или госпожа Лю в поисках нового сюжета
23 июля 2020 г., 17:05
***
Шэнь Цинцю стоял на горе отпуска птиц Фацзю (1) и любовался сливово-карминовым закатом. Полы шелкового ханьфу развевались на ласковом южном ветру. Лицо бессмертного мастера было отрешенным и возвышенным, и никто не смог бы сейчас догадаться, о чем он думает. Система, мать твою налево! Почему опять я? Почему снова какое-то дерьмо? Ты всех своих пользователей ненавидишь или проклинаешь лично меня? Я насолил тебе в прошлой жизни? Мне попросить прощения? Разве мало с меня было страданий? Мало я натерпелся? Шлюха, ну, что ты молчишь? Язык откусила? Ах, да, у тебя же нет языка. Может, ты просто завидуешь своим пользователям и вымещаешь обиды? Свинячья петрушка, да когда же все закончится?! Мерно текли мысли Шэнь Цинцю непрерывным потоком, успокаивая его, словно целительная мантра. Бессмертный мастер даже не догадывался, что в этот момент за ним наблюдают несколько пытливых пар глаз и пытаются разгадать загадку небожителя. За раскидистым древним платаном, статным и могучим под стать тому, кто за ним стоял, не скрывая мечтательной улыбки, таился глава школы Цанцюн. Дерево находилось достаточно далеко и было достаточно мощным, чтобы Юэ Цинъюань мог любоваться луной своего сердца с легкой душой, не боясь быть обнаруженным. Интуиция подсказывала Юэ Цинъюаню, что пышные бутоны, украшающие волосы младшего брата, несут сакральный смысл. Может когда-нибудь сяо Цзю внесет Ци-гэ в список посвященных? С таким трудом бессмертному мастеру Сюя и бессмертному мастеру Сюаньсу удалось восстановить дружеские чувства. Эгоистичные желания Юэ Цинъюаня подойти поближе явно не стоили новой трещины в их отношениях. В другой же стороне от платана посреди зарослей диких лилий притаились две женские фигуры. Со стороны могло показаться, что юные девы праздно валяются в кустах, предаваясь весенним забавам на теплой земле. Отчасти это было так. Но была и другая причина. Обе девушки, тайком по очереди выглядывали из-за лилий, с интересом наблюдая за бессмертным мастером Сюя. Лю Минъянь, высунув язык, нервно облизывала кисть. Наставница Ци Цинци всегда ставила ее выше других учениц. Не было таких испытаний, с которыми не могла справиться лучшая ученица Сяньшу. Поэтому сейчас, возможно первый раз в жизни, перед лицом неразрешимой дилеммы она чувствовала себя совершенно разбитой. Но к чести Лю Минъянь, вопрос, который ее мучил, мог поставить в тупик любого, кто знал бессмертного мастера Чэнлуаня так же близко как она. От чего цветы в венке, украшающим голову бессмертного мастера Сюя, были, несомненно, теми самыми, что втайне любил ее дорогой брат? Ша Хуалин никак не помогалаа разгадывать воистину неподатливую загадку. Она преследовала свои интересы. Ша Хуалин, будучи опытной и зрелой, выполняла серьезную миссию, порученную ей самим императором демонов. И не быть ей благородной демонессой, если она не сможет справиться с простым приказом! От нее требовалось наблюдать за бессмертным мастером Сюя и, в случае появления малейшей угрозы для его жизни, немедленно доложить об этом владыке Ло. Впрочем, это не значит, что ей не было любопытно, в чем причина столь экстравагантного образа спутника ее господина. Был еще один человек, ставший свидетелем удивительного зрелища. Правда, он оказался здесь совершенно случайно. Или не совсем? В отличие от других очевидцев, он точно знал, что в лучах ласкового солнца и порывах теплого ветра не было ничего ласкового и теплого. Хорошая погода создавала лишь обманчивое впечатление приятной глазу картины и напрасно успокаивала сердца присутствующих. Глупцы! Это был злой ветер перемен! А перед вами сейчас разыграется настоящая драма. Как бы хотел Шан Цинхуа оказаться сейчас как можно дальше отсюда. Например, в своей кровати на пике Аньдин. Или за рабочим столом за тонной макулатуры и кипой глупых запросов с других пиков, сваленных на него нерадивыми учениками. Да хоть на собачьей подстилке во дворце Мобэй Цзюня! В кровати его короля было холодно, но тот заботливо соорудил ему замысловатое гнездо из вороха одеял на полу. Шан Цинхуа усердно работал над их отношениями. Вопрос, как объяснить своему королю разницу между обращением с домашним питомцем и человеком, все еще ставил его в тупик. Теплые одеяла это же не так плохо, да? Может и отдавало привкусом омегаверса, однако Шан Цинхуа хорошо помнил, что ничего подобного в здравом сознании не писал. По крайней мере, он точно не мурлыкал, укутавшись в одеяло… лишь, когда ел лапшу. Вообщем, Шан Цинхуа очень хотел оказаться сейчас где угодно, только не здесь! Но против системы не попрешь. Остался рабом в этом мире, будь добр соответствуй. Шан Цинхуа тяжело вздохнул и решительно направился к Шэнь Цинцю. — Огурчик, какая встреча! Не ожидал тебя здесь увидеть, — Шан Цинхуа бодро поприветствовал Шэнь Цинцю. Откровенная наигранность и фальшь в голосе Шан Цинхуа не укрылись от упомянутого Огурчика. Тот еле заметно помрачнел. — Шиди, шел бы ты отсюда, — мелодично ответил Шэнь Цинцю с вежливой доброжелательной интонацией. — Шисюн Шэнь, не будь писюном, — надулся Шан Цинхуа. — Прости, что? — Этот шиди говорит, погода сегодня отличная. И цветы просто загляденье. Можно посмотреть поближе? Задание Системы для Шан Цинхуа звучало кристально ясно и не допускало разночтений: заполучить в руки венок с головы Шэнь Цинцю. В свою очередь, задание Системы для Шэнь Цинцю состояло в том, чтобы, надев на голову венок, подаренный Ло Бинхэ, прийти на закате на гору Фацзю и ждать развития событий. Шэнь Цинцю понял, что все идет по сценарию, и смиренно снял с головы венок. Шан Цинхуа протянул руку вверх, ткань широкого рукава ханьфу потянулась вниз и оголила узкое запястье. На долю мгновения ладони Шэнь Цинцю и Шан Цинцю соприкоснулась. Огненные бутоны ярко пылали между ними. Под резким порывом ветра голубая ленточка в волосах Шан Цинхуа развязалась и легко соскользнула с шелка волос. Привычный пучок распался, и густые пряди разлетелись каскадом по спине. Новый порыв ветра подхватил распущенные волосы Шэнь Цинцю и Шан Цинхуа, картинно развевая и сплетая пряди двоих. Где-то за платаном печально вздохнул глава школы Юэ. Сяо Цзю снова с кем-то миловался, и снова не с ним. Надо будет уменьшить жалование главы пика Аньдин и добавить работы, а то у него слишком много свободного времени, пометил себе Юэ Цинъюань. Лю Минъянь чуть не выронила кисточку изо рта. Она в спешке достала фиал с заранее натертой и разведенной тушью, направила духовную энергию в лист рисовой бумаги, чтобы можно было писать в воздухе без опоры, и начала строчить. Запретная любовь горных лордов! Тайное свидание на закате! Влюбленные сбежали от своих порочных мужей-демонов, чтобы предаться чистой любви праведных заклинателей! Лучшая ученица пика Сяньшу заранее предвкушала раскол и смуту среди читателей, но ей было не привыкать к трудностям. Вдохновение не терпит компромиссов. Пиши или умри. И Лю Минъянь писала. Увлеченная процессом, она даже не заметила, как ее спутница ловко поправила свою выдающуюся грудь в алых лоскутах ткани и смятую юбку. Покопавшись в вещах, Ша Хуалин достала продолговатый предмет, размером с ладонь. Лю Минъянь вздрогнула и чуть не поставила грязное пятно на бумаге, когда рядом с ней раздался громкий хлопок. Вслед за звуком высоко в небе над головами Шэнь Цинцю и Шан Цинхуа раскрылись огромные искрящиеся лотосы. Лю Минъянь на секунду замерла, любуясь видом, и начала еще быстрее водить кисточкой. От страшного грохота над головой Шан Цинхуа визгливо охнул. Он попытался нагнуться и отползти от места событий, но коварный венок был весь увит шипами, они больно врезались ему в руку и распороли ладонь. Часть шипов зацепилась за рукава Шэнь Цинцю. Руки горных лордов по-прежнему соприкасались, кровожадные цветы зловеще полыхали между ними, а белые фейерверки лотосов роняли сверху искрящиеся лепестки. Шэнь Цинцю с безразличным лицом смотрел на Шан Цинхуа, и в этом взгляде лишь такой знаток непорочной любви(2) как Люсу Мяньхуа (3) мог разглядеть тысячи оттенков чувств непостижимого бессмертного мастера. В скором времени глубокая тень заволокла горных лордов. Шан Цинхуа поднял голову вверх, и лицо его посерело. С моря на них надвигалась тьма. Шан Цинхуа словно видел наперед, как исчезало его светлое будущее. Бездна сошла с небес и неумолимо поглощала мир. Пропал Шан Цинхуа. Пропал великий писатель гаремников. Моровое поветрие Ло Бинхэ сотрет все в пыль. Шан Цинхуа на всякий случай через сильную боль попробовал еще раз выдернуть руку, но злокозненный венок, будто только сильнее сплел вместе руки шисюна и шиди. — Учитель, — раздался громогласный голос с неба. — Вы не ранены? Вы в порядке? Шэнь Цинцю словно не услышал. — Бро, что ты молчишь! Успокой моего сына! — Шан Цинхуа свободной рукой нервно дергал Шэнь Цинцю за рукав. Шэнь Цинцю по-прежнему стоял с отстраненным лицом, словно ничего в этом мире его не касалось. Живое воплощение небожителя, отвернувшего от мирской суеты. — Учитель! — голос Ло Бинхэ прозвучал ближе. Шэнь Цинцю хранил молчание. Шан Цинхуа мелко трясся, задрав голову вверх. Раскаты демонической энергии волнами катились по небу. — Бро! Опомнись! Твой тесть в опасности! Мир в опасности! — Шан Цинхуа свободной рукой пытался отодрать венок, но его рукава тоже запутались в шипах. Шэнь Цинцю всегда критиковал Самолета, но никогда не желал ему смерти. Просто в данное время он был очень очень занят. Шэнь Цинцю ловко выстраивал запутанную дипломатическую стратегию по выбиванию баллов на свой личный счет. У них с Ло Бинхэ впереди была счастливая жизнь. Наличие чит кодов и помощь божественного провидения несомненно могли сделать ее еще счастливее. Где-то за величественным платаном стоял Юэ Цинъюань с очень мрачным лицом и решал непосильную даже для главы прославленного ордена задачу. В чем состоит высшее благо: в деланье или неделанье? Приняла ли ситуация достаточно скверный оборот, чтобы чувство долга обязывало его вмешаться? Или же полноводные реки теплых чувств между ним и сяо Цзю — вот истинное благо? То, что Шэнь Цинцю не понравится вмешательство в его дела, старший брат даже не ставил под сомнение. Юэ Цинъюань тяжело вздохнул. В конце концов, он был просто совершенствующимся, но далеко не небожителем. Все пути и дороги наперед ему неведомы. Ша Хуалин довольно улыбалась, Шэнь Цинцю был спасен, господин сегодня ее точно похвалит. Что за сцена развернулась перед ее глазами, Ша Хуалин понимала не до конца, но все подробности можно будет прочитать в книге. Она только надеялась, что дала Лю Минъянь достаточно времени. Хотя лучшая ученица Сяньшу была лучшей во всем, Ша Хуалин выбирала только лучшее. Так что священная демоница даже не сомневалась: новый опус талантливого автора выйдет не менее красочным чем обычно, а может даже более сочным и богатым на подробности. И совершенно точно в нем будет тонна компромата на Шан Цинхуа. Ша Хуалин заранее предвкушала, в каком неоплатном долгу перед ней окажется Мобэй Цзюнь. Ему дорого придется заплатить, за то чтобы эти записи никогда не увидел владыка Ло. Например, отдать место первого генерала. Или ледяной дворец. Что выберет Мобэй Цзюнь: свой дворец или жизнь своей королевы? Но что бы он ни выбрал, из этого получится первоклассная романтическая история. Ради подробностей которой, лучшая ученица Сяньшу обязательно согласится встретиться с Ша Хуалин еще раз. Шан Цинхуа бросил попытки вырваться из коварного плена и неуклюже спрятался за спину Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ подлетел к земле и спрыгнул с меча. Его глаза яростно сверкали и сулили смерть. Но стоило ему увидеть ласковую улыбку Шэнь Цинцю, как слезы навернулись на глаза Ло Бинхэ. — Учитель, — Ло Бинхэ пустил кристально чистую слезу, — я так волновался! Вблизи Ло Бинхэ уже рассмотрел, что ситуация была менее опасной, чем он успел надумать, когда получил сигнал от Ша Хуалин. Одной рукой Ло Бинхэ обнял Шэнь Цинцю, второй медленно занес меч над рукой Шан Цинхуа, раздумывая, как бы аккуратнее рубить, чтобы меньше крови запятнало шелка учителя. К этому моменту Шэнь Цинцю закончил героические переговоры с Системой. Он был крайне доволен своими успехами, ему удалось переспорить (4) чертовку и получить свои положенные баллы и даже больше. Это был исторический момент, и Шэнь Цинцю готов был расцеловать Ло Бинхэ, Шан Цинхуа и даже Юэ Цинъюаня, который будто случайно мялся где-то вдалеке в плешивых кустах и выглядел очень печальным. — Бинхэ, у тебя рука не устала держать меч? — ласково спросил Шэнь Цинцю. Шан Цинхуа облегченно выдохнул. — Нет, учитель. Простите, учитель, — смутился Ло Бинхэ. — Тогда, пожалуйста, подержи его еще немного. — Шан Цинхуа напрягся. — И помоги нам с шиди выпутаться из цветочного плена, — милосердно закончил Шэнь Цинцю. Едва Ло Бинхэ занес меч по-настоящему, шипы и путы исчезли, как не бывало. Шан Цинхуа вырвал покалеченную руку и поспешил убраться. Ло Бинхэ бросил выразительный взгляд в его сторону. С тобой мы еще разберемся, говорил этот взгляд. Цветы упали на землю. Ло Бинхэ хотел растоптать венок, но Шэнь Цинцю его остановил. Когда благопристойная величавая пара учителя и ученика удалилась, Лю Минъянь подошла к месту, где они стояли, и подняла венок. Она совершенно точно не ошиблась. Это были те самые цветы, что любил Лю Цингэ. Лю Минъянь как натура возвышенная и романтичная поддалась порыву и решила сохранить цветы. Она аккуратно расплела венок, тот словно сознательно ей помогал. В итоге у нее в руках оказалось несколько цветущих веток. Она направила в них духовную энергию, чтобы сохранить их свежесть. Цветы жадно всосали энергию, словно живые. Если получится, подумалось Лю Минъянь, их даже удастся посадить. Но разве может у лучшей ученицы Сяньшу что-то не получиться? Лю Минъянь, довольно улыбаясь, встала на меч и поспешила на родной пик. Сегодня ночью ей еще предстояло посетить закрытое собрание клуба писателей. Благо она успела собрать достаточно материала, чтобы не опозориться перед наставницей и сестрами. Ци Цинци посещала далеко не каждую встречу, так что шанс впечатлить строгую учительницу выпадал редко. Но что Лю Минъянь хорошо знала о наставнице, так это то, что та высоко ценила ладные повести о непорочной любви. Особенно, когда героями выступали знакомые лица. Сегодня Лю Минъянь точно покорит черствое сердце неприступной наставницы. [Система: Госпожа Лю, какие будут дальнейшие указания?] Лю Минъянь: — Спасибо, Система, на сегодня все. [Система: Слушаюсь, госпожа Лю.] Лю Минъянь: — Подожди, еще кое-что. Начисли, пожалуйста, господину Шэню пару сотен дополнительных баллов. Он сегодня хорошо постарался. [Система: Слушаюсь, госпожа Лю. А что делать с баллами господина Шана?] Лю Минъянь: — Попридержи у себя. Господину Шану придется еще немного поработать. Кстати, Система, а ты не знаешь, откуда венок у господина Шэня? Система была исполнительной и трудолюбивой девочкой, поэтому Лю Минъянь никогда не конкретизировала задачи и не ограничивала инструменты. Какие именно обстоятельства приведут к результату? Неважно. Лю Минъянь писала по зову сердца, и хорошо понимала, что творческого человека нельзя ограничивать. Система подходила не менее творчески к вопросу, как вдохновить любимую писательницу. Они не раз удивляли друг друга. [Система: Госпожа Лю, господин Шэнь получил венок в подарок от господина Ло. Господин Ло в последнее время увлекается садоводством.] Лю Минъянь: — Спасибо, Система. Что бы я без тебя делала. [Система: Эта покорная готова на все, чтобы развеять ваши печали, госпожа Лю. Хотите написать книгу по ботанике? Привлечем нашего лучшего садовода.]***
Шан Цинхуа дрожал под одеялом и грелся горячим чаем. Его руку аккуратно перебинтовали, а миска с лапшой заботливо ждала на подносе на полу. Мобэй Цзюнь сидел рядом и расчесывал запутавшиеся волосы Шан Цинхуа. Да, чтобы он еще раз так рискнул здоровьем! Хватит с него! На счастливую жизнь с королем, он уже заработал достаточно баллов.***
(1) Гора Фацзю — гора из китайской мифологии, мифе о Цзинвэй. Отсылка на Цзинвэй засыпает море. Пусть география мира Системы ширится и пухнет) (2) Непорочная любовь — 纯爱 (chún ài) чунь ай (в пер. с кит. чистая, искренняя любовь) — жанр BL. (3) Люсу Мяньхуа — автор Несправедливости Чуньшань, Лю Минъянь. (4) Минутка почтения канону. В новелле был эпизод, где Шэнь Цинцю удалось переспорить Систему! «И тогда он закончил: «Так что мои действия полностью вписываются в характер «Шэнь Цинцю». Ты не можешь за них лишить меня баллов». Благодаря этому обмену репликами он понял, что нашел лазейку. Система следует неким правилам, но это не мертвенно-нерушимый свод законов. Правила оказались живыми, гибкими, и действия с ними напоминали торг. Но Система, не привыкшая к подобному, ничего не знала о возможности адаптироваться, подстроиться под ситуацию. Шэнь Цин Цю почувствовал себя таким крутым, что не удержался от смеха…» (гл. 5) ♡ BL Система работает на госпожу Лю.
