LifeBuoy

Как и было заведено у Кима, утро начиналось вовсе не с кофе, а с контрастного освежающего душа, под которым мембер чувствует себя поистине живым. Из-за привычных забот на работе, радость стала не частой гостьей в жизни взрослого юноши, так что утренняя процедура, ради которой он подскочил с кровати в половину шестого утра, становилась неким ритуалом перед погружением в запустившиеся веретено неприятностей. Хёны, так как Тэ собирался их разбудить около 7 утра своим фирменным способом со стаканом воды, мирно отдыхали в собственных кроватях и не думали открывать слипшиеся веки. Везунчики. Но почему только хёны? Золотой макнэ, судя по шорохам на кухне, бодрствует уже около минут 20, да и, скорее всего, не собирается возвращаться обратно в комнату. А ведь однажды эти оба намеренно покидали свои уютные постели в такую рань, дабы насладиться моментом уединения в любой точке общежития. Только вот это вовсе не то, о чём вы могли бы подумать. Они вовсе не сношались в разных уголках комнат, словно безумные от похоти кроли. Это не про те чувства, которые зародилось ещё в юношеских сердцах мальчишек, что часами напролёт буквально прожигали друг друга взглядом, рассматривая каждый миллиметр лица партнёра. Иногда доходило и до того, что проснувшиеся хёны портили всю нависшую между этими двумя идиллию. Кто же мог знал, что это затянет, ещё неопытных во всех планах парней, в безумную игру? На что рассчитывал сам Ким, видя перед собой совсем юного мальчишку с гормонами вместо мозгов? Честно, Тэ уже и не знает. Да и почему хёны никак не могли помочь советом? Хотя, что хёны могли вообще сделать, если практически на все советы мемберы отмахивались, мол «сами разберёмся». Доразбирались, так сказать. Так же не может дать вразумительного ответа и Чон, который не в силах разобраться в собственных чувствах. А ведь уже время взрослеть. Годы то идут. Не всегда же ему быть 22х летним юношей. Любимец, чей сценический образ припал по душе многим девушкам, хотя чего кривить душой, парням тоже, глубоко в душе прекрасно понимает, что только благодаря Ким Тэхёну он смог добиться ошеломительного успеха в своей карьере. Ведь именно тот странноватый на вид парнишка каждый божий день медленно, но верно вытягивал закомплексованного школьника из собственных выдумок. Именно тот, кто ещё недавно молчаливого терпел побои помог стать тем, кем он является сейчас. И как же Чон отплатил своему хёну? Какой монетой? Плюнул в самую душу, не забыв растереть чужие чувства о коврик доверия. И как теперь докажешь, что макнэ хотел лишь оградить брюнета от насилия? Но он всё продолжал лезть не в своё дело. Да и что с того, что этот недотёпа буквально выл, когда взгляд возлюбленного был направлен не на него? И что, что он всем своим видом выпрашивал всё больше и больше внимания? По крайней мере, младший пытался сохранить хёна в безопасности. Но надолго ли? Как долго макнэ сможет бороться с собой? Кажется, ему никогда не повезёт выиграть в этой непрекращающейся схватке. Или же всё-таки сможет? В последнее время в мыслях крутится лишь один неутешительный ответ — нет. Он слаб без своего путеводителя, который сам же и сломал. Подавить собственные желания явно ему не под силу. И сейчас, когда слух отчётливо даёт понять, что за стенкой находится объект его неистового желания. Такой уязвимый, слабый, и если так можно выразиться, покорный, парню становиться невыносимо жарко, будто его варят в наполненной водой котле, как какого-то грешника из библийсных историй. Макнэ невыносимо больно, но вовсе не физически, а эмоционально, ведь под шкуркой путного сознания он прекрасно понимает к чему это приведёт. Он не может отказать самому себе, от чего на сердце буквально кошки скребут, разрывая коготками мелкие сосудики.

***

Пройдя к прикрытой двери, через которую доносился бархатный голосок хёна, без зазрения совести макнэ медленно пробирается в ванну комнату. «Верно подобрал момент, ведь мало кто сможет сдержать маску, будучи совершенно обнажённым» — в очередной раз раздаётся мерзкий голосок под ухом. — Верно, — повторяет про себя уже сам Чон, от чего, услышав знакомый голос, Ким чуть ли не подскальзывается на кафеле. — Чонгук? — подаёт голос, вылупившись на силуэт за шторкой. Как бы ему сейчас хотелось услышать голос любого другого мембера, но эти пропорции он мог узнать из тысячи других. А ведь когда-то брюнет, будучи вымотанным после осточертевшей работы на публику, мог часами лежать на бицепсах кролика-переростка, наслаждаясь его мирным сопением. — Чонгук, немедленно убирайся прочь, — нехотя повышает голос, надеясь на благоразумие макнэ. — Прошу…выйди… Но слова хёна будто проскальзывают мимо полуголого мальчишки. Тот всеми любимый золотой ребёнок не в силах справляться с собственным телом. Он лишь наблюдает, захлёбываясь в слезах бессилия. Вязко, мокро, холодно и больно — всё на что может рассчитывать любитель кудряшек на ближайшие пару минут. Верно, пару минут, а на деле будто целая вечность пробежит. Заслужил ли он на это? Возможно и так. Но сдаваться, даже когда коленки трусятся от страха, выдавая своего владельца, парень не готов. Поэтому, выставив ладони в защитной позиции, у Кима вдруг возникает желание позвать на помощь будь то даже вечно недовольный хён. И он ведь сорвётся с кровати как только услышит крики донсэна. Это и пугает. Брюнет не готов. Не готов показаться слабым. Не хочет предстать перед Мином беспомощным чёрным лебедем, загнанным в угол беспощадным зверем. Но готов быть зажатым в углу кроликом-доминантом-у-которого-полетела-кукуха. Странная логика однако. И молчание послужило толчком для действий. Вжав сгорбившегося парня лицом в белоснежную плитку, Чон, не жалея сил, заломил предплечья жертвы за спину, от чего послышался хруст распарившихся костей. Хочет взять на сухую? Чёртов садист! — Хён, — пронеслось под мочкой уха артиста, — разве не ты говорил, что только я в праве касаться твоих губ? Не помнишь? Почему же ты так жестоко со мной поступаешь, хён? — продолжал шептать, чувствуя дрожь от чужого тела. — А помнишь как ты просил остаться с тобой на всю ночь? Как не позволял лишний раз прикоснуться к твоему телу? А с тем коротышкой ты чуть ли не прямо за кухонным столом, — сдерживая чужие руки, свободной рукой потянул за резинку собственных боксерах, освободив вставший член из удушающих тисков. Не давая более возможности закричать, макнэ накрывает губы Кима ладонью, с не скрываемым удовольствием наблюдая за тем, как головка проскальзывает между ягодиц жертвы, настигая колечко мышц. — Чёрт…тугой, — фыркнул брюнет, плавясь от удовольствия под тихие стоны боли под стук капель воды о кафель. Промокшие пряди волос неравномерно ложатся на глаза макнэ, заставляя того невольно морщить брови, от чего парень заводился сильнее. И уже спустя непродолжительные 15 секунд проникает грубым рывком в обмякшее от бессилия уздечко, где стали проявляться первые кровоточащие ранки. — Да заткнись уже, — в очередной раз шипит, подмечая на внутренней стороне бедра хёна первую струйку крови.

***

К этому времени на часах стукнуло ровно половина восьмого утра, что предвещало пробуждение не менее недовольного солиста с помощью раздражающей мелодии будильника. Лучше уж открыть слипшиеся очи от заразительного смеха лучшего друга у себя под ухом, нежели выслушивать непрекращающийся противный рингтона на повторе. Только вот дождаться носителя квадратной улыбки с чашечкой молочного коктейля с кусочками клубники не судьба. Видимо, прикимарил в душе, либо ещё сопит с подушкой под боком. В любом случае придётся поднимать свою задницу. С тяжким вздохом Пак всё же принял сидячее положение, собирая всю свою волю в кулак. Осталось отмучиться ещё парочку дней перед выездом из этого кипящего котла. Ведь ничего за эти пару дней не произойдёт, верно? Ох, не хорошее же у меня предчувствие. Покончив разбираться с свалившимся на белобрысую голову грузом, Чимин всё же поспешил покинуть своё небольшое царство, дабы поскорее занять очередь в душ. Только вот незадача, обе двери не поддавались напору. — Тэ? — постучавшись в одну из закрытых дверей, Чимин наострил ушки в попытках расслышать ответ. — Блять, как же он «вовремя», — угроза быть обнаруженным настигла затуманенную голову брюнета, словно гром средь ясного неба. Он ведь ещё недавно стоял за столешницей в попытках приготовить что-то более-менее сносное. И только с пониманием всего произошедшего обмякшие конечности вновь стали подчиняться собственному владельцу. — Хён...я., — стараясь оправдаться, младший поторопился высвободить бедолагу из своих тисков, попутно покидая ослабшее тело, подмечая на своих пальцах капельки крови. — О боже..я… — Убирайся, — наконец сквозь зубы прошипел старший, медленно спускаясь по плитке в набравшуюся водой ванну. От боли и обиды хотелось буквально выть. — Немедленно, — добавил тот. И Чону больше ничего не оставалось, кроме как с полными глазами слёз тихо попросить владельца слегка севшего голоса сходить во вторую ванную комнату, аргументируя тем, что он собирается здесь задержаться по естественным причинам. Делает это намеренно, позволяя Тэ побыть в одиночестве. А может и для собственной выгоды, ведь подобный проступок явно не обошёлся Чону простым предупреждением. Когда же за дверью послышались тихие удаляющиеся шаги, парень аккуратно проскользнул в щелку, прикрывая за собой дверь. Да, пока все возможные свидетели не были свидетелями, на цыпочках пробрался в их с Кимом общую комнату.

***

Некогда холодный кафельный пол вновь стал снова тёплым от падающих на него капель. Сколько времени он позволил себе поплакать в одиночестве, спрятавшись от взглядов друзей? Не так много как хотелось бы, ведь время поджимало, но этого хватило, чтобы его глаза покраснели и слегка набухли. <i>Спишу это на то, что в них просто попал шампунь.</i> — Да. Это отличный вариант, — бубнил сам себе под нос, попутно вновь натираясь гелем смыть с себя позор, который произошёл каких-то семь минут назад. Всего семь минут отделяют его от более-менее нормальной жизни и нынешней, позорной истинны с титулом «жертва». У Тэхёна было только семь минут чтобы подумать, что он сделал не так, что именно в его действиях сподвигло Чона на эту ошибку? С каких пор его так сильно хотели, что в итоге это перетекло в преступление? Чем больше Тэ думает, тем больше убеждаясь что ничего не понимает. В который раз с его глаз хлынули горькие слёзы и он вновь начинает задыхаться от обиды и позора. Ему настолько противно находится в собственном теле. Оно буквально больше не принадлежит ему, ведь это теперь кусок мяса, которым просто воспользовались, когда это стало нужно. Никакие утешения внутреннего Я не могли остановить истерику. Внутри будто снова что-то умерло. Возможно это доверие, возможно уважение, а возможно и сам он вот-вот скоро умрёт. Морально или физически, уже не важно, Тэхён потихоньку терял себя. После этого поступка он уже был уверен, что совсем скоро случится что-то непоправимое, после чего парень и вовсе не сможет жить. На трясущихся, абсолютно ватных ногах Ким сел в ванну, понимая что ему сейчас попросту некуда пойти. В этом доме он не сможет остаться незамеченным, не может побыть один. Да чёрт возьми, ему нужно было на работу, где вновь придётся строить из себя любимчика публики. Но лавной задачей на сейчас является — быть максимально натуральным, спокойным и не давать повода для волнения. Это сейчас никому не нужно. Мимолётно, сквозь скопления оскорблений, что были направлены к самому себе, пронеслось навязчивое напоминание об одном ещё спящем рэпере. Что он скажет, если вдруг узнает? Да и должен ли он что-либо говорить? Я ведь всего-лишь мимолётное развлечение. Верно, и оба это прекрасно понимают, ведь когда терпеть невмоготу — на помощь, скребя сердцем, может прийти друг по несчастью. В их практике это уже скорее норма, нежели конфуз. С протяжным выдохом Тэхён всё же выходит с ванной комнаты, предварительно закинув вещи макнэ в стиральную машинку. Не хотелось бы, чтобы кто-то из хёнов прознал об этой минутной слабости. Продумывая каждый свой шаг и реплику наперёд, кто бы что не сказал, у него уже есть ответ, парень неспешно прошёл в сторону спален. Как бы подозрительно это не выглядело со стороны, но другого выбора не оставалось. Первым кого он встречает — Джин, который стал возмущаться из-за того, что ванна была занята аж целых двадцать минут. «Что там можно было так долго делать?» и всё в этом духе. Второй — Намджун который посоветовал перекусить и сразу же приступить к сборам. Уже два человека видели его, и ни один из них не заметил ничего странного. Стоит ли это считать маленькой победой или они просто были очень погружены в себя, что просто не обратили внимания на убитого горем Тэхёна? Стоит ли вообще радоваться этому? — Что ты там так долго делал? — внезапно подкравшись Чимин кладёт свою руку на плече и довольно сильно давит. Видать тот разъярён, вон, даже глаз дёргается. — Принимал душ, — сказал как отрезал, еле сдерживаясь. Они довольно долгое время держат маску скрывая все свои переживания на сцене, но когда ты дома, с тебя как будто слетают все запреты и тебе очень трудно так же держать планку «положительного» человека. — У тебя глаза красные, — встав лицом к лицу, Пак заглядывал в глаза друга, будто пытался что-то там разглядеть ответ на вопрос или новую улику того что его друг не просто так душ принимал. — Плакал? — Плакал и плакал. Чего бубнить то? Просто шампунь в глаза попал, ничего такого. Давай я угадаю твой второй вопрос. Тогда почему у тебя опухшие глаза, правильно? — получив кивок в ответ парень продолжил. — Они опухли от того что я слишком сильно их тёр. А теперь пошли поедим, если ты конечно ещё не поел. — Я тебе не верю. Скажи честно, ты плакал? Кто тебя довёл до этого? Ты только скажи — и я его тут же с землёй сровняю, — посмотрев в пару глаз напротив, блондин понимал заранее, что ему сейчас соврут. Они не первый год знакомы, и это выражение лица говорит о состоянии Кима намного больше чем он может себе представить. Айдол прекрасно осознавал, что что-то явно случилось. И это что-то явно не судит не о чём хорошем — Да нет. Всё в порядке. Пошли кушать, у нас не так много времени, верно? — улыбнувшись своё фирменной улыбкой, что вышла слегка натянутой, Тэхён прошёл вперёд, оставляя друга позади себя. Твоя ложь не действует на Чимина, нужно придумать что-то новое.

***

Добравшись до собственного убежища, любимец публики, та самая золотая середина и владелец фиолетового микрофона, прикрыв лицо ладонями, в одних боксерах плюхнулся на ещё помятую после сна кровать. Мысли одна за другой с диким эхом проносились ещё не до конца проснувшейся голове, перебирая всё содеянное с самого начала, смакуя каждой доликой страданий любимого хёна. И если одна часть с мольбой взывала к здравому смыслу, то другая наоборот — щебетала о скорем продолжения банкета. — Эй, малыш. Проигнорировал — Обиделся? Да ну, только не говори, что тебе не понравилось. — Нет, — вслух проговаривает юноша. — Какая жалость» — Ответь только...зачем? Почему всё дошло до этого? — Малыш, я лишь воплощаю твои тайные желания. Разве не я поставил тебя снова на ноги? За всё следует платить. — Блять, — а смех, что разносится лишь в опустевшей от этой каши в голове, постепенно стихал. Сил не было даже подняться к приоткрытому с вещами шкафу, не то чтобы вообще куда-то снимать эту долбанную рекламу. А каково сейчас Тэ? Чёртов эгоист И если слух ещё не подводил, то Ким уже был готов. И судя по недовольству некоторых мемберов в лице Хосока и Джина, то вещи он одолжил именно у них. Это ожидаемо, ведь какой дурак после надругательства захочет приползти к насильнику, мол «вот он я, не разбитый, будто бы ничего не случилось»?

***

Но знаете что? Как верный друг, что прошёл не одну ступень принятия своего ненаглядного друга, начиная с его предпочтений и заканчивая ориентации, Чимин всё никак не мог скласть определённый пазл. И даже видя помятую улыбку не менее помятого Кима, что отказался завтракать, вызвав при этом негодование со стороны большинства мембером, из головы не вылетали опухшие глаза мистера со-мной-всё-хорошо. И если причиной может оказаться макнэ, то в ближайшее время юноша не сможет сидеть, ибо воспитывать уж придётся всем коллективом. Он отчётливо слышал голос Гука, но не видел как тот выходит. Показалось? — Ты чего такой задумчивый такой? Не выспался? — по-дружески хлопает по плечу Джун, намереваясь разбавить обстановку. — Можно и так сказать, — отвечает Пак, мимолётно поглядывая в сторону ещё сонного Мина с чашкой холодного кофе. — Юнги, я тебя украду потом на пару слов? А Тэхёна в это время буквально нет, ведь слиться со стенкой, как выявилось, не так уж и трудно. — Ага. — Чёрт возьми, Юнги, обдуплись уже!  — надрывается в мыслях певец. Вскоре, кое-как приодолев неприязнь к себе, Чон осмеливается покинуть обитель, не удосужившись и взглянуть в сторону обеденного стола. Ему сейчас не до этого. — Куда намылился? — будто бы прочитав в мыслях парня «смыться отсюда пораньше», лидер продолжил. — Далеко не уходи. За нами скоро должны будут заехать. — Понял, — только и бросил напоследок. Сейчас бы набухаться и забыться к чертям собачьим.но работа. Получив уведомление от менеджера, лидер поспешно сообщает о скором выходе всем присутствующим. А после, со спокойной душой и пачкой сигарет в кармане пальто отправляется на лестничную клетку, предварительно стрельнув у Мина зажигалку. Своя-то закончилась. Но вот незадача, добравшись до своеобразной курилки, мужчина, открыв пачку, неожиданно обнаруживает в этой самой пачке лишь немного осыпавшегося табака. Чёрт, он и забыл, что ещё недавно упаковка закончилась. — Снова гробишь себя? — раздаётся бархатный голос старшего позади. Да не успев обернуться, как ему протягивают новенькую запечатанную упаковку Marvel. — Ты же не куришь, насколько я знаю. Но спасибо, выручил, — поддавшись воле случаю, айдол выхватывает из рук Кима желанный рецепт успокоения. — И не собираюсь начинать, — обходя своего донсэна, мужчина поспешил, пока ещё не задохнулся в зловонном дыме, открыть несчастное окно. — Может зайдёшь обратно? Розить же будет потом табаком, — сам же не особо заморачивался насчёт запаха табака, привыкнув к нему ещё с самого дебюта. Да уж, тогда много нервов уплыло вместе с лишним весом. — И оставить тебя гнить в одиночестве? Нет уж, — отшутился старший, не зная как бы начать. — Я бы хотел обсудить с тобой. — Чонгука, — дополнил тот. — Верно, — осмотревшись по сторонам, продолжил. — Я хоть не психолог, но мне кажется, что Чону бы он понадобился. Понимаешь? — на что получил кивок. Верно.психолог. Только согласиться ли на это сам Чон? Вернее, как бы правильно подойти к этому вопросу, не ранив при этом артиста? — Интересно, насколько далеко он нас пошлёт с этим предложением? — натянув уголки губ, мужчина в очередной раз затянулся, впуская обволакивающий дым в лёгкие. — Мы всё равно не сможем долго притворяться, будто бы ничего не происходит. Твои вечные «давай подождём ещё немного» меня убивают! Как долго нам всем это терпеть?! — и после сказанного Джин лишь тихо, будто загнанный зверёк произносит «прости, я не должен был срываться».

***

В это время состоялся не менее тяжёлый разговор за закрытыми дверями комнаты рэпера. — Нет, ничего странного я сегодня не замечал, — хотел было прервать этот разговор, но, судя по Паку, что перекрыл собой путь отступления, всё же решился вновь заговорить. — Его скачки настроения меня так же беспокоят, как и тебя, но как мне помочь, если он сам не готов открыться? Хочешь продолжить биться в закрытую дверь? — По крайней, я хоть что-нибудь делаю, дабы взломать замок на этой двери.  — Тогда ты окажешься нежеланным гостем, что вторгся на чужую територию. Знаешь, иногда стоит выждать подходящий момент, когда владелец этой самой двери захочет её хотя бы немного приоткрыть, — монотонно диктует рэпер, содрогаясь лишь об одной мысли о том, что может не успеть. Не успеть оказаться рядом. — Мне страшно, — честно признаётся блондин, надеясь услышать, что у собеседника есть план, но. — Мне тоже.