Plumage noir

Антон зашёл в квартиру, встретившую его приятной тишиной. На улице довольно поздно, после отснятых новых выпусков Арс сразу уехал домой. По его измотавшемуся лицу было видно, что ему нужно просто выспаться и расслабиться. Шаст же поехал за покупками, так как в холодильнике было пусто. Запах мяты стоял на всю квартиру, Попов обожал этот запах, а Антон обожал Арсения. Медленно положив ключи и сняв обувь, он прошёл на кухню. Пакеты неприятно шуршали, и шатен поспешил их просто оставить на столе. Просеменив в просторную спальню, он увидел милую картину. Попов спал на животе, положив под себя подушку. Его чёрные как смоль крылья были раскиданы в стороны. Голые бедра и ноги были прикрыты тонкой простыней. Антон залюбовался таким Арсением. Он его просто обожал, любил, был зависим от него. От его запаха, от этих чёрных манящих крыльев, от голубых, как два океана, глаз, от низких стонов, когда парень доставлял ему удовольствие. От каждого касания стынет кровь, а глаза теряют фокус, они зависимы и это великолепно. В голову залезли приятные воспоминания о том, как они узнали, что являются соулмейтами. Команда импровизации разъехалась по гастролям после первого отснятого сезона. Антон постоянно засматривался на Арса, но потом он заметил, что лопатки неприятно саднило при каждом прикосновении. Попов замечал на себе зелёные голодные взгляды и лишь дразнился, но когда где-то возле лопаток буквально все сжигало огнём, он стал нервным и дерганным. Дима видел, что происходит с парнями и уже понимал, что, кажется, судьба свела их с кем-то. Помнил свои первые ощущения от крыльев на спине. Катя была просто прекрасна и когда она сказала ему, что у неё выросли белые, как первый снег крылья, Позов рассказал ей о своем оперении за спиной. Первое время было неудобно, но они просто любили друг друга и все. Наконец ребята разъехались на свои «каникулы». Как только Антон зашёл в квартиру, то первым делом разделся перед зеркалом, смотря на кровавые следы вокруг лопаток. Вся спина ужасно болела, особенно когда были сильные нагрузки. В голове летали мысли, кто это может быть из его круга общения, но он просто стал ждать и высматривать, кто также мучается от незваных новых частей тела. Антон присел на корточки, уставившись в пол от безысходности. Только он не знал, что где-то в Питере брюнет швырял и метал в доме свою посуду, разбивая к чертям. Он не хотел эти крылья, они не нужны были ему. Он умолял судьбу подумать и не делать таких выводов. Он убивал себя в отчаянии и одиночестве. Прошло несколько месяцев, и нужно было начинать новые съёмки, парни не виделись все эти выходные вместе, лишь Позов, радующийся за Антона, который нашёл свою родственную душу, и Серёжа, который почти каждую ночь успокаивал брюнета от разрыва сердца. Попов смотрел на свои чёрные крылья, они ему не нравились, будто показывали всю его сущность, но ведь это было не так. Когда он сходил в центр, где специалисты устанавливают, какие же у тебя крылья, то ему ответили, что от ворона. Класс, ворон, что может быть лучше. Сейчас брюнет сидел на кресле и читал новостную ленту, пока рядом Позов что-то обсуждал с Матвиенко, теперь из их команды, только у Серёжи не было крыльев, но, по его словам, они должны скоро появиться. Попов снова вспомнил Антона и, как он на него смотрел. На минуту ему подумалось, а вдруг он его соул? Но мысли прервал знакомый голос. — Привет, парни, — шатен зашёл, убирая руками пшеничные отросшие волосы. Голубые глаза сверлили его насквозь, когда Попов увидел, как за спиной Антона два гигантских крыла, таких же длинных как он сам. Его оперение было яркое, как у попугая, но такое приятное глазу. Антон увидел крылья Попова и закусил губу. Ему нравились его крылья, они были такие цветные и яркие, как он сам, а у Арса они были чёрные, а при свете лампы будто блестели, отливаясь иссиня-черным. За ними зашла Окс и сказала, чтобы те уже собирались. — Ух-ты, парни, вижу, обзавелись крылышками, — Паша сидел на своём месте, пожав плечами, он посмотрел на всех парней. Съемка уже шла, и они искренне улыбались всем. — И кто же эти счастливицы? Шатен поиграл взглядом, но парни лишь замолчали, мужчина понял, что те не знают, что им ответить, поэтому быстро перевёл разговор и сморозил какую-то шутку, от которой по залу прошёлся смешок. Кажется, никто не заметил эту неловкость, кроме самих парней. Крылья Паши нравились всем. У основания они были чёрные и шли дальше к первостепенным маховым синим и где-то серым. Приятный градиент нравился окружающим, а ещё эти белые точки, разбросаные звездами по всем перьям. Как только объявили конец съёмкам, Попов даже забыл, что хотел подойти к Антону. Парень сидел один в гримерке, причесывая выбивающиеся из нормальной причёски волосы. Арс зацепил взглядом эти напряжённые руки, высунутый кончик языка, немного дергающиеся крылья и оттопыренный зад. Сглотнув и прокашлявшись, привлёк к себе внимание Антона, тот повернулся и улыбнулся. — Так значит, нашёл родственную душу? — спросил брюнет, проходя внутрь и падая на кресло. — Гляжу, ты тоже. — Да, вот только, кажется, мой соул не хочет показываться, — Антон напрягся и повернулся к брюнету, тот прожигая его взглядом. — Ты ведь тоже не знаешь, с кем тебя захотела свести судьба? — Нет, — Шаст выдохнул, задавая вопрос, который его мучил на протяжении всех съёмок. — Когда они у тебя выросли? Попов напрягся, если даты совпадут, то это значило, что они соулмейты, конечно он иногда заглядывался на Антона, но внутри все кричало красным, что подходить нельзя. Он севшим голос проговорил, — 21 августа того года. Глаза Антона округлились, и брюнет понял, что у него тоже в этот день крылья стали более-менее функциональны и перестали выглядеть, как обрубки кровавого месива. Эмоций в зелёных глазах было уйма, от чистого охуевания, до восторга. Попов закусил щеку изнутри и вылетел из гримерки, врезаясь в подошедшего Серёжу. Кажется, он зарядил ему крылом по щеке, потому что тот начал материться. Арсений услышал, как из гримерки следом вылетел Антон, крича ему вслед. Ох и бегал он от Антона, как заяц от волка. Прячась и выпивая по вечерам, осознавая, что Антон его родственная душа. Это зеленоглазое чудо на всю жизнь предоставлено для него. Кажется, он уже два месяца убегал от парня. Хотя нет, он убегал от себя. От своих чувств и терзаний. От осознания, что родители не смогут лицезреть его счастливую семью с детьми и женой, хотя она уже была у него. И даже дочь есть, но потом Алёна просто ушла, так как нашла своего соулмейта и не удержалась, забирая дочку с собой. Антон бегал первые пару недель за ним, потом сдался, но Позов дал ему хорошего пинка, а Серёжа объяснил, что Попов просто не может привыкнуть к этому, что когда-то его бросили из-за соулмейтизма. Шаст ждал, не лез, не бегал, не мешал. Спокойно наблюдал и пытался быть рядом. В один из таких дней Арс зажал его в туалете и там они поцеловались. Когда брюнет прикоснулся к холодным губам шатена и тот с охотой отвечал, проникая языком в рот Арса. Вылизывая небо и посасывая язык партнёра. В висках стучало бешено сердце, а кровь разгонялась по телу, будто тысячи иголок. Нижняя губа была искусана, как и верхняя. А в голове вертелось все больше мыслей: что он, черт возьми, любит этого придурка, что не зря столько ждал, что этот поцелуй просто сейчас сведёт их с ума, если они не отпрянут. Друзья приняли их спокойно, ведь в двадцать первом веке однополые родственные души можно встретить все чаще, а этих двоих просто тянуло друг к другу. Их крылья так прекрасно сочетались вместе. Эти чёрные и яркие на их фоне, эту маленькую темноту всегда будет окрашивать яркий свет. Фанаты были в восторге, когда узнали, что их любимые мужчинки вообще родственные души и что история любви, как они называли «артон», вовсе не сказка. Антон тепло улыбнулся своим мыслям, он обожал вспоминать, как Попов от него бегал, а тому приходилось ждать. Сейчас же медленно подойдя к кровати, он присел на ноги своего парня. Тот что-то промычал и дёрнул крылом, отгоняя Шаста. Шатен схватил его за предплечье крыла и провел ладонью вверх к кисти. Попов уже полностью проснулся и тихо выдохнул. Они оба знали, какие у брюнета чувствительные и жутко красивые крылья, хоть они его до сих пор и бесили. Шатен губами прикоснулся к пушку у самого основания, проводя влажным языком вокруг места, где начинались крылья. Пальцами гуляя между перьев, массируя кости и возвращая руку обратно к перьям. — Анто-он, — жалобно простонал Арс и попытался вывернуться, но худое тело прижало его к кровати. Руки Шаста творили невообразимое с его крыльями, он нежно вёл от первостепенных маховых до второстепенных, задевая чувствительные точки у предплечья и кисти. Попов не сдержал стона, когда пальцы стали отзеркаливать свои действия сразу на двух крыльях, он вытянул их, как кошка вытягивает спину перед пробуждением, крылья чуть-чуть не доставали до потолка, чтобы руки Антона точно доходили до самых кончиков без особых усилий. Член уже сочился смазкой и хотел внимания, но пока ему лишь приходилось и стонать, и одновременно хотеть продолжения, и остановиться. Шатен же просто издевался над своим любимым. Потянувшись рукой к тумбочке, он вытащил тюбик смазки, попутно целуя щеку, а потом за ушком у любимого и смазал один палец. Арс очень громко застонал, когда Антон вошёл одним пальцем в его дырочку и прошёлся языком по крылу от основания до середины предплечья и обратно, чуть прикусывая нежную кожицу и целуя перышки. Шатен добавил второй палец и уже спустился к пушку у основания, все также работая языком, потому что знал какой это эффект производит на брюнета. Мокрая дорожка продолжилась до уха Попова, пока одна рука его трахала, а другая гладила маховые перья. Арсения уже трясло от того, как он хотел Шастуна, но тот дразнился, игрался с ним, хотя видел неподдельное возбуждение в его глазах. Когда пальцы вновь прошлись по простате брюнет не выдержал и выбрался из-под парня и уронил на спину, оседлав его бедра. Возбужденный взгляд устремился на него, чёрные перышки растрепаны в некоторых местах, кажется, Арсу придётся их снова вычесывать, чёлка была растрепана, а некоторые пряди прилипли ко лбу. Антон глубоко вздохнул от возбуждающего зрелища. Попов медленно насадился на член, его чёрные густые ресницы дрожали, пока смолянистые крылья вытянулись вверх на полную длину, утыкаясь в потолок. Полностью насадившись на член, он уткнулся руками в грудь Антона. Длинные пальцы шатена легли на задницу Арса и начали сами насаживать, пока брюнет стонал от таких ощущений. Он не удержался и тоже начал кусать подрагивающие яркие крылья. Антон зашипел от такой наглости и переместил одну руку на крыло брюнета. Тот задохнулся от ощущений, когда уже обе руки держали его за крылья, а член быстро вгонялся в него, периодически попадая по простате. Довольно громкие стоны срывались с губ брюнета, он никогда не сдерживался, если ему было хорошо, то он отдавался этому по полной. Все-таки замечательно, что они купили квартиру с хорошей шумоизоляцией. Шастун мог кончить от одного такого Арсения. Его руки хаотично гладили самую эрогенную зону крыльев — их основание. Этот чёрный пушок и место где они только соприкасаются с кожей. Арс зажмурился до белых пятен перед глазами. Антон просто сводил его с ума. В ушах звенело, а глаза невольно закатывались, когда он насаживался до конца с громкими шлепками. Губы брюнета затянули в поцелуй губы парня, и ему хватило пары подмахов бёдрами, когда он кончил, закатывая глаза и с губ в поцелуй сорвался глубокий гортанный стон, от обоих. Антон тоже кончил, после пары толчков в тело брюнета. Выйдя из парня и отцепив его руку от своих волос, улёгся рядом. Тело Попова ещё мелко дрожало, а грудь тяжело вздымалась. Горячее семя стекало по внутренней части бедра. Наконец Арс открыл глаза и посмотрел влюблённым взглядом на Антона. Он уже свежим взглядом наблюдал за парнем, повернувшись на бок. — Я тебя так люблю. — Я тоже тебя люблю, — они потянулись за ленивым поцелуем. Просто прикосновение тёплых и таких родных губ. Попов ещё немного повалялся, а потом медленно встал, отправляясь в душ. Когда он вернулся Антон уже лежал в неудобной позе, как ему казалось, а вот шатену все нравилось. Он спал. Белье было новое, кажется, Шастун успел его поменять, пока брюнет мылся. Арс подлег под его бок и уткнулся носом в грудь. Сквозь сон Антон поцеловал его в макушку и, укрыв левым крылом, обнял в ответ.