Задыхаюсь

Город вновь утопает в шуме, машины гудят в многокилометровых пробках, люди постоянно куда-то спешат, забывая о том, что такое спокойная жизнь. Забывают тех кому дороги, и не звонят родным месяцам. Они всегда знают, что им нужно делать. Проходят мимо страдающего, гнобят других за внешний вид. Обычный пешеходный переход, светофор играет двумя привычными цветами. Красный — стой на месте. Зелёный — иди к своим обязанностям в этом мире, итак, до конца жизни. Люди ждут смены сигнала, целая толпа замерла в ожидании, наконец путь открыт. Они устремляются на другую улицу. Всё ли смогут дойти ? Рыжеволосый парень с прокрашенными зелёными прядями останавливается на середине, и смотрит в глаза собственной смерти. Ему кричат, автомобиль сигнализирует, но он будто не слышит. 2 метра, столкновение неизбежно, доля секунда, и парень отлетает вперёд на 5 метров, его руки истекают кровью, он кашляет и на асфальт падают цветки красных камелий. Люди сбегаются, кто-то в панике всё же вызывает скорую помощь.

***

— Где Кенширо-Сан ? У нас тяжёлый пациент, срочно госпитализация. — Уно, погодите мы всё делаем, сейчас одну минуту. Проходит примерно 10 минут, и вот молодой человек на операционном столе, свет прожектора освещает уже давно нездоровое лицо, на щеках видны слёзы, пациент чувствует сильную боль и хочет избавиться от невыносимой пытки. — Пусть ассистирует Хаджиме Сугороку. — голос хирурга раздаётся над операционной. Слишком быстро, словно комета, он находится в боксе дезинфекции, подносит руки под холодную струю воды, и капает именно жидкое мыло на пальцы, намыливает руки по локти. Тщательно вытирает, ему помогают одеть перчатки, шапочку, маска уже давно на лице, которое каждый раз видит возможно уже обречённую душу. — Говорят парня машина сбила, к счастью позвоночник несильно пострадал, но нужно вставить пару позвонков. — Я понял Йозакура уже там ? — Да, — парень с гетерохримией открывает дверь в операционную. Самон на ИВЛ, сердце работает ритмично, операция проходит хорошо. Хоть где-то всё прекрасно. — Подмени.— Кенширо промокают лоб ваткой. — Да. — Сугороку становится у микроскопа и продвигается ближе к месту травмы. — А парню реально повезло, прям не пробивной. Вот только, сколько же камелий. Чёрт. — Джуго, как у нас показатели ? — 120/80, пульс в порядке. — Зашиваю — он подносит иглу к кожному покрову. — Стойте, вы просили проверить реакцию ног, левая не отвечает на ток, правая с трудом. — Чёрт, Джуго, кажется он будет ограничен в движении. — Кенширо-сан, я закончу операцию, отойдите от стола. Прибор пиликает, умелые руки врача, делают всё возможное для сохранения подвижности конечностей.

***

Гокуу, открывает глаза и видит белоснежный потолок, мятные стены, и открытое окно, которое впускает воздух с автомобильной трассы. Руками касается простыни, на ноге виднеется мелкое соцветие— Ханахаки действует быстро, он с жалостью понимает, что действительно покинет этот мир. Виновник его состояния давно следит за ним на небесах. Вены под влиянием котетора, что ему вливали ? Он хотел, умереть ? Нет, он задумался о прошлом и всё обернулось больничной койкой. Слух никогда не подводил парня, это голос его сестрицы. — Я его опекун, у него кроме меня никого нет. Ему всего 17 лет. — Пойдёмте сами всё увидите. Дверь открывается. Кенширо, как знал, что именно сейчас пациент придёт в себя. Момоко подбегает к нему и падает на колени, перед пациентом. — Хякушики, ты ? — Дурак, куда ты пошёл ? Я же сказала, как твоя двоюродная сестра я обеспечу тебе достойную жизнь. Зачем ты сбежал ? — Я сделал всё так как надо. — Ты, ты — она дала ему лёгкую пощёчину. Самон, наклонился вперёд, и откашлял цветок на белую простынь. — Простите, Момоко— Сан, я не могу тянуть с этим, господин Гокуу можете откинуть одеяло. — Ладно. Парень откидывает одеяло, и остаётся в медицинской рубахе. — Пошевелите левой ногой. Он слушается, пытается пошевелить хоть мизинцем, но ничего не выходит абсолютно, ничего. Ужас накатывает на него. — Что это значит Кенширо-сан ? — Мне очень жаль, но он навсегда потерял способность управлять ей, ещё Ханахаки в запущенной форме. В общем — Я не жилец да, доктор ? — От силы две недели, простите, я спросил у вашей сестры. И — Пошли вон вы оба, дайте умереть спокойно. Я ведь теперь отброс, без ноги. — лёгкие сжались, и он блеванул кровью. — Самон.... — Выйдем, Хякушики. Ему надо быть одному. Они вышли закрыв дверь. — Энки, зачем ты погиб. Я теперь не могу жить, я боюсь вдохнуть. Слаб и жалок. Всё из-за тебя. Я так уважал и был влюблен. А теперь ничтожно погибаю. ***

***

— Вообще нет шансов ? — Нет. Вы сами видели, Момоко. — Как, как он даже не видел жизни... — А если, мы сможем ему помочь, заставим его перебороть себя. — Хаджиме, отбрось свои бредовые идеи, его не спасти. — Я смогу. — Не давай ложных надежд. Хякушики, уже пролила ни одну слезу, она не хотела терять такого классного и талантливого парня. Он умел петь, вкусно готовить, а сейчас он мог уйти так же легко, как и появился в её жизни. — Я навещу его через два дня. — Что, же ты хочешь Сугороку. — Перенаправить болезнь на себя, дать ему понять, что не нужно зацикливаться, на своём брате. — Он был всем для него придурок, сегодня дежурю у него по просьбе сестры, а тебе запрещаю любой контакт. Йозакура злился, невозможно повернуть время вспять и возвратить парня в привычное состояние. Только, безумец, сделает это. Хаджиме лишь погубит, а так парень может прожить самую малость.

***

Ночь. Ничего не видно, лишь пациент мучается, судороги, уже сходит седьмой пот странно, но сердце, как будто привыкло к такому повороту событий. Оно стабильно. Но, что снится парню загадка для Кенширо. Самон готовит ужин, и ждёт брата с работы. Суп мисо, Энки всегда любил его слишком солёным. Поворот замка, и тёплые слова: — Самон, я дома. — Сейчас ужин принесу. Они трапезничают в гостиной, Самон с интересом расспрашивает брата о работе в тюрьме. Тот хмурится, он сегодня убил человека, уже второго за месяц. Перед братом он скрывается под маской, поедая суп. — Я лягу пораньше. — Окей, спокойной ночи. Последние слова Энки, утром он мёртв, его череп пробит шальной пулей. Как Гокуу не слышал выстрела ? Он слишком крепко спит. Ну или же его уши заложили, точнее закрыли подушкой. Так не стало его смысла жизни. — Брат, нет. НЕ ПОКИДАЙ МЕНЯ, ПРОШУ.— Самон просыпается, и кричит. Его голос разбивается на тысячи звуковых волн. — Эй, парень придя в себя. — Ты-ты убийца брата. Рука тянется к тумбочке, где лежат ножницы, которыми обрезают камелии. И теперь он держит их перед собой, в опасной близости от Кенширо. — Это не я, успокойся Самон. Я врач. — Ты лишил меня моей жизни. — Убьёшь ? Ну и что от этого изменится ? — Отомщу. Йозакура понимает результат психологической травмы, но у него оружие в руках, что делать. Врач пытается идти напролом, он касается ножниц, но Гокуу слегка проводит по тёмной кожи парня. Кровь просачивается наружу. Кенширо в невыгодном положении, он решает резко вырубить парня, тот подаёт на белоснежную подушку, и засыпает крепким сном. — Бедный парень, его камелии багровеют с каждым днём. В свете от уличного фонаря виднеется маленькое соцветие белой лилии, что приземлилось рядом с койкой пациента. — Ему осталась неделя. Я сильно ошибся. Он уходит перевязать рану.

***

Хирург, заходит в ординаторскую, его ассистент, выпивает кружку кофе. — Этот парень поранил руку ? — Ты, гадаешь на кофейной гуще, что ли ? — Почти, может дашь мне побыть с ним. Я поговорю с его голосами. — Ладно не угробь его только. Экстрасенс ты наш. Сугороку, направляется в палату. Длинный нежно-голубой коридор. Здесь он работает 3 года, и в отличие от Йозакуры, действительно спасает людей. — Так, 5 палата. Он поворачивает ручку двери на 180 градусов. Самон смотрит в окно, его волосы очень красиво развиваются на ветру. У Хаджиме, кажется, закипает кровь. — Ты, что за лысый чудик. — Как грубо, я может твой спаситель. — Я не принцесса Фиона, что бы меня спасал такой Шрек, как ты. Да и спасать нечего. — Наглец, тогда я буду таким же. Твой брат умер, а ты безумно его любил, твой стимул жизни ушёл навсегда, да ? — Ублюдок, стоп, а где ? — Ножницы ? — Хаджиме уже крутил их на своих пальцах. — Вот. — Чего хочешь от меня ? — он переходил на крик — изо рта упал очередной цветок белой лилии. — Лилии белые — девственность, и чистота. А в тебе ещё живёт добро. — Нотации пришёл читать ? — Нет, я спасу тебя. Ты забудешь о брате, и сможешь жить нормально. Твоя нога не приговор к ведению нормальной жизни. Слушай, а кто сказал что с ограниченными возможностями жизнь не жизнь ? Дайте мне этого человека, я победу ему прямо в лицо. С волос и рук Гокуу упали красные камелии, он начал задыхаться, но бутоны были не кровяными, что происходит ? Он выводит из него эту дрянь ? — Я сам переломаю ему рёбра. — Тогда, одень это — он кинул ему куртку. — Чего ? — Мы выйдем на прогулку, и я покажу тебе мир, без твоего брата. Ровно 20 минут. Самон в инвалидном кресле, его везёт Хаджиме, куда непонятно, по двору больницы, кажется близко к автостраде, что же там можно увидеть, что бы обрести смысл жизни ? — Ты не мог летать. Стал таким, как твой брат. — Что ? — Ты, хотел прикончить Кенширо. По словам Хякушики-Сан, он убил двух людей, и ты следуя за своим идеалом, пошёл по ложному пути. — Почему я верю тебя. Ведь это правда, он был моей вселенной. — Это наверно моя харизма. Мы приехали. Не автострада, небольшой пригорок, где-то вдали больница. Над головой пролетают тысячи птиц, похоже это чайки, точно они на берегу небольшого пруда. Хоть и неестественный водоём, но его полюбили птицы, а также рыбы. Гокуу даже показалось, что он увидел золотых карпов. — Подними голову. Самон поднял голову, и увидел яркое ослепляющее солнце, и что же птиц они кружили косяком, создавая настоящий вихорь. Ласточки, встречали первые весенние недели. — Учись свободе у птиц. В этом мире много чего неизведанного. — Это очень красиво, свет падаёт на водоём, и блики сливаются в одно большое золотистое пятно. — Ты, обязательно увидишь ещё, и тёмно-оранжевый закат. Целый горизонт за твоей спиной, Самон. — Я, я почему задыхаюсь при одной мысли о тебе, Хаджиме так ? — Хаджиме Сугороку. Видимо, ты влюбился в меня по уши. Самон, не ожидал такого поворота событий. Действительно он задыхался не от болезни, а от одного прикосновения, или сказанного им слова, он прогнал его боль. Прогнал прошлое. Подул сильный ветер, и с рыжеволосого слетела его собственная шляпа. — Чёрт. — Я достану. Сугороку потянулся за летающей шляпой он ухватил её одной рукой, но баланс его хорошенько подвёл. Он покатился кубарем вниз. — Хаджиме — от испуга, Самон напряг ноги и привстал с коляски. Ноги еле держали его и он упал лицом в промёрзлую траву, начал ползти к нему, а потом опершись о локти привстал и сбежал вниз по склону. Выход есть всегда, чтобы вернуть поврежденную конечность, нужно шокировать человека, это редко работает, но страх двигает людьми. Страх перед потерей Сугороку, и Самон уже внизу, его чувство равновесие лишь помогает встретиться с любимым. Можно полюбить за один день ? Да, ведь это любовь с первого взгляда. Гокуу нависает над врачом, тот открывает глаза, и втирает скупую слёзу с лица. — Как, ты прекрасен. — Я люблю тебя, сразу, как ты зашёл. Нет, ты приходил ко мне ночью, перед господином Йозакура, тогда, понял, что ты неспроста в моей жизни. — Верно, я принц на белом коне. — Ха-ха, кажется, я лечу обгоняя стаи птиц. — И что же тобой движет ? — Любовь к тебе. Они привстали, а с волос опять же посыпались тысячи красных камелий, усеивая ещё снеговые шапки травинок. — Красная камелия: " Ты пламя в моём сердце". — Пламя, жизни, что розжог ты.

***

Момоко, сильно обрадовалась, Гокуу действительно, смог ходить всего за два дня, как такое возможно ? — Ханахаки, двигала мозгом, и нейроны, проще говоря команда к движению не поступала к ноге. — Спасибо вам, Хаджиме Сугороку, Кенширо-Сан и вам. — Момоко-сан, завтра вы можете забрать его домой. — Хорошо, я завтра буду. — Сугороку, документы, пойдем. — Да. Кабинет Кенширо. — Ты же понимаешь, что нарушил устав больницы ? Запрещёно влюблять в себя пациентов. — Ручку, бумагу, и напишу заявление. И мы с ним больше не пересечёмся. — Спасибо, что правильно меня понял. В темноте, свети мне любовью — мысли Сугороку, он гладит по освещённым лунным светом прядям, и легонько целует в губы. Такой невесомый поцелуй, и последний, они не должны больше видеться. Он не умеет любить, слишком много разбитых сердец на его совести. Касается нежной щеки, и срывает последний бутон, в его жизни. Самон слишком молод, что бы тратить своё время на такого, как он. Они расстанутся прямо здесь и сейчас. Под серебряным светом луны, под падающей за окном звездой. А встретятся уже с треснутыми по швам душами, и вновь окунутся в этот ад под названием любовь.

***

— А где, Хаджиме ? Он много сделал для меня. — Не знаю, а вот Кенширо, у него и спросим. Самон ещё раз осматривает фойе больницы, десятки медсестер, каталки, люди в мятных, голубых, белых халатах скрываются в стенах больницы, выполняя свой долг. Великие люди проносится в голове. — Вот и прошла неделя. И мы успешно тебя выписываем. — Да, спасибо за всё, только скажите, где Сугороку Хаджиме. — Прости, он уволился. — Вот, значит что. Он знает, его не бросили. Ведь есть обстоятельства, заставившее это сделать. Понимает, и ждёт всем сердцем.

***

Прошёл год. Самон бариста в одном из центральных кафе города, имеет постоянный заработок, параллельно он учится на музыканта. Всё время он искал его, но похоже тот скрылся за границей. — Через полчаса открытие. — У меня всё готово, господин Киджи. — Умница моя, золотце. — Спасибо. Гокуу поправляет бейджик. Звонок двери оповещает о ? О посетителе. — Мы ещё закрыты. — Простите, ну это дело двух недовлюбленных. Самон отрывки взгляд от своего инициала и видит его, статного, красивого, в чёрном пальто до колен. Рядом стоит чашечка, и бариста, под стойкой агрессивно жестикулирует руками, от чего посуда разбивается вдребезги. — Самон, душечка. — На счастье, да Самон Гокуу ? — Ты не забыл меня. Хаджиме легко преодолел путь от двери до барной стойки, притянул к себе парнишку, и страстно обнял. Они воссоединились, как и думал Сугороку. Кофейная гуща не врёт. — Ладно, Самон, у тебя выходной подменю тебя Нико. — Спасибо. Возлюбленные вышли из кафе, сотни людей, пробегали мимо парочки. И им пришлось раствориться в этом мегаполисе, но уже не поодиночке. А со своей истинной второй половиной.