Письма, написанные нами

      Он был вынужден уехать в «путешествие» — как принято называть между ними — всего лишь на два месяца. Но Габриэль не привыкла к отношениям на расстоянии. Она привыкла к его объятьям и тёплому телу. К тому, что у них небольшая разница в росте, и поэтому ей не приходится смотреть на него снизу вверх. Письма Андерса не такого формата, которые ей нравятся. Но Габриэль всё прекрасно понимает. Ему вряд ли удобно каждый раз искать специальную бумагу с перьевой ручкой, как у его возлюбленной. Однако, девушка всегда с нетерпением открывает конверт и поспешно приступает к прочтению письма.       «Дорогая Габриэль,       Осталось всего лишь две недели. Осталось подождать совсем немного, свет очей моих. Я понимаю, как Вы соскучились по мне, — потому что я сам безумно люблю Вас.       Всегда поражало меня: откуда такое счастье могло упасть мне на голову? Быть может, мы оба скрытные люди и не любим ворошить прошлое, что спрятано глубоко внутри Нас, но я всегда буду помнить первую встречу. Когда-нибудь, если у нас появятся дети, то они, наверное, даже этому не поверят. Я уверен, что они не поверят, потому что не увидят схожесть с Вашим характером из прошлого. Вы так властны, Вы так смиренны. И Вы знаете, как я сожалею о том, что пролил впервые кофе на Вас. К тому же, купленное Вами. Я помню, как из-за сонливости и простой неосторожности, едва ли не подверг чужую жизнь некой опасности, да и разочарования в придачу. И Ваш взгляд в тот день заглянул в самую глубину моей души. Недовольный. Наверное, Вам было, что сказать мне в тот момент.       Работа не стоит на месте. Беспокоясь о том, что Вы сделаете со мной, если я перестану питаться и хорошо спать, я всё-таки не рискую пока что проверять данную теорию. Время от времени напарница не забывает напомнить мне о нужном. Уверен, что вы вместе заодно. По поводу нынешнего исследования — расскажу подробнее лишь тогда, когда приеду домой. Всё-таки перебить меня будет легче, нежели сжигать письмо от страшных подробностей, которыми я часто грешу.       Вы ведь знаете, Габриэль, что люблю я Вас ещё за то, что решения всегда принимаются Нами. Я давно не общался даже со своими родителями, поэтому я в любом случае буду слегка взволнованный рядом с Вашим отцом. Но я помню Ваши слова: „не стоит бояться моего отца, он добрый человек, хоть и слегка странный, слегка больной. Но ничего ни в кого не полетит, ибо сил у него даже на это не хватит”, — это заурядно успокаивает и заставляет улыбнуться. Вы смышлёная, поэтому сможете легко вспомнить наши первые письма. И сможете представить пред собой мою улыбку. Надеюсь, что Вы не расскажите ему про испорченный мною свитер. Обязательно, когда я вернусь, то подарю Вам множество поцелуев.       Как Вы всегда описывали их? Горячие, влажные и жутко приятные! Ох, честно, мне немного неловко писать эти строки. Всё же приятнее и приличнее вживую обсуждать такое. Учитывая, что пишу я, как обычно, не в полном одиночестве, как привык. Спасибо нашим почтальонам, которые приносят письма поздно ночью. А иначе у меня бы никак не нашлось времени насладиться Вашими словами и великолепным почерком.       Всё дожидаюсь, когда вернусь я домой, чтобы вновь Вас обнять. Как в наш первый раз, когда мы признались друг другу в чувствах. Признаю, чувствовал я себя даже тогда неловко. А Вы, кажется, признавались не в первый раз. И я Вами восхищаюсь. Мне не хватает Вашего тепла и, если честно, даже той самодовольной улыбки, когда я оказываюсь не прав.       Потерпите ещё немного. Вас одарили нужным нечеловечьим терпением. Вспомните даже тот случай, когда мы впервые готовили вместе. Я, в отличие от Вас, не мастер кулинарии. Даже тонкий, едва заметный шрам остался от того пореза ножом.

Целую. Ваш Андерс.»