Мой странный возлюбленный.

Танджиро смотрит в практически безжизненные глаза Агацумы. Он знает, как сейчас больно его драгоценному другу. Солнышко, в лице старшего Камадо, вовлекает хмурую тучку — Зеницу в нежные, но очень аккуратные объятия. Так тепло. И так страшно. Желтоволосый невероятно боится потерять своего милого друга, единственного друга. Просыпаясь тёмной ночью он жмурится от пробирающего страха из-за увиденных кошмаров. Многие вещи пугают обладателя, сейчас уже потухших, глаз цвета яркого одуванчика, но особенно его пугает потеря Танджиро. Холодными руками вцепившись в одежду своего солнца он тихо заплакал. Остатки слёз после частых истерик покатились по бледному лицу, оставляя влажные дорожки, которые после высыхания превращались в легкую прохладу. — Ох… Зеницу… Не плачь, прошу. Я ведь рядом, здесь, с тобой. Я никогда не брошу тебя, обещаю. Тихо, практически шепотом, произнес парень бережно вытирая выступающие слезы друга. Ему самому было невероятно больно от мимолётных всхлипов, что так старался сдержать желоволосый. Больно, от осознания того, что он практически не в силах помочь. И эта боль отдавалась в груди невероятной тяжестью, что так сильно давила на рёбра, а так же жаром, который пылал вблизи самого сердца, чуть ли не сжигая его. Хотелось самому рыдать от поглощающих чувств, однако он улыбался. Танджиро понимал, что своими страданиями сделает Зеницу только хуже, по этому держал улыбку и расслабленное выражение лица из последних сил. Спустя пару часов одуванчику стало легче и Камадо мог отправиться домой. Хоть он и настаивал на том, чтобы остаться, Агацума был непреклонен и солнцу всё-таки пришлось сдаться, покидая своего друга с обещанием навестить того завтра. Оставшись в одиночестве парень почувствовал некую тоску. Компания Танджиро доставляла ему огромную радость, а когда эта радость уходила, внутри желтоволосого появлялась нагнетающая пустота. Но, чувство вины было гораздо сильнее страха перед вышеупомянутыми чувствами. Всё же, в моменты грусти Зеницу, Камадо огромное количество времени проводит с ним всячески поддерживая и оберегая. У него же наверняка есть и свои дела, которые гораздо важнее поникшего парня, так почему он тратит свою жизнь на это? Одному Танджиро это известно. Почувствовав накатывающую усталость парень с глазами цвета мёда устремился к кровати, что была небрежно смята. Устроившись поудобнее, а именно перевернувшись на спину, расслабляя напряженное тело, Зеницу уставился в потолок, стараясь отогнать плохие мысли прочь. Удивительно, но спустя некоторое время одуванчик заснул, получив долгожданный отдых, ибо, в последние несколько дней его мучила бессонница, не давая и капли столь желанного сна. Перед взором Агацумы предстала тёмная комната. Настолько тёмная, что ничего нельзя было различить, кроме как подсвечиваемой кровати и петли, что была крепко завязана где-то на потолке. Но стоп… Петля? Что она здесь делает? Желтоволосый медленно направился к постели отнюдь не по своему желанию. Он хотел уйти, но ни одна часть тела не слушалась и продолжала свой путь. Ладно, раз нельзя уйти, так хоть остановись! Но конечно же, ничего не произошло. Сколько бы тучка не умолял своё тело остановиться, оно всё шло и шло, словно под чьим-то управлением. Он достиг цели и забрался на кровать. Руки потянулись к веревке, надевая ту на шею. Зеницу одолел жуткий и всепоглощающий ужас. Он не хотел умирать. Не хотел ведь? Тело совершило что-то на подобии прыжка. Громкий хруст символизировал сломанную шею. Он умер быстро и безболезненно. Хриплый крик сорвался с губ Агацумы. Он в своей комнате, в безопасности, а самое главное, живой. Однако, испытанный ужас не хотел так легко уходить. Тяжелое дыхание заполнило ночную тишину. С лица сползали капельки холодного пола, а руки предательски тряслись, не давая включить прикроватную лампу. Пару секунд борьбы с онемевшим от страха телом и спасительный свет озарил маленькую комнатку. Так Зеницу и провёл оставшуюся ночь в попытках успокоится.