потому что брови Чонгука насмешливо взлетели вверх. — Чтобы сказать спасибо, — уже менее уверенно прозвучало продолжение. Лиса могла бы и дальше стоять и молчать, если бы не Чонгук, который захотел сесть, но не смог этого сделать из-за сломанного ребра, поэтому со стоном опустился обратно на подушку. Его попытка поставили их обоих в одно неловкое положение, поэтому молчание продолжилось. Каждый не терял времени даром и потратил его на что-то своё: Лиса — на разработку плана поведения, Чонгук же стал опять рассматривать девушку. Видно, что она недавно принимала душ. Кончики волос чуть влажные, и на всю палату распространяется сладкий аромат персикового геля. Красивое лицо портил большой пластырь. Наверное, Лиса ударилась о бордюр при падении. Чонгук помнил только, что девушка от его толчка полетела вперед, и он надеялся, что её кто-нибудь поймает, но она всё-таки упала. Белая — такая правильная и строгая, рубашка скрывала стройную фигуру, чёрная юбка ниже колена скрывала ноги. Большие карие глаза испуганно смотрели на Чонгука, а белые ровные зубки покусывали нижнюю губу, на которую был прозрачный блеск. Парень напрягся. Такая милая, аккуратная и нежная. — Ты спас мне жить, — прервала молчание Лиса. Она выбрала стратегию лепить бессмысленные фразы, которые ни к чему не приведут и скоро начнут раздражать Чонгука. И к большой радости девушки ждать долго не пришлось. — Ты же понимаешь, что тебе так просто не отделаться? — немного хрипло спросил парень. По спине Лисы пробежали мурашки. Если бы Чонгук мог встать, то непременно бы подошёл к ней вплотную, возможно, прижал бы к стене и расставил руки, чтобы девушка не смогла бежать. Его голос выдавал всю силу, независимость, власть. Неужели Лисе это нравится? Иначе почему её сердце забилось чуть быстрее? — Ч-что? Девушка не понимала, играла они или нет, но в любом случае её тон подействовал на Чонгука — он ухмыльнулся. Даже в идиотской синей больничной пижаме парень оставался красивым и привлекательным. Чонгук непринужденно запускал пятерню в свои густые волосы и откидывал их назад, чтобы чёлка не спадала на лоб. На его запястье звенел серебряный браслет — цепочка, на подбородке красовалась тонкая ранка, наверное, после падения. Пижама не была обтягивающей, но после столкновения в кафетерии Лиса хорошо помнила его рельефное и твёрдое тело. На нижней губе набухала капелька крови, видимо, у Чонгука есть дурная привычка кусать губы. Чёрные глаза сурово, но с ноткой насмешки, смотрели только на одну девушку. Лисе нравилось быть объектом его внимания. Очень нравилось. — Какое-то время просто будешь рядом, — голос парня заставил Лису встрепенуться и отвести взгляд. — Начни прямо сейчас, поправь мне подушку. Чонгук знал, что таким образом испытывает не только Лису. Для него это тоже своеобразное испытание: девушка, которая нравится ему, совсем рядом, но он не касается её, а ждёт. Обычно Чонгук сразу принимался за решительные действия, но сейчас вёл себя словно хищник в засаде, которому самому не терпится полакомиться добычей. Поправить подушку прозвучало как приговор. Как преступница, Лиса радовалась — Чонгук сам лезет в её ловушку, но как девушка — волновалась. Её ремесло не могло отменить самых обычных желаний. Когда Лиса проснулась рядом с Чимином, она испытала двойное чувство: страх за свой непрофессионализм и халатность к делу, а вместе с этим приятное ощущение. Лисе не хватало отношений, но выбирая между ними и карьерой, она делала ставку на последнее, и всё-таки иногда срывалась и позволяла себе помечтать, как сейчас. Лиса мелкими шажками приблизилась к кровати под внимательным взглядом Чонгука. Он продолжал на неё смотреть, когда она наклонилась и ухватилась руками за края подушки. Прядка рыжих волос соскользнула с плеча и коснулась губ Чонгука. Парень вздрогнул и сморщился, как от щекотки, а Лиса поспешила заправить волосы за ухо. Таким же быстрым движением она поправила подушку и отошла назад. — На сегодня хватит, — сказал Чонгук, довольный произведённым эффектом — румянцем на щеках девушки. Он даже не обратил внимание, что теперь ему не очень удобно лежать на подушке. — Сейчас тебе лучшей уйти, потому медсёстры скоро начнут обход. Лиса молча поклонилась и развернулась к двери, у которой её догнала ещё одна небрежно брошенная фраза: — Зайдёшь завтра после пар. После этой встречи каждый сделал свои выводы. Лиса, окончательно придя в себя на свежем воздухе, радовалась, что Чонгук у неё на крючке и соскользнуть ему будет очень трудно. Он только делает вид, что манипулирует ей, а на самом деле подчиняется её невинности. Просто мастерски это скрывает. Чонгук, вспоминавший склонившуюся над ним девушку, думал, что будет дальше. Лиса уже его, пусть и дальше строит из себя недотрогу. Он не боялся представлять, как будет груб с ней в постели, ведь таких сереньких мышек нужно учить хорошо и требовательно. Но после всего он будет с ней нежен, так что прозвище, которое Чонгук сам дал себе, «Господин» Лиса будет произносить не со страхом, а с трепетом. Они оба были уверены, что руководят ситуацией и друг другом. Ни Чонгук, ни Лиса не подозревали, что уже одной ногой шагнули в другую ловушку, которая не принадлежит никому.​