Лисья тропа

Мягкое прикосновение к волосам немного испугало Цзинь Лина, не привыкшего к прикосновениям как таковым. Он инстинктивно оттолкнул руку, что хотела его успокоить. В этом движении не читалось угрозы или желание причинить боль, только принести успокоение, но Цзинь Лин все же оттолкнул ее. Цзинь Цзысюань выглядел достаточно рассерженным на того, кто посмел обращаться грубо с его невестой. Он хотел бы поставить мальчишку на место, когда милая и добросердечная Яньли успокоила его. — Не нужно гневаться на него, А-Сюань, — сказала она ему. Цзысюань покраснел от данного ею прозвища, он не привык к подобным нежностям. — Ребенку просто нужна помощь. — Я не ребенок! — Заупрямился Цзинь Лин. Конечно, ведь ему уже было четырнадцать! — Конечно. — Согласилась Яньли и ее взгляд смягчился еще больше. — Я не всегда точно могу определить возраст человека, потому что у меня есть брат, которому всегда три года. Цзинь Лин смутился. — Но у тебя никогда не было настолько маленьких братьев. Или ты про дядю Вэя? — Выпалил Цзинь Лин и прикусил собственный язык. Не стоило говорить именно это. — Да, да. Согласен ли ты, что он всегда ведет себя как ребенок? — Улыбка Цзян Яньли ни на миг не угасла. — Мне кажется ты должен что-то рассказать. Цзинь Лин не долго думал об этом, прежде чем согласиться.

***

Они скрылись среди бесчисленных беседок Золотого дворца, окруженных прудами с лотосами. Цзинь Лин поймал себя на мысли, что подобный вид должно быть успокаивал маму, которая жила в пристани Лотоса. В детстве Цзинь Лин часто играл именно у этих прудов, когда дядя Цзян отсутствовал и он начинал скучать по нему. Несмотря на то, что вырос Цзинь Лин именно в клане Цзинь, пристань Лотоса всегда была ему родным домом. Запах пресной воды всегда успокаивает Цзинь Лина. Преодолев первое смущение, Цзинь Лин все же рассказывает свою историю. Он упоминает Лань Сычжуя и Цзинь Лина. Говорит, что это именно их вина в подобной ситуации, хотя может быть только чуточку, но он сам тоже повинен в этой истории. Рассказывая о себе он старается как можно меньше упоминать события произошедшие не так давно. Невозможно утаить слова о смерти его родителей, он не говорит об этом прямо, но контекст имеется. Главным образом, их слов, что его воспитывали только дяди. Цзинь Лин так же задумывается о том, может ли Яньли догадаться о том, что ее старший из младших братьев будет мертв в ближайшем времени. Но, конечно, не смеет говорить о подобном. Рассказ получается бурным и смешанным. Цзинь Лин сомневается, что в подобное можно поверить. Он опускает взгляд на свой меч, который он предоставил в доказательство и также смотрит на его точную копию. Боясь какой-либо реакции от молодой пары, Цзинь Лин съеживается на своем месте. Именно в этот момент его обнимают теплые руки и он оказывается в объятьях, пахнущих пресной водой и только после ощущает запах лотосов. Эти объятья похожи и одновременно отличаются от тех, что он получал когда-либо от дядя Цзяна. Но больше всего эти объятья напоминают объятья дяди Вэя. Это как резко оказаться в горячем облаке пара, которое не обжигает, а только согревает тебя. Оказаться в них, означает быть в безопасности. Так успокаивает. — Ты очень милый ребенок, Цзинь Лин. Я очень горда тем, кем ты вырос. — Говорит Цзян Яньли и в голосе ее слышится только правда. Она гладит его по голове. — Ты очень похож на своего отца, но характер у тебя определенно своего младшего дяди. А-Сюань тебе не нужно смущаться тому, что у нас в будущем будет ребенок, в конце-концов мы ведь помолвлены. Цзинь Лин поднимает взгляд с плеча своей матери и неуверенно смотрит на своего отца. Как непривычно так думать о них! Но он определенно очень смущен, краска на его щеках сильно выдает его, несмотря на его гордо-показной вид. Цзинь Лин позволяет себе расслабиться в полузнакомых объятиях, улыбках и смехе родных, но незнакомых ему людях. Но как бы не хотелось об этом думать, сюда он пришел не ради своих родителей.