Изнасилуешь, говоришь?

Кайл и Картман сидят на полу в комнате последнего и тихо курят, встречая рассвет. За окном обычное предрассветное утро - горы снега и где-то вдали виднеются лучи огненного диска, и рыжие всполохи окрашивают угрюмое утреннее небо. Метель подавно утихла; лишь изредка мимо дома Картманов проезжают машины шумно грохоча колесами. Кайл, обхватив тощие колени, выпускает ядовитый табачный дым изо рта: - Никогда бы не подумал, что смогу зависеть от какой-нибудь вредной привычки. - Шепотом вещает он. Нацист лишь молча перебирает ярко-красные кудри своего любовника. Брофловски пристроил свою голову на плече Картмана: - Эрик, а что будет, если я уйду? - Тихо спрашивает он, вкрадчиво поглядывая на собеседника. - Я достану тебя хоть в Аду и жестоко изнасилую, - шатен невозмутимо тушит сигарету, облокотившись спиной о раму кровати. - А если я тебе изменю? Рыжеволосый прикрыл глаза, уже представляя себе разгневанного любовника. Картман, достав очередную сигарету из пачки, неторопливо прикуривает её и даже не моргнув, произносит: - Я изнасилую тебя и того, с кем ты мне изменишь. Брофловски тихонько смеется: - А если меня изнасилуют? - Тогда в первую очередь я изнасилую и расчленю того, кто покусился на мою собственность; а потом изнасилую, и, возможно, утешу тебя. - А что, если... - Парень на мгновение задумался, туша сигарету в пепельнице. Когда в голову уже пришла мысль, его перебивают: - Кайл, а если я уйду - что собираешься делать? Никогда не задумывался? - Нацист затянулся в ожидании ответа на свой вопрос. - Ну... - Брофловски приподнимает голову с плеча Картмана и обнимает его: - Я достану тебя хоть где... и позволю себя жестоко изнасиловать. - Хороший мальчик, - ухмыляется нацист, положив руку на огненную макушку и выпуская в потолок струю густого табачного дыма.