LifeBuoy

Который час Гук просиживал штаны на собственной кровати, что располагалась напротив двухметрового, настенного зеркала. Данный элемент, зачастую, называют неудачной шуткой от дизайнера. И только сейчас парень сполна осознаёт, насколько глупой была идея разместить его именно здесь. После разговора со своим менеджером, заранее посоветовавшись с основным составом, парня решили пока оставить в покое и отвезти домой. Всё же дома, как утверждают многие специалисты, куда спокойнее. Как раз и мысли в порядок приведёт, перед первым походом к врачу. Но вот только сам макнэ считал это отнюдь не лучшей идеей. Он ведь остался сам. Наедине с собственными страхами. Заперт без надежды выбраться до прихода менеджера, ведь как только парень решит покинуть пределы квартиры — Седжину тут же сообщат по его же просьбе на ресепшене. — Я ведь правда не хотел допускать всего этого, — шёпотом повторял себе под нос, стараясь забыться и не вспоминать более о собственных грехах, будто бы это произошло не с ним. Будто его самого в тот период времени подменили. Но ведь так и есть! Это был не я! — «А кто же ещё?» — отозвался насмешливый грубый бас до боли знакомого медвежонка, заставляя загнанного зверька поднять взгляд на отражение. — Нет…пожалуйста, перестань! — прикрикнул, вновь закрыв лицо собственными ладонями. — «Почему? Тебе ведь нравится этот образ, я прав?» — и только тогда. парню сквозь сомкнутые зубы удаётся рассмотреть в мутном отражении взъерошенные волосы, что прикрывали ехидный взгляд собеседника. — Чёртов садист. Обязательно было использовать именно этот образ из моих воспоминаний? — никак не мог угомониться брюнет, спускаясь взглядом по обнажённой шее, следом рассматривая кое-как прикрытые белоснежной тканью ключицы. — «За всё следует платить, малыш. А ты своё время для выплаты долга просрочил. Не думал, что я потребую дополнительные проценты в виде этого очаровательного…мм…тигрёнка? Ты ведь его так называешь?» — «Посмотри на меня, Чонгук» — в привычной форме отзывается образ Тэхёна, призывая своего опонента взглянуть на причину вечного недомогания. — Ты не посмеешь, — замечая свежую кровь на чужих губах, Чон подрывается с месте, намереваясь немедленно избавиться от всех зеркал в этом чёртовом доме. Но прикрыв лишь на секунду глаза, парень совершает фатальную ошибку, из-за которой встает вопрос о его дальнейшем существовании. Чувствуя лёгкую тошноту и головокружение, от которого хотелось в буквальном смысле упасть на колени и тихонько взвыть, словно загнанный в угол щенок, брюнет всё же пересиливает себя и поднимает потяжелевшие веки. В сию же секунду еле приоткрытые глазки приобретают форму пяти копеек, заставляя главного героя немедленно прийти в себя. — Так, я вроде наркотиков ещё никаких не употреблял. Или это так от успокоительных штырит?! Не мог же менеджер подсунуть мне что-то сильнее антидепрессантов</i>, — в суматохе стараясь отыскать более верное объяснение происходящему, но на ум не приходило ничего иного, кроме как простое желание бежать. Верно, спасать свою шкуру. И это состояние опасности усиливалось с каждым вдохом всё больше и больше, будто бы среди ободранных стен затерялось пару сотен глаз, что с интересом наблюдали за заблудшим странником. Будь Чонгук в состоянии бежать, он бы давно ринулся в путь, осматривая каждую щель, что могла привести его к выходу. А может это просто сон? И он просто-напросто потерял сознание? Может же такое быть! — На счёт 10 я иду тебя искать, — раздаётся по протяжному коридору мелодичный голос, подрывая застывшего от страха Чона с места. Точно! Это просто страшный сон! Я скоро должен проснуться,— настраивал себя брюнет на лучший исход, дёргая первую деревянную дверь, которая оказалась заперта с обратной стороны. Сквозь замочную скважину, 0тот смог осмотреть небольшую и весьма потёртую комнату с несколькими разновидностям, и детский игрушек, что дожидались своего времени, дабы принести новую порцию улыбок на круглых лицах деток. Осмотреть должным образом помещение на местонахождения какой-либо отмычки было не суждено. Не потерпев нахальства со стороны нежданного гостя, в ту самую дверь, дабы отпугнуть, врезалось нечто тяжёлое, заставив бесстыдника свалиться на пятую точку. — Что за чёрт? — но времени на размышление не было. Бархатный голосок уже досчитал до «4». И кто знает, что могло произойти, когда эти двое умудрятся встретится. Стряхнув сажу с потёртых джинс, брюнет отправился в путь. Потуги отыскать хоть одну открытую дверь обернулись провалом, если не считать тот проход, который оказался забетонирован и как бы парень не пытался выбить хотя бы одну несчастную плитку, стена не поддавалась. И считай всё пропало, ведь цифра близилась к «10», как брюнет невольно опирается на одну из картин с изображением настенных часов с фиалками вместо чисел да проваливается сквозь неё, оставляя за собой разорванный в клочья холст. Создатель сие творения явно бы разозлился ни на шутку. — 10! Кто не спрятался - я не виноват, — вновь произнёс мужской голос, неспеша следуя по пятам за парнем, давая своей жертве ещё немного времени для бегства. К лёгкой добыче всегда теряется интерес. Да и становиться лёгкой наживой для неизвестности Чон не намеревался. Потому и заставив себя подняться на ноги, в конце концов брюнет вновь рванул к единственной двери через весь опустошённый коридор. Почему пустой? Не особо и приглядываясь можно было понять, что в данном месте вряд ли могли затаиться какие-то уловки по типу той же закрывающей проход картины. Ни освещения, ни тех же ободранных обоей. Ничего. Лишь дверь, за которой могло находиться что угодно, вплоть до настоящего выхода из этого адского местечка, что давило на эмоциональную часть. Но ведь никогда ничего не может быть просто, ведь так? И в этот раз не обошлось без подобного злополучного понятия, ведь как только обладатель тёмных, как смола, волос потянул на себя ручку, перед ним пристал мирно сидящий на перилах балкона блондин, что напевал про себя детскую колыбельную. — Ви, — окликнул того парень, намереваясь подойти поближе. Но как только из уст вылетела прозвище артиста, тот неестественно быстро обернулся на своего незваного гостя. — Нет-нет-нет, стой! — но не успев и ногой заступить за пределы коридора, как сидящий перед ним блондин, с лёгкой усмешкой на лице соскользнул вниз, не оставив после себя и намёка на разгадку. И тут же, как по закону любых жанров, перед макнэ, чуть ли не въехав тому по носу, закрываются двери, оставляя того в неведении. А ведь шаги постепенно приближаются. — Мне бы хотелось, чтобы все мои недостатки могли быть скрыты. Я вырастил цветок, который не может расцвести в мечте. В мечте, которая не может сбыться, — невольно вспомнил строчки из песни, проговаривая каждое слово с толикой отчаяния, зародившиеся ещё в начале пути. Но увы, ничего. Ничего не произошло, как обычно происходит в фильмах с главными героями, что находятся на перепутье. Там получалось, а тут вся надежда с треском провалилась. Собираясь уже принять своего непрошенного гостя, артист потупил взгляд в пол, где как раз таки валялся один весьма маленький ключ с еле заметным узором змеи на конце. По правде, Чонгук не особо присматривался, а лишь схватил вещицу, да вставил её в замочную скважину, проклиная себя за невнимательность. —А что если ключ откуда-то выпал? Тогда почему я ничего не слышал? Значит, его кто-то подложил? Но не мог же он находится всё это время прямо у меня под носом, — прокручивая, по ощущениям, уже сотый оборот, старался отвлечь себя от медового голоска, что, насмехаясь над парнем, напевал себе под нос ту самую колыбельную. — Ночью за твоим окном ходит сон, да бродит сон, — пропел незнакомец, проходя к самому разорванному холсту, — По земле холодной ходит сон негодный. Ах, какой негодный? — Тот сон… — невольно вспомнил строчки детской сказки, которую ранее ему всегда читала матушка перед сном. Дверь наконец поддалась, позволяя Чону переступить через порог. И если раньше, не смотря на отсутствие настенных ламп, у парня была возможность кратенько пробежаться по помещению, осматривая его, то в данной момент он застрял в кромешной темноте лишь с одним источником света, что исходил из небольшой дыры в полу, прикрытую несколькими трухлявыми досками. Настолько трухлявыми, что при взаимодействии те стали фактически распадаться на глазах, приоткрывая взору достаточно светлое пространство, которое ударило по привыкшему к темноте зрению. Неприятно морщась да всячески преграждая распространению света ладонью, Чон обратил внимание на неравномерно прибитые к стене напротив доски, что быстро лишь при нанесении удара ногой разлетались в щепки. Но подождите. Если парню не изменяет собственный слух, то он определённо слышит клокочущий шум воды. А где вода, там и жизнь. И возможное спасение. Разве не так? Данный факт несколько обескуражил сознание юного путешественника, что тот напрочь забыл о нависшей угрозе, верно, но медленно следующая по его стопам, да всё так же напевая старую колыбельную. — Сны ведь снятся неспроста. На заре роса чиста. Бродит по росе мечта., — и голос почему-то затих, будто бы предлагая парню продолжить вместо него. — Пусть она найдется, явью обернется. Мечта…моя, — закончил тот, пробираясь к винтовой, судя по спуску, лестнице, которая ввела прямиком к той заветной комнате. — Ты всё ещё её помнишь? — смешком пронесся медовый голосок, взывая брюнета к диалогу, только вот данный жест был жесткого проигнорирован. К слову, пока собеседник пытался призвать мальчишку сдаться, мол «побегали и хватит», тот успел добраться до заглавной комнаты. И о счастье, он действительно не спятил, ведь из трещинок стен, как разглядел их сам парень, действительно сочилась вода. Справа от самого входа, почему и не сразу можно было заметить, располагался небольшой балкончик на пару лиц, что с интересом смотрели на подопытного зайчонка из-под тёмных балахон.  — Чонгук...ты пришёл, — раздался медовый голос хёна где-то под ухом, вызывая по телу молодого парня волну приятных мурашек. И только он было поднял взгляд, как перед его взором возник образ его мальчика с растрепанными, будто после сна, волосами. — Да, — только и смог произнести тот. — Ради чего? — всё таким же спокойным тоном спрашивает его собеседник напротив, будто бы выжидая подходящее время. — Ради спасения! Ради того, чтобы спасти тебя. Чтобы спасти нас, — не сдержав собственный эмоций, намеренно громко произносит Гук, вызвав при этом обильное обсуждение у посторонних наблюдателей. — Нас? Гук, я всё это время пытался уничтожить самого себя и стать твоей покладистой куклой, — да приложив тыльную сторону ладони ко лбу, перекрывая вид на накатившуюся панику, продолжил: — Любовь — это такое безумие. — Тэ, — вытянул дрожащую ладонь вперёд в попытках в последний раз прикоснуться к хёну. — Беги, — только и смог произнести силуэт, растворяясь на тысячу мелких частиц, что, словно листья в ветреную погоду, стали разлетаться по всему помещению под шокированный взгляд зрителей. Судя по их вздохам, они так же, как и Чонгук, что застыл на месте с накопившимися кристалликами слёз на глаза, не были готовы к подобному исходу. — Вот как иногда получается, пренебрегая своей ролью, да? А ведь у тебя однажды почти получилось его сломать. Что же пошло не так? — задавался вопросов голубоглазый шатена, медленно проходя к недавнему месту встречи двух разбитых сердец. — Решил всё бросить в надежде остановить меня? В надежде спасти его от самого себя? — Мы с тобой разные! — решая заглянуть собственному страху в глаза, брюнет обернулся на нежданного гостя. — Разные? Посмотри на меня, Чон Чонгук. Кого ты видишь перед собой? — Беги, идиот! — выкрикнул один из толпы, что всё это время стояли на небольшом балкончике в виде выступа, будто спуская крючок и заставляя ещё недавно застывшего артиста соваться с места и ринуться к раздвинувшийся перед ним двери. И за это, судя по выстрелу и тихим вздохам, незнакомцу с сладким голосом пришлось поплатиться жизнью. — Как же меня раздражает это беготня! — перезарядив револьвер, который всё это время таскал за собой, парень направился по следам своей жертвы. — Разве до тебя не дошло, что этим местом руководствую я?! — не на шутку разозлился, не в силах повысить темп. Это как раз сыграло на руку главному зачинщику, что буквально врезался в стенку при погружении в новую локацию, предварительно успев поставить перед собой ладони в надежде уберечь себя от нежданного поцелуя. Выиграв пару незначительных секунд, да под жуткие крики, что эхом отдавали по стенам, мальчишка, не жалея сил, старался как можно быстрее добраться до выхода, как вдруг одна из платформ провалилась. Из-за чего, у нашего юного борца возникли некие проблемы, ведь споткнувшись о небольшой выступ и не удержав равновесия, он просто-напросто свалился на колени, сдирая кожицу на них кожицу. — Твою ж мать! — выкрикивает, переползая через этот ебучий выступ, не собираясь сдаваться прямо здесь и сейчас. А этому ублюдку ещё и смешно смешно! — Мне так этот кринж нравится, что я не хочу его останавливать, — преследуя карабкающегося зайчонка через многочисленные преграды, шатен старался должным образом прицелиться. — Малыш, а давай ещё разок сыграем? — с задором произносит тот. — У тебя есть 5 секунд, после чего я стреляю. Если ты сможешь пересечь вот тот порог, — кивнул в сторону двери, — то твоя взяла, ну, а если нет., — и на лице парня растянулась до ужаса отвратительная ухмылка. Сам брюнет и не пытался расслышать всё сказанное тем ублюдком, ведь до порога оставались какие-то незначительные метры. И всё, считай, что справился со всем нависшим на его плечи ужасом. — 1, — отсчёт пошёл. — 2, — тянется к самой двери в надежде зацепиться за ручку. — 3, — и, обманув, шатен стреляет раньше положенного, проделывая в черепушке юного артиста дыру размером с руку, из которой стала сочиться алая жидкость.  — Игра окончена.

***

— Тэхён..., — уже который раз пытался растормошить своего друга Пак, прибегая даже к насильственным методам по типу пощёчины. — Чон..., — вновь и вновь шептал нечто нечленораздельное, заставляя поднявшихся по первому же зову ребят нехило так волноваться. — Аа! — выкрикнул брюнет, невольно подрываясь с кровати, перепугав всех присутствующих своим поведением. Подобное Паку видеть, как и остальным ребятам, не впервой. Можно даже сказать, что данное поведение было скорее обыденным, но в последнее время приступы стали реже, от чего парни стали отвыкать от внезапных вскриков на все общежитие. — Тише, Тэ, всё хорошо, — поглаживая еле соображающего друга по спине, проговаривал блондин, надеясь ещё успеть немного подремать перед очередным трудным днём в агентстве. Хоть артистам и дали какое-то время для отдыха, но и их постоянную обязанность временами выходить с Арми на прямые эфиры никто не отменял. — Где Чонгук? — первое что спросил после минутной паузы. — Его увезли домой, — прикрыв ладонью рот перед зевком, отвечает самый старший. — Боишься, что он снова причинит тебе вред? — предполагает второй Чон. Не имея более выдержки, парень заваливается на чужую двуспальную кровать, желая продолжить прибывать в царстве Морфея. — Да нет же! Мне нужно ему позвонить...