Совсем другие отношения

Ночь. С окна дует легкий прохладный ветерок. Слышно пение сверчков, шелест листьев и травы… Хорошо. Летняя ночь расслабляет и всегда дарит приятные эмоции. Хм… Почему? Не знаю. Может быть из-за того, что на улице тепло и не нужно носить на себе кучу одежды? А может из-за того, что летом все уезжают отдыхать и остается чувство беззаботности, когда тебе никуда не нужно?.. У каждого свое мнение на этот счет. Спальню освещал свет от экрана телевизора. На маленькой громкости шла передача о животных. «Интересные факты», на этот раз, о козах! «Почему у коз горизонтальные зрачки? Ответ: Прямоугольный, а точнее, горизонтально-овальный зрачок у травоядных как раз помогает увидеть как можно более широкую панорамную картину вокруг себя. За счет растянутой формы зрачка коза, например, имеет угол обзора почти 340°, то есть при пастьбе спокойно наблюдает происходящее вокруг себя, даже не поднимая головы. В дневное время при сильном освещении глаза коз и овец имеют вид узкой щели; в темноте зрачок расширяется, приобретая вид прямоугольников или даже квадратов. Такой механизм способствует все тому же — лучшему обзору в темное время суток. Коза, как и другие животные с такими зрачками, способна в ночное время заметить движущегося хищника практически позади себя. При появлении хищника в поле зрения хотя бы одной из коз все стадо успеет убежать». Инк ухмыльнулся. Вновь он сидит на постели Эррора. Вновь голый. Вновь после очередного страстного секса, о котором они уже перестали жалеть раза со второго. На самом деле, Инку нравилось смотреть телек после перепихона. Он наглаживал свои ноющие следы от укусов, дабы те болели чуть меньше и отдыхал. Эррор же, как обычно, безучастно играл в игрушки на телефоне. А вы что делаете после секса? Обнимаетесь и целуетесь? О, нет, это не про эту парочку. — Удивительно, — вдруг выдал Миллер, повернув голову в сторону чернокожего. — Что? — Эррор на секунду оторвал взгляд от мобильника, переведя их на Инка, но затем тут же вернулся всем вниманием в Кэнди Краш. — Да, я… про телек… Художник всегда расстраивался после таких разговоров. Он пытался с ним поговорить, однако в ответ получал либо «угу», либо «ага». После загонялся, много думал, много плакал. Он понимал, что Коэльо плевать на него. Они даже не друзья. Просто… трахаются иногда. Однако Инки было очень грустно от того, что тот такой отрешенный… даже не поговорить, о каких обнимашках идет речь? Уже полгода они в таких отношениях, а относятся друг к другу, как чужие люди. Он посидел так минуту, ковыряясь пальцем в постельном белье и прослушивая очередные факты о козочках. Затем встал, айкая: таз все еще ныл; начал потихоньку одеваться. Эррор боковым зрением заметил чью-то активность, и он перевел взгляд в сторону Инка. — Эй, — вдруг выдал он, отложив телефон на тумбу и повернувшись лицом к нему, — ты что делаешь? — Я… — Миллер аж остановился, — собираюсь. — Куда? — Домой. — … Ты не останешься со мной? — Эррор выдержал небольшую паузу, разглядывая Инка. — Эм… А ты… Ты хочешь, чтобы я остался с тобой? — Ну… — Коэльо перешел в положение «сидя», — мы же всегда… Ночевали вместе. Разве нет? — Ах, да. Я решил пойти домой. Просто… — Художник, продолжая кряхтеть, надел на себя шорты, — зачем нам спать вместе? — нацепив футболку на тело, тот взглянул на Эррора. Он выглядел растерянным. — Я думал, тебе нравится ночевать со мной, — парень уперся одной рукой в диван, другой же нервно поправил свои волосы, зачесав их назад. — Да и мне нравится ночевать с тобой. — Оу, — Инк сам растерялся, не ожидав такого ответа. — Стой, тебе нравится спать со мной? Спать, а не трахаться? — Ну, да… В смысле, трахаться мне тоже нравится. Иначе бы мы не-… — Миллер перебил его. — Да, хорошо, я понял. Инк сел на постель и вновь осмотрел комнату. Почему-то ему казалось, что он ее больше не увидит. Хотелось запомнить каждую мелочь, что тут находится. Каждую трещину на стене, каждую царапину на полу, даже паука в левом верхнем углу комнаты хотелось запомнить. Ему стало так тяжело на душе, так грустно, что стало трудно дышать. Эррор, заметив такие метаморфозы со стороны своего партнера, подвинулся к нему ближе и, взяв за плечи, положил его себе на колени. — Эррор, перестань меня мучить… — измученным голосом выдал художник, сложив брови домиком, — я правда так не могу больше. — Че я тебя мучаю? — Коэльо поправил ему волосы, пальцами другой руки делая мини-массажик головы. — Ты даешь мне призрачную надежду, которой нет. — Я не понимаю, Инк. Художник вздохнул, проглатывая все слезы и тоску обратно, и поднялся с его колен, взглянув тому в лицо. — Как бы… между нами же только секс, — он пожал плечами, — и… Мы даже поговорить не можем… При всех моих попытках, ты какой-то безучастный и очень, ну прям очень занят игрой в Кэнди Краш. — А… Так это ты поговорить со мной пытался? — в ответ художник возмущенно вскинул бровями и приоткрыл рот, — Буду знать, ахаха… — Эррор неловко посмеялся, потерев шею. Миллер сейчас задохнется от возмущения. Он уже собрался разразиться тирадой о том, какой Коэльо дурак, и что он вообще ничего не понимает, и как его земля носит, и бла-бла-бла, как Эррор резко принял странное решение. Он стянул с него футболку и откинул ее на пол. — Ты что-… — «ахуел» должно было сорваться с губ художника, но его перебили. Секс конечно сексом, но они вроде не в таких близких отношениях, чтобы он мог так бесцеремонно срывать одежду с Миллера. — Ты остаешься, — до этого момента. — Но… — В моей кровати без вещей. Эррор снял с Инка всю одежду и затащил его к себе под одеяло, увлекая того в страстный поцелуй, что он так долго готовил, но все не решался на него. Кажется, лучше момента, чем этот, не найти. Миллер же возмущенно промычал, но отстраняться не стал. Наоборот, только углубил поцелуй, сев на своего партнера сверху. Они целовались, наверное, еще минут пять. После отстранились. На Инка невольно поползла улыбка, а Эррор нагло ухмылялся. Смотря друг другу в глаза минуту, те взорвались от смеха. Почему-то эта ситуация казалась им настолько глупой, что стало смешно. Но теперь Миллер не мог скрыть свой влюбленный взгляд, отчего Коэльо становилось тепло и радостно на душе. — И где я тебя мучил? — выдал чернокожий, убирая выбившиеся прядки волос с лица художника. — Ты не давал мне понять, что мои чувства взаимны. — Ну теперь-то ты понял, что они взаимны? — Да. Они снова поцеловались, после чего Эррор перевалился с Инком на бок. Он поправил ему одеяло и выключил телек. — Значит не выпендривайся больше. И давай спать, — Миллер чуть посмеялся. — Давай. Спокойной ночи, Эрри… Я люблю тебя. — И я тебя… Спокойной ночи, Инки. Закрыв глаза, оба парня провалились в сладкие грезы, обнимая друг друга во сне. Теперь между ними совсем другие отношения. Завтра Инк не встанет и молча уйдет, а Эррор будет завтракать в полном одиночестве. Теперь Миллер разбудит своего любимого чмоком в щеку, те вместе примут душ и пойдут завтракать яичницу с беконом, радостно планируя день. А ведь о таком счастье Инк мог только мечтать. До этих пор.