Ее любимые цветы — желтые розы

      Каждое утро она сидела в ее излюбленной кофейне в Париже и наблюдала за людьми, их поведением и то, как они выражают чувства друг к другу.       Например, справа от нее сидел мужчина в длинном черном кашемировом пальто и такой же шляпе, в руках он вертел несколько желтых роз. Его старое сморщенное лицо покрылось глубокими испаринами скорби. Он глядел вдаль, стараясь проглотить ком слез, накопившихся за столько лет боли, с которой он не мог или же не хотел избавиться. Когда тебе больно — ты чувствуешь себя живым, понимаешь, что действовать стоит здесь и сейчас, а никак не позже. Мишель с грустной полуулыбкой посмотрела на сего мужчину. Ей было безумно жаль его. Старик же уловил ее взгляд и подошел к столику у окна, проговорил слегка скрипучим голосом:       — Доброе утро, позволите присесть?       — Конечно, господин, что за глупые вопросы? — девушка лучезарно улыбнулась, указывая рукой на свободное место.       — Мне показалось, что ты ожидаешь кого-то в это время, — поведал мужчина, присаживаясь на стул рядом с Мишель. — Мое имя Матис, — он протянул свою ладонь для рукопожатия, но как только девушка вложила в его длань нежную ручку, мужчина перехватил ее удобнее и поцеловал лишь кончики пальцев. В этом жесте не было ничего вульгарного, лишь дань знакомству.       — Мишель. Приятно с вами познакомиться, Матис, — далее был лишь тяжелый вздох и быстрый взгляд в сторону панорамного окна. Затем он метнулся на столик в центре кофейни, где сидела пара влюбленных. Они так страстно ссорились, но уже спустя некоторое время девушка успокоилась и то же заставила сделать парня, сидевшего напротив нее, закрыв ему рот поцелуем. Банально, но очень действенно. На улице же все шло своим чередом. Правда, погода не располагала к благоприятным мыслям.       — Тому, кого я так долго здесь ожидаю сейчас не до меня.       — Почему ты так думаешь, дорогая? — где-то на дне его голубых глаз показался веселый блеск.       — Могу назвать это обычным предчувствием, как и у других людей. Вы же не знаете полной истории, — Мишель откинулась на спинку деревянного стула и отпила немного темного кофе из своей белой порцеляновой кружки. На краю чашки остался небольшой след от ее нежно-розовой помады. Кофе же приятно обжигал кончик языка, слегка пощипывая его.       — Ох, деточка, могу сказать, что я слежу за вашей командой и этим танцевальным конкурсом и все прекрасно вижу. Я был таким же гордым и настырным, бежал к победе, забывая о любви и делая все возможное, чтобы вытащить свою команду к верху турнирной таблицы. Амбиции иногда приводят к победе, а иногда губят все, что ты так долго строил, — молвил Матис, ложа свою шляпу на соседний стул.       — Вы танцор? — девушка вопросительно уставилась на мужчину, мимолетно отметив то, что седина ему к лицу.       — Возможно, но сейчас дело не в этом, дорогая. Мы были с ней из двух команд. Два противника, которые должны были соревноваться в безудержных танцах, сражаться, так сказать, насмерть, — он хохотнул, внимательно глядя Мишель в глаза, будто пытался найти в них что-то похожее. — До последнего мы не признавали той искры, которая пробежала между нами и делали вид, словно ничего не происходит, словно так и должно быть. Конечно же, никому не нужны были слухи о том, что конкуренты сблизились. Да и публика не поняла бы нас.       — Почему вы рассказываете мне эту историю? — спросила, не скрывая своего любопытства. Ответом мне была лишь снисходительная улыбка.       — Хочешь сказать, что в твоей жизни происходит не то же? — такая же седая бровь Матиса, как и волосы, взлетела к середине лба, выражая вопрос.       — Но откуда? — немного заикаясь начала было Мишель, но ее перебили.       — Не нужно лишних слов, — он остановил меня жестом, заставляя помолчать. — Поверь, такие проницательные люди, как я, увидели много чего и ваши чувства с лидером Ледяных сердец не остались незамеченными. Я видел ваш танец у Лувра, — старик хитро сверкнул глазами, заставляя Мишель краснеть и смущаться в мгновение ока.       — Многие видели этот танец, поэтому здесь мне нечего вам сказать, Матис, — с улыбкой ответила девушка и развела руками, пожимая плечами, будто действительно в этом танце не было ничего особенного. Мишель врала, потому что каждый раз, как только он прикасался к ней, ее тело отзывалось неведомым ей ранее жаром. Казалось, будто внутри нее горит пожар.       — Ты многого не знаешь и многое не видела в этой жизни, потому что ваши глаза, а главное тела, они принимали друг друга. Вы танцевали так, словно стояли на краю пропасти, будто это было в последний раз. И именно это захватывало, ведь вы чувствовали друг друга. Вы танцевали в ритме друг друга, подстраиваясь, даря лишь настоящие эмоции. Знаешь, — мужчина задумался, переводя взгляд с меня на ситуацию за окном, там облака сгущались все сильнее. Погода была на грани, то есть с одной стороны еще ярко светило солнце, а с другой небо становилось неестественно темного цвета, не смотря на время суток, и люди поспешно открывали свои зонты, чтобы не промокнуть. — Вам стоит многое обсудить, ведь разговоры безумно помогают в таком случае.       — А вы поговорили со своей любовью? Вы были вместе? — никакого стеснения не было, лишь хорошая возможность узнать немного больше об этом загадочном танцоре Матисе. Возможно это выглядело невежливо, но Мишель было интересно узнать, как поступил этот мужчина в подобной ситуацие.       — Я уже упоминал ранее, что был глуп и амбициозен, как и она. Никто не хотел поступиться местом, оба были упертыми, лидерами. Думали, будто мы победители жизни, но в конце этой истории никто не получил приз, — девушка жадно впитывала каждое слово этого мудрого мужчины.       Его голос на миг дрогнул, но он прокашлялся и несколько раз шумно вдохнул и выдохнул воздух, стараясь успокоиться. Рука Матиса, державшая остывший кофе дрогнула, но после он так сильно сжал ручку кружки, что даже костяшки побелели. Мишель протянула ему свою ладонь, которой накрыла дрожавшие длани мужчины.       — Так вот, а когда я решился поговорить с ней, но было слишком поздно. Моя команда выиграла в этом соревновании, не могу сказать, что Линея была зла. Нет, она радовалась за меня, но решила уехать из Парижа так, чтобы никто не видел.       — Вы искали ее? — спросила девушка шепотом, поглаживая большим пальцем сморщенную кожу на руках.       — Конечно же, я искал ее! — выпалил Матис, да так, что на звук обернулись люди из-за соседних столиков. — Многие годы я не видел ее. Я бывал на ее родине, но к большому моему сожалению десять лет прошло, увидеть любовь всей моей жизни не удалось. Правда, не зря судьба существует и наблюдает за всеми нами, — тихий вздох и продолжение, — потому что я попал на ее концерт. Здесь, в Париже. Это был последний раз, когда моя Линея танцевала так самоотверженно, будто боялась, что в любой момент кто-то отберет у нее дыхание. А я сидел в первом ряду и смотрел на нее, на то как она изменилась, похорошела. Мне хотелось выбежать на сцену, подхватить ее хрупкое тело в свои крепкие объятия и никогда… никогда больше не отпускать ее, — голубые глаза старика наполнились слезами, но он лишь сильнее сжал веки, отчего вокруг глаз образовались мелкие морщинки.       Мишель не торопила мужчину. Она лишь прижалась к нему сильнее, обнимая и успокаивая его, будто маленького ребенка. С самого начала ей казалось, что эта история непроста, так и оказалось.       — Моя девочка умерла сразу же после выступления. Ее обнаружили мертвой внутри гримерки. Я же хотел с ней поговорить в тот же день, но видимо, так распорядились небеса. Теперь я чувствую себя виноватым, что не сделал этого раньше. Все ведь могло сложиться совершенно иначе… А теперь я каждый год приношу ее любимые цветы — желтые розы на могилу, а ведь мы могли сидеть в каком-то из домов Парижа и… — он не договорил. На этом моменте голос Матиса дрогнул и мужчина откровенно расплакался. Мишель старалась скрыть свои слезы, но у нее не получалось. Она понимала какого это, потерять людей, которые были для тебя абсолютно всем.       Они сидели так еще долго, пытаясь успокоить друг друга своими объятиями и пусть они молчали, но излучали поддержку. Именно поэтому никто из посетителей кафе не спешил спрашивать, что же случилось. Мишель старательно стирала со своего лица слезы, чтобы мужчина не увидел их, ведь ему итак было тяжело. Небо тоже плакало вместе с ними, ведь за окном моментально началась буря. Тяжелые капли дождя падали на землю и стекло с оглушительным ритмом, будто пытаясь скрыть за этой дивной мелодией страдания этих двоих.       — Прошу вас, простите, я не хотела, чтобы все так вышло… Не хотела, чтобы вы вспоминали все это… — с надрывным всхлипом сказала девушка, немного отстраняясь от мужчины и заглядывая в его бездонные голубые глаза.       — Что ты, дорогая, ты не виновата. Просто я хотел сказать кое что важное тебе… Запомни раз и навсегда, жизнь — очень несправедлива и непредсказуема, поэтому сделай сегодня все, на что тебе хватит времени: позвони родным, скажи, что ты любишь их, станцуй у фонтана, посмотри фильм, который доведет тебя до слез или заставит рассмеяться. Иногда мы все думаем, будто нам хватит времени на слова, но порой это время у нас отбирают и мы не можем сделать ничего. Это попросту не зависит от человека. Мы даже не можем озвучить то, что так хотели бы сказать важному для нас человеку, — из глаз Матиса брызнули слезы.       Мишель из-под полуприкрытых ресниц следила за крохотной улочкой, где вскоре появился до боли знакомый ей силуэт, среди немногих. На пустынной улице она увидела команду своих главных соперников. Ледяные сердца направлялись именно в сторону кафе. Первой вошла Изабель и оглядела пространство, затем и все остальные. Лишь Орландо и Хиро остановились у входа и о чем-то говорили.       — Иди, девочка, поговори с ним… — прошептал Матис, отпрянув от Мишель и протянув ей платок, который он вынул из нагрудного кармана своего пальто.       — Спасибо вам, Матис, за все, — девушка улыбнулась и выбежала на улицу.       Дождь не прекращался, а по дороге Изабель пыталась перегородить ей путь и сказать что-то обидное, как и всегда. Но тогда крепкая ладонь Энди опустилась на плече девушке и он оттащил ее к их столику. За что получил благодарный кивок.       — Орландо! — крикнула Мишель, остановившись в нескольких метрах от мужчин. Что Хиро, что Орландо удивленно глядели на девушку с заплаканными глазами, макияж же был безнадежно испорчен, но сейчас это не играло никакой роли. Первый танцор отошел, лишь кивнул в знак приветствия.       — Что-то случилось? Скажи мне, почему ты плакала и только не говори, будто все хорошо! — Орландо одолел расстояние между ними за несколько секунд.       — Успокойся, прошу, я просто хочу поговорить с тобой. Знаешь, вспоминая наши первые и не только первые встречи, ты зачастую вел себя, как мудак, — его карие глаза округлились, но девушка улыбнулась такой реакции. — Но я тебя все равно люблю, не смотря на то, как порой ты вел себя. Я не хочу вражды. Это должно быть только во время конкурса. Ты был прав, когда говорил так. Я не хочу потерять тебя навсегда после такого… и не хочу когда-то, умирая, жалеть о том, что не сказала эти слова. Я тебя люблю, Орландо.       — И я тебя, львенок мой, я так боялся, что потеряю тебя навсегда… — шепнул мужчина, обнимая лицо Мишель своими ладонями. Он медленно наклонился к ней, девушка же приподнялась на носочках и ласково коснулась его мягких губ.       Они целовались так, будто были воздухом друг для друга, будто другого момента больше не будет. Это не была страсть, лишь море безграничной нежности, которое заставляло их сгорать от любви. Каждый новый вдох растил внутри этих двоих что-то волшебное и прекрасное. Эмоции зашкаливали, а влюбленные лишь крепче обнимали друг друга и целовали более увлеченно.       Все находившиеся в кафе, смотрели на картину за окном. Дождь. Влюбленные. Те, кто так долго искали друг друга. Кто-то был откровенно недоволен, а кто-то порадовался за своих друзей и с облегченным вздохом улыбнулись. Старик же накинул на себя шляпу, водрузил на правую руку зонт-трость, а в левой понес яркий букет. Не скрывая своей радости он глядел на Орландо и Мишель, понимая, что прожил сегодня день не зря.       Когда же Мишель вернулась Матиса не было, а на столе лежала одна желтая роза и записка на маленьком, немного желтоватом листике: «L’amour est la seule passion qui se paye d’une monnaie qu’elle fabrique elle-même».       L’amour est la seule passion qui se paye d’une monnaie qu’elle fabrique elle-même — Любовь — единственная страсть, которая оплачивается той же монетой, которую сама чеканит (Стендаль).