You are my light

      Очередной холодный зимний вечер лорд Суппасит любил проводить в своём кабинете, сидя в мягком кресле изумрудного цвета с бокалом бренди в руках. Терпкий вкус алкоголя на языке, рев разбушевавшейся снежной бури за окном и тепло пламени впереди. Хозяин кабинета игрался с огнём в камине. Создавая маленькие серебристые шарики своей ледяной магии, и посылая их в огонь, он заворожённо смотрел, как языки пламени постепенно угасали. Затем от руки Мью шли тонкие полупрозрачные ниточки прямо в нутро камина, благодаря которым пламя вспыхивало вновь, жадно поглощая поленья. Мало кто знал, что у короля Севера внутри жили в мире и согласии два вида магии — ледяная магия снега и новая, еще изучаемая магия света.       День был сложный. Королевские обязанности отнимали уйму времени, а оставшийся досуг Мью приходилось проводить в компании Совета и архимага в частности, который изучал его магию так скрупулезно, что надоедал королю уже через две минуты их общения. Но вечера правитель северных земель обожал. Они были самыми желанными временем суток. — Давай сделаем перевязку, — послышался теплый родной голос рядом.       Галф сел на подлокотник кресла и взял ладонь Мью в свою. Он снял кожаную перчатку с правой руки северянина и положил на столик рядом с другой, которую сам хозяин кабинета бросил ее туда ранее. Год назад и до сих пор эти перчатки являлись неотъемлемой частью гардероба Мью. Безобразные рубцы покрывали всю внутреннюю поверхность ладоней, след его добровольной жертвы во спасение любимого. И носил он их не потому, что боялся косых взглядов или стеснялся этих некрасивых линий, эстетическая сторона вопроса мало его интересовала. Надевал он их, так как ладоням еще не вернулась былая чувствительность, и заживление шло долго. Эти раны останутся навсегда с ним, со временем превратившись в белые шрамы, но Мью совсем не жалел об их возникновении. Тот, ради кого он потерял свою силу огня, каждый день просил прощения за то, что не должен был и как сейчас, аккуратно смазывал его ладони темно желтой мазью с горьким запахом целебных трав. Аккуратно обмотав на ночь его руки бинтами, Галф подносил его пальцы к губам и оставлял нежные поцелуи на каждом из них. Указательный, средний, безымянный, мизинец, край белых лент и кожи. Эти касания губ любимого каждый раз омывали сердце Мью теплой волной. Нежность, сквозившая в каждом его движении, заставляло короля Севера зажмуривать глаза, чтобы слезы не вытекли из глаз. Такой интимный момент они разделяли каждое утро и вечер, когда Галф целовал раны утром, промывая их, и вечером, проводя перевязку.       Ровно год прошел с того времени, когда они узнали правду об их предках, себе и их новой магии. Осознание ситуации и принятие ее происходило медленно. Обида на Председателя, архимага и отца Текно засела где-то глубоко внутри. Она была и от нее не избавиться, но короли учились жить вместе, преодолевая трудности, взявшись рука об руку. Отношения Севера и Юга налаживались с каждым днем, а предполагаемые проблемы со встречами возлюбленных вообще сошли на нет. Они просыпались и засыпали вместе, проводили выходные вместе, устраивали себя мини-передышки между загруженными королевскими буднями, отдыхая в их любимом домике на границе всех королевств. Засыпали они в северном замке или в южном, это было не важно. Они, не сговариваясь, приходили друг к другу, обмениваясь на расстоянии мысленными сообщениями, еще один плюс магии света.       Магия света давала им немного вещей, но они были самыми ценными. Ментальная связь без посторонних источников магии, возможность слышать друг друга на любом расстоянии, чувства одного передавались другому. Мью всегда ощущал волнение Галфа, его злость или радость, а брюнет в свою очередь всегда чувствовал малейшие отголоски эмоций пепельноволосого. Именно это помогло им довериться друг другу и построить крепкие отношения. Как только Мью слышал внутри себя горькую нотки обиды, то сразу приходил к Галфу. И они решали споры разговорами. Оба учились говорить о своих чувствах с партнером, что давалось не очень легко. Но они справлялись. Однажды Галф спросил у него: — Мы сами создадим свое долго и счастливо, ведь так?       А Мью только уверенно кивнул и поцеловал родные губы. И ровно через неделю подарил любимому широкий серебряный перстень с выгравированными на нем буквами. И его безымянный палец левой руки также согревало украшение с аналогичной надписью. Надпись гласила: «Ты — мой свет». И пока они были светом друг для друга, пока ярко светили один для другого, Мью верил, они будут долго и счастливо.