Amor non est medicabilis herbis

      Рука на колене поглаживает ласково, за складку одежды цепляясь… А хочется до звёзд перед глазами содрать жёсткую ткань и почувствовать нежную кожу. Оставить пальцами огненные следы, чтобы позже тушить их языком, а на деле распаляя сильнее, осторожно вести вверх по бедру, подбираясь ближе и ближе к запретному. Хочется задохнуться от непозволительной близости. Хочется ловить губами чужие стоны и самому стонать в ответ, чувствуя, как большие ладони скользят по спине, чтобы зарыться в пушистые волосы, оттянуть их немного назад и дать доступ к шее, которую сразу же покроют поцелуями. Хонджуну хочется до дрожи в теле.       Юнхо громко выдыхает, краснея до кончиков ушей всего за секунду, как умеет он один, и продолжает говорить, смотря в камеру, когда хочется на Хонджуна — он знает… И лидер приходит в себя, ощущая грубую ткань под рукой, а не мягкий бархат кожи. Он криво усмехается, убирая ладонь, в своих мечтах сразу же заменяя её собственной задницей, но…       Но Юнхо, милый сладкий Юнхо невинно улыбается с покрасневшими щеками, и Хонджун проклинает себя за собственные желания и заметный бугорок в штанах, который безуспешно пытается спрятать. Ведь у Юнхо к нему чувства, прекрасные и ранимые, как только-только распустившиеся цветы в весеннюю пору, и не заметить их невозможно, когда он взирает с таким обожанием, когда не раздумывая выдаёт на шоу, что Хонджун — сокровище его жизни, когда приносит ему в студию поесть и пинками гонит обратно в общежитие поспать, когда делает всё, что Хонджун не попросит, и даже больше. Юнхо влюблён, и мир у него сквозь розовые, такие же, как и его волосы, очки. Он дарит свою любовь Хонджуну, топит в заботе и ласке, не догадываясь, что делает лишь хуже.       Потому что Хонджун не любит, он хочет. Хочет провести руками по сгибам прекрасного тела, целовать пухлые губы, спускаясь ниже, и чувствовать чужое желание. Он задыхается, когда мечтает о длинных пальцах, что будут выводить узоры на его спине, о горячей коже, к которой будет всё теснее прижиматься, чтобы вместе гореть во всепожирающем пламени под названием страсть; мечтает о чужих губах, между которыми шаловливо мелькает язык, и о лихорадочном блеске в тёмных глазах. Хонджуну уже не стыдно даже, хотя в первое время, когда осознал своё влечение, он прятался от Юнхо по всем углам и краснел при одном лишь взгляде на него; сейчас же все силы уходят на то, чтобы сдержаться, не наброситься и не разодрать чужую одежду в жадном стремлении добраться наконец до манящего тела. Но контролировать себя каждый день становится сложнее и сложнее. От мысли, что Юнхо любит, что на поцелуй он с радостью и красными щеками ответит, крепко обнимая, Хонджуна бросает в дрожь, и сил терпеть практически не остаётся.       Вот только желания его полны такой похоти, что он те цветы прекрасные, взращённые в душе невинного Юнхо, затопит в собственной грязи. А как бы он ни сгорал от страсти, как бы ни хотел ощутить на языке, распробовать вкус чужого тела, он ни за что не позволит себе причинить ему боль. Так и получается, что Юнхо любит нежно, восхитительно-прекрасно, а Хонджун просто хочет до потери пульса.