Часть 1
23 июля 2020 г., 12:22
Уставший, после очередных приключений, Шен открыл дверцу в свой тёмный замок и зашёл, громко захлопнув дверь.
Зима в самом разгаре, снег выпал и во дворе Проклятого старейшины.
Одинокий чёрный замок, в котором не может никто жить, кроме старейшины пика Чёрного Лотоса и маленького цветка, который ему подарил старейшина пика Славы. И несмотря на это, — на такое место — всё равно падает снег. Белый и пушистый. Он падает на землю, на крышу замка, на порог около дверцы. Словно и не боится этого тёмного места, уверенный, если откроют окно, он залетит и туда.
Нежный ветерок дует во дворе, снежинки, словно в танце опускаются и поднимаются, кружатся и оседают на уже немалое количество снега.
Этим прекрасным днём старейшина Проклятого пика может отдохнуть. Сегодня он может насладиться видом из окна, не обращая внимание на Глубинную тьму, на Систему и на вечно мучающие кошмары с присутствием Админа.
Сейчас как никогда хочется сидеть под котацу в тепле, но в этом мире его нет. Поэтому Шен устраивается на циновке около окна и закутывается в тёплое одеяло, попивая ароматный чай.
Он смотрит в окно и вспоминает, как когда-то в своём мире он так же сидел у себя дома около окна.
Шенн устраивался на кровати с кофе в руках, вдыхая горячий аромат, он смотрел на снежинки, которые ненадолго задерживались у его окна, а затем в парящем танце опускались.
Шенн подолгу рассматривал, как дети лепят снеговиков, как бегают и играют в снежки, как катаются на санках.
А когда на улице бушевала метель, он невольно вспоминал самый худший день в его жизни.
Будучи семилетним мальчиком, Шенн сидел на качели, его тело окоченело от холода, а на шапку с курткой снова и снова падал снег. Спустя долгое время начиналась метель, но домой попасть он не мог. Воспитывающие его тётя и дядя, уходя на работу, не позволяли оставаться дома. Поэтому в эту метель, маленький ребёнок, к которому так никто и не решился подойти, лежал в песочнице, которая была сплошь покрыта инеем. Маленький Шенн пролежал там до 21:45, пока, наконец, его тётя и дядя не забрали.
Взрослый, сидящий у окна на кровати Шенн, помнил, как хотел в те дни найти друзей, но это были мечты.
Из долгих воспоминаний его вырвал звук стука в дверь. Неохотно старейшина Проклятого пика поднялся и подошёл к двери. Открыв её, он увидел Муана, который был похож на снежную бабу.
От такого зрелища Шен засмеялся, но сразу же смущённо кашлянул и пригласил своего гостя.
Знаете, что сейчас думает Шен, который сожалеет о том, что не указал, куда он пригласил старейшину пика Славы? О том, что действительно не сказал тому, куда ему пригласили. И вот что из этого стало…
Слегка удивлённый Шен, вскинул бровь и откашлявшись снова, сказал:
— Что привело тебя сюда, в такое время?
— А какое сейчас время? — недоумевающе сказал Муан Гай.
— Холодное. Весьма холодное.
— Я почувствовал, что тебе одиноко, — неосторожно бросил Муан и сразу же пожалел.
Шен ещё больше удивился. Одиноко? Ему? Ему одиноко?! Вы что все с ума посходили? С чего это старейшине ПРОКЛЯТОГО пика одиноко?!
— Я хотел…
— С. Чего. Ты. Взял. Что. Мне. Одиноко!
Муан сразу же почувствовал в этом голосе злость, настолько сильную, что ему даже показалось, что сейчас его просто вышвырнут. Но этого не произошло.
— Я задал вопрос!
«По-моему ты не спрашивал, а наоборот утвердил это», — неосторожно подумал Муан, но не знал, что Шен услышал это?
— Утвердил?!
Чёрт.
— Я не…
Муан уже начал объясняться, но, подняв взгляд на разъярённого Шена, сразу же откинул эту мысль и чётко произнёс.
— Я не так выразился. Это мне одиноко. Это я скучал.
Ха, на удивление сработало, старейшина пика Чёрного Лотоса лишь хмыкнул, но уже не был зол.
***
— Эй! Муан, почему ты оскорбляешь моего ученика? Муан странно посмотрел на Шена и тоже странно сказал: — Потому что ты не видишь очевидного. Шен спокойно смотрел на мечника и не понимал к чему тот клонит, а ведь это ОН, всегда был тем, кто всё понимал. (Нет) — Я думаю Ал очень хороший ученик, — продолжал небрежно говорить он, лёжа на циновке. Муан косо посмотрел на эту картину: Взрослый, устрашающий, (нет) старейшина пика Чёрного Лотоса, сейчас просто спокойно лежал на циновке и небрежно спорил. Муану захотелось улыбнуться. — Тебе нравится Ал? — А? — удивился Шен, с чего такой вопрос? Хм. Конечно, Ал хороший ученик, он мне нравится. — Да. Глаза Муана слегка почернели, но он ничего не ответил. Наступила неловкая тишина. — Муа… — Думаю я пойду, — резко оборвал его старейшина пика Славы и поднялся. — Стой! Я же пригласил тебя в гости!***
В итоге оба старейшины напились. И в этот холодный день, обоим стало странно жарко. Чтоб этого старейшину Льва. В некоторых бутылках вина оказался небольшой афродизиак. И оба поняли это позже.***
— Муан… ха… — Потерпи! Лёгким движением руки, Муан растегнул верхнюю часть ханьфу, сидящего на его коленях Шена, и легонько приласкал один из сосков. С губ Шена тут же сорвались тяжёлые вздохи. Всё бы хорошо, Шен может закусить губу и не вздыхать, и не стонать, и не мычать, но… из-за связи, Муан всё равно почувствует какое наслаждение получит Шен! Вот уже обжигающая рука старейшина пика Славы подобралась к его члену, плавно обхватила его и начала двигаться. Стоны срывались с губ Проклятого старейшины. В отличие от Муана он выпил немного больше и почти все бутылки вина были с афрозодиаком, вдвоём они выпили все бутыли с этим наркотиком, поэтому следующего раза не должно быть. Сидящий у Муана на коленях, Шен чувствовал как его достоинство упирается в спину и кажется от этого возбуждался сильнее. Муан очень хорошо работал рукою. Он плавно шёл вверх и вниз, большим пальцем поглаживал головку, указательным вздутую вену на органе Проклятого старейшины. Он аккуратно ласкал сосок, вытягивая и прижимая его. Обводя рукою вокруг него и дразня. Наконец, Шен излился на руку старейшине пика Славы. Он выгнул поясницу и слюна потекла изо рта на шею. Спустя несколько секунд, едва упавший орган, вновь налился кровью в жажде прикосновений. Прошло несколько минут, а Шен и Муан уже не понимали, что делают. Муан отчаянно вбивался в дырочку Шена, принося тому бескрайнее удовольствие. — Муан… хаа… Отчаянные стоны исходящие от Шена, будоражили Муана. С каждым рывком он толкался всё сильнее, ласкал соски, кусал мочку уха Шена, поднимал его бёдра и оставлял на них засосы. В эту ночь, никто из них так и не заметил, когда снег прекратил падать.
