Я ведь с тобой, а не с ним

А теперь о погоде. Наконец активный атмосферный фронт с циклоном над сердцем Италии – Римом, переместился из столицы в южные регионы. Это значит, что большинство итальянцев смогут на выходных отложить зонты и посетить пляжи Тирренского и Адриатического моря. Ожидаемая температура воды – двадцать два градуса. В районе севера Апеннинского полуострова, в области Ломбардии, Венеции и Пьемонта, воздух прогреется до двадцати восьми градусов. В Неаполе, Милане и Римини - до плюс тридцати двух. Температурный рекорд на этих выходных поставит Рим, воздух в вечном городе раскалится до тридцати шести градусов. Черноволосая бестия сновала по экрану телевизора, активно жестикулируя и тыкая на непонятные цветные разводы. Вроде бы это и есть циклоны и антициклоны. Миста не особо в этом разбирался, он просто в третий раз пошел на круг перемотки каналов, заметил приятные глазу женские формы и остановился. Смотреть на молоденькую ведущую в обтягивающем черном платьице дело занимательное, однако ее точеная фигурка не спасла от приговора в тридцать шесть градусов. В мыслях кометой пронеслось что-то вроде: «Да я же коньки отброшу» вперемешку со словами связками из матерного лексикона. -«Эй, парни вы слышали в субботу тридцать шесть градусов». -«Мы не глухие, Миста, не мог бы ты сделать себя и телевизор немного потише, я тут вообще-то делом занимаюсь». -«Фуго, ты главное не кипятись, как чайник, я вообще уже ухожу». Но закончить Мисте не удалось, истерический вопль Наранчи, как звуковая атака, накрыла всех присутствующих в комнате. -«Миста, если ты уйдешь, Фуго меня убьет, спаси меня, я больше не могу, я не понимаю . Интегралы, производная, логарифмы. Я не понимаю. Миста, не бросай меня, пожалуйста. Через десять минут по пятому должен начаться Рик и Морти, если ты включишь и не уйдешь, он от меня отстанет. Я куплю тебе маргариту двойную. А еще что-нибудь выпить, останься, пожалуйста». В лиловых глазах Наранчи отражалась боль, скорбь и тяготы, кажется, всего рода человеческого. Фуго и правда иногда перегибал палку со своим «репетиторством», как и иногда, вернее сказать, постоянно их импровизированные занятия заканчивались стычками в лучшем случае словесными, в худшем - рукоприкладством. Миста быстро смекнул, что ретироваться надо как можно быстрее, Фуго сейчас походил на грозовую тучу, из которой вот – вот да и пойдет дождь, а того и гляди град посыпется. -«Да это тебе надо идиотина, я ради тебя борозжу просторы интернета, выискивая задания, трачу свое время. Где моя благодарность? Если ты скажешь еще хоть одно слово, я воткну тебе вилку в глаз». -«Ладно ребят я пожалуй пойду» - Гвидо был на тысячу процентов уверен, его поступок не предательство. Ну, а что, Наранче не привыкать выслушивать гневные тирады Панкоты. Тем более спасение утопающих - дело рук самих утопающих. Концепция, конечно, хорошая, однако он - Гвидо Миста по-большому счету тоже тонет, только в отличие от Наранчи, бегство ему не поможет. Ему уже ничего не поможет. Да как боги решили, что такой как он вообще может влюбиться, почему Амур пустил стрелу именно ему в сердце? Она ведь все еще девочка маленькая, беззащитная, хрупкая. Пусть с воцарения Джорно и прошло уже три года, Гвидо уверен, она та же. Молчаливая и задумчивая, как древние алебастровые статуи. Триш с этой дурацкой копной волос, любовью ко всему розовому похожа на карамельку. Да так сильно, что Гвидо съел бы ее, не раздумывая, но только в голове будто блокировка стоит. Ее маленькая, детская ладошка покоится в ладони Джованны, их пальцы переплетены в самый тугой узел, а на лицах у обоих глупая, влюбленная улыбка. Миста ведь не Ирод, он никогда не предаст человека, давшего ему власть, человека, с которым они рука об руку свергали босса. Но только вот Уна постоянно приходит к нему во снах, и жизненные силы почти что на исходе. Ему что вообще теперь не спать? Ему ведь уже давно не четырнадцать, но влюбился он, как подросток, увяз в образе Триш Уны по самые уши. Гвидо хотелось есть, а еще разбить какому-нибудь недоброжелателю Босса голову. Все-таки, несмотря на юный возраст, Джорно умел расставлять фигуры на доске. Правильно сделал, дав именно Мисте упраление новой командой киллеров. Он теперь вроде левой руки босса, а Бруно, предпочитающий решать конфликты дипломатическим путем, правой. На кухне тихо, вроде даже нет никого. Неужели Гвидо может позволить себе такую роскошь, как чашечка эспрессо, под аккомпанемент звенящей тишины. С возрастом он начал понимать Абаккио и его пристрастия к наушникам. Миста подумывал и себе такие же прикупить, чтобы хоть дома отдыхать от гомона, криков ему и на «работе» хватает. -«Я думала, что ты не оставишь Наранчу на растерзание» - Боги за что? Почему во всем этом чертовом огромном доме Триш пристроилась именно на кухне? Почему именно она сейчас сидит на кожаном диванчике, поджав под себя аккуратные босые ножки, печатая что-то длинными, розовыми ноготками. Миста не боится, когда его атакуют сразу двое стендюзеров, знает, всегда найдет выход. Но сейчас, сейчас он пасует, как малолетка, ему просто нечего сказать. Он ведь не кинется к ее ногам целовать бледные коленки. Гвидо не хочет скулить перед ней, как дворовый пес. Он ведь левая рука босса, его уважают и боятся по всей Италии, ему стоит только посмотреть на девушку , и она автоматически готова идти за ним на край света. Любая, но не та, которая нужна ему. -«Миста?» - он не отвечает кажется слишком долго, просто смотрит. Смотреть ведь не запрещено, правда? Ведь много кто откровенно пялится на нее, раздевает глазами. Ей то ли льстит это, то ли она банально уже не замечает на себе рой плотоядных мужских взглядов. -«Ага, я тоже так думал, но с Фуго лучше не шутить, когда он в гневе» - у Триш смех, как звук хрустальных колокольчиков. -«Да уж, да уж, согласна с тобой. Ох, мамочки, на выходных обещают такую ужасную погоду. Может выберемся куда-нибудь покупаться?» Гвидо готов поклясться, что сожми он чашку чуть крепче она бы треснула. - «Прости, Триш, у меня работа» - в последнее время он и правда зашивался. Перестрелки, погони, допросы, ритм кажется еще быстрее, чем когда они, будучи еще командой Буччеллати, защищали Уну. Сейчас у него в подчинении шестеро лучших бойцов Пассионе, готовых по первому зову отдать жизнь за босса. -«Не ври, Джорно сказал, что в выходные ты свободен» - Миста попался на вранье неожиданно быстро. -«Привлеки кого-то другого. Фуго, Наранча, Бруно, Леоне, у тебя к тому же куча подружек. Почему сразу я?» - девчонку явно не обрадовал такой ответ, сидела, как нахохлившийся воробей на ветке. -«Фуго обещал сводить Наранчу в зоопарк, посмотреть на львов. Бруно и Леоне еще вчера уехали в Милан, опять пьют с новым капо». -«Какой же я идиот, что не поехал с ними». -«Чего?» - спустя долгую паузу Триш добавила – «А ты тоже думаешь, что она с кем-то из них спит? Я, правда, все никак не могу понять с кем именно - с Бруно или Леоне» - Гвидо ухмыляется. У них с Фуго спор на эту тему уже месяца как три длится. Панакота ставит на Абаккио, он на Буччеллати. Хотя какая вообще разница. Факт в том, что эти двое точно не очередную оперу в Ла Скала поехали слушать, и точно не делами мафии заниматься. -«Тебе то какое дело, завидуешь? А что Босс?» - во рту становится так сухо, будто Сахара. Когда именно он стал называть Джорно боссом даже в кругу самых близких людей? Что это, уважение или же банальны страх за собственную шкуру? -«Джорно занят, ему там какую-то новую систему слежения устанавливают.» - Миста прекрасно знает, что за «система слежения». Его парни не раз видели босса рядом со светловолосой девушкой, новая пассия, кажется. Она вроде как тоже из Милана, выпорхнула из гнезда нового капо и сразу удачно устроилась под бок к Джованно. У Гвидо иногда проскальзывали мысли, что рыжая капореджиме, как паучиха, везде понаставила своих людей и уже начала плести паутину, в которую они как мотыльки обязательно влипнут. -«Тем боле я, я хочу с тобой» - Миста смотрит на нее не отрывая взгляд, а в голове кадры хаотично сменяют друг друга. Вот рука Джорно лежит на зеленом бархате платья, где-то в районе талии. А вот он заправляет прядь, выбившуюся из замысловатой прически, и проводит пальцами по щеке вниз к шее. А потом они уходят, растворяются среди множества гостей. Миста готов поклясться, что в тот день его развезло так, как никогда раньше не развозило, хотя и выпил он не много, кажется возраст начал брать свое. Триш встает с насиженного места и садиться на стул рядом. Миста всем сердцем ненавидит играть в гляделки, особенно с Триш, особенно, когда она настолько близко, мотни он головой чуть вперед, заденет своим носом ее. У Уны глаза зеленые, как у Дьяволо, и он смотрит в них и видит, одну единственную картину, Босс стреляет ему в спину, за то, что посмел позариться на то, что ему не принадлежит. Когда тонкая ладошка ложится рядом с коленом, Гвидо рефлекторно отдергивает ногу. Мария, за что ему такие страдания? Триш все смотрит ему в глаза и руку убирать не собирается. От нее пахнет чем-то сладким, кажется ванилью. Ну точно, чертовая конфета, только внутри вместо начинки дуло пистолета, упирающееся между лопаток. -«Гвидо, что случилось? Мы в последнее время почти не общаемся, я переживаю» - Миста готов выхватить беретту прямо сейчас и отточенным движением пустить две пули в висок, чтоб уж наверняка. Глупая, наивная дурочка, конечно они не общаются, он ведь не кретин, прекрасно знает, чего можно ожидать от Босса. Гвидо отворачивается, сдается, проигрывает в гляделки. К черту, он готов капитулировать, лишь бы она ушла, лишь бы только убрала руку, лишь бы перестала смотреть таким взглядом. Мисте кажется, что в комнате градусов сорок пять не меньше, еще и воздух весь выкачали. Ему ведь надо что-то ответить, но сил шевелить языком нет. -«Все хорошо, просто много работы». Он мог ожидать чего угодно, но не этого. Триш взрывается, как Везувий, тараторит, срывается на крик, острые ногти больно впиваются в ляжку. Он ее не слушает, старается по крайней мере. Какой же он слабак, раз не может даже повернуться и посмотреть на нее, не говоря уже о чем-то большем. А еще и глава киллеров, смех да и только. Триш дергает его за руку, он не реагирует, впивается ногтями глубже, не замечает. Все происходит слишком быстро, Миста не успевает ничего отследить, предотвратить начатое. Уна поворачивает его голову к себе и целует. Ему бы проявить благоразумие, оттолкнуть подальше и уйти. Съехать наконец из этого проклятого дома и больше никогда не появляться в радиусе километра. Но он лишь запускает руку в копну розовых волос, путает мягкие прядки пальцами. Девичьи губы целуют шею, и Гвидо думает, что возможно ему дадут умереть на родине, в Неаполе. Он готов принять смерть от кого угодно, даже от ребят из собственной команды, только бы она не останавливалась. Гвидо все-таки дворовый пес, помани его и побежит, виляя хвостиком. Триш шепчет на ухо : «отвезешь на пляж в Анцио?» Миста готов прокричать нет, но, почему-то спрашивает о Джорно. Уна кладет руки ему на плечи и говорит в губы: «Я ведь с тобой, а не с ним». Теперь официально Гвидо Миста труп, и ничто уже не поможет. Ведь дело помощи утопающим – дело рук самих утопающих.