Hassliebe: Where is this line?

Бывают дни, когда просыпаешься с предчувствием беды. Когда не понимаешь почему, но червячок сомнения вгрызается с жадностью голодного тигра в мысли. Когда паранойя становится близкой подругой, а тревога укрывает крепче, чем любая мать заболевшего ребёнка. Вот и сегодня Тони проснулась с этим чувством. Каждое утро, уже на протяжении года она жила в непонятном страхе, в ожидании чего-то, что вот-вот изменит её жизнь. Она с трудом разлепила веки и по инерции направилась в ванную чистить зубы, смотреть в зеркало, прямо в свои зелёные глаза и проговаривать про себя: «Это всего лишь мысли, ничего плохого не может случиться, не со мной, не сегодня, никогда» После завершения утреннего ритуала, она, не снимая пижамы, пошла вниз завтракать. Ещё совсем рано, к тому же суббота, поэтому вряд ли родители проснулись. Но Тони часто совершала ошибки, поэтому ей это было простительно. Встревоженные голоса с намёком на полушёпот заставили прислушаться, остановив Моро на предательски скрипучей лестнице. — Мы не можем пойти на это, ты должна понимать: нельзя идти на поводу из-за каких-то нелепых угроз и забиваться в угол, как испуганное животное. Это принадлежало моей семье годами, я не собираюсь так просто складывать руки. — Это говорил мужчина лет сорока, по его хаотично разбросанным морщинкам можно было заметить, что он часто улыбался, но сейчас на жизнерадостном лице не было и намёка на улыбку. Лишь усталость и раздражение. Ему хотелось как можно скорее закончить этот ненужный диалог. — Как ты можешь так говорить? Откуда такая уверенность, что это блеф? Такие люди не уходят с пустыми руками. Слухи появляются не на ровном месте, поэтому надо быть готовыми ко всему. У нас есть более ценное, что мы с тобой можем потерять. Почему ты об этом не задумываешься? В конце концов, это затрагивает не только тебя, но и всю нашу семью. Я хочу, чтобы ты и это брал в расчёт. Женщина же наоборот распылялась: ей многое хотелось высказать, перейти на повышенный тон, чтобы хоть как-то воздействовать на супруга. Но она этого не делала по одной простой причине — там наверху спала её девочка, которая пусть уже и считала себя взрослой, но для своих родителей продолжала оставаться ребёнком, и ради неё женщина старалась сдержать себя. И не только в этом разговоре, но и в том, что называлось семьёй. — Успокойся и возьми себя в руки, я не собираюсь принимать решение только потому, что ты где-то что-то слышала. Я делаю всё ради нашей семьи, ты должна понять это для себя раз и навсегда. К тому же Тони вот-вот проснётся, поэтому я не намерен обсуждать эту тему. — Послушай меня ещё раз, Филипп… Тёмноволосая женщина попыталась ласково взять любимого за руку, но он отдёрнулся от неё как ошпаренный и сказал непривычно холодным голосом: — Разговор окончен, Мария. За время, в течение которого Антуанетта стояла на лестничном пролёте, она так сильно затаила дыхание, что даже забыла как дышать. Но сейчас, услышав как отец разговаривает с матерью, она решила вмешаться, иначе конфликт неизбежен, а под раздачу попадёт всё живое, включая несчастных муравьёв на заднем дворе. — Ма-а-ам, па-а-ап, что-то случилось? Я издалека слышу, как вы пищите друг на друга. И это в выходные, да ещё и с самого утра. Имейте совесть, в конце концов, вы в доме не одни. Она прекрасно понимала, что если начнёт расспрашивать их о том, что случилось, они просто не обратят на неё внимания, или начнут ругать за то, что она лезет в их личные дела. Это была запретная территория, куда ей в последнюю очередь разрешалось совать свой нос. — Ты успела собрать вещи вчера вечером? Через несколько часов уже нужно выезжать, я надеюсь, что ты не забыла о том, какой сегодня день. Отец нарочито оставил без ответа вопрос дочери, не желая даже возвращаться к разговору, который был прерван пару секунд назад. Вся эта ситуация капала ему на мозги. Он искренне не понимал беспокойства Марии. Её излишняя нервозность была во всём. Обычно он мог с этим мириться, но иногда даже для него становилось невыносимо быть пленником её неврозов и сомнений. К тому же ему было крайне неприятно втягивать дочь в семейные передряги, ведь он по-прежнему считал её своей малышкой, не готовой решать взрослые проблемы, её желание принимать участие в семейном бизнесе радовало, но это скорее рассматривалось как несерьёзная попытка отвертеться от колледжа. Прошлый год был полон скандалов из-за безответственного желания подумать годик, куда ей хочется пойти. И она, как и любой подросток, предпочла самый лёгкий, по её мнению, путь — семейное дело. Придя в офис и топнув ножкой, она представляла, что за несколько часов станет квалифицированным специалистом. Тони неловко поморщила нос, услышав вопрос, заставший её врасплох. «Дура, дура, дура» — пронеслось пару раз в голове, она поджала губы под внимательными взглядами родителей, понимая, что сейчас ей придётся изворотливо объяснить, почему ей нужно остаться дома. Фестивали и вечера у костра всегда были чем-то волшебным для мисс Моро, но именно сегодня её лучшая подруга Дженнис предложила пройтись по магазинам, а потом зайти в любимое кафе, где работает Митчелл — парень, который уже давно нравится Тони. И если её тайна откроется, это повлечёт за собой недетский скандал. — Пап, я правда хотела сегодня пойти, но у меня «эти дни». Мне нечего делать на пляже, а сидеть рядом с водой, в которой все плескаются, и с пачкой обезболивающего в руке мне не хочется. Только настроение вам испорчу. Поезжайте без меня, на следующей неделе куда-нибудь сходим. «Что плохого в том, что я всего разок останусь дома, мы постоянно куда-то выходим. Сегодня могу и не пойти вместе с ними, как раз наладят свои отношения» — мысленно оправдывала себя зеленоглазая, подавляя чувство вины от того, что решила солгать родителям. Каким-то волшебным образом они оба восприняли её слова чересчур всерьёз и не стали напирать. Мама предложила сделать грелку и решила, что сегодня пострадавшей положен не вчерашний ужин из холодильника, а пицца или азиатская кухня, любимая всей семьёй. Тони получила удовлетворение от того, что её услышали и под сочувствующие взгляды поспешила удалиться в свою комнату с парой пачек «доритос». В это время её отец потихоньку переносил сумки в старенький рэмблер, доставшийся ему ещё от отца. Филипп Моро — потомок французского эмигранта, приехавшего за лучшей жизнью. Нетрудно догадаться, кто был предметом его восхищения и чью память он упорно старался беречь, продолжая водить старую машину, безопасность которой, мягко говоря, была под большим вопросом. Кроме этого, Филипп решил назвать единственную дочь, вопреки желанию супруги, женской вариацией мужского имени. Во всём, что двигало главой семьи был незримый дух его отца. Иногда Мария глубоко внутри себя радовалась, что не застала этого человека, потому что встреть она «отцепочитателя» во времена, когда его кумир был ещё жив, их отношения либо не продвинулись бы дальше первой встречи, либо в них всегда был бы третий лишний, но признаться в этом она не решалась даже себе. После сделанных наспех дел, они решили ещё пару раз перечислить, что именно Тони пропустит на этом фестивале. Возможно, они сделали это для того, чтобы лишний раз увериться в том, что она не пожалеет о своём решении, и они не окажутся крайними оттого, что не стали на неё давить, а она пропустила множество весёлых событий. Конечно, не обошлось и без нравоучений. Мария, словно курица-наседка, начала в сотый раз рассказывать дочери о том, как нужно вести себя одинокой девушке, оставшейся дома в одиночестве. Не преминём сказать, что во время этого монолога, Антуанетта неоднократно закатывала глаза и не раз умудрялась скрыть своё желание громко зевнуть. — И самое важное: не нужно пренебрегать правилом поздних гулянок. Я понимаю, что тебе это не нравится. В твоём возрасте я тоже хотела возвращаться далеко за полночь, но пока нас нет в городе не нужно этого делать. Папа не сможет тебя забрать, если ты попадешь в беду и даже не думай про дядю Генри: он собирается присоединиться к нам, когда освободится. В этой семье всегда были правила. Большим количеством они не отличались, но следовать им нужно было беспрекословно: не гулять до поздней ночи, не открывать незнакомцам дверь (что уж совсем очевидно) и никогда не заходить в кабинет отца. Последние два правила Тони никогда не нарушала, но подчиняться первому для неё было мучением. Как можно просить о таком, когда всё самое интересное начинается после шести?! Молодая кровь просто жаждала приключений. Если не искать их в ночном городе на пару с лучшей подругой, значит не попасть на них никогда. Поэтому зеленоглазая заверила со всей своей искренностью в глазах и парой слезинок: ей всё-таки плохо, им не о чем беспокоиться. При этом представлении Тони не забыла предусмотрительно скрестить пальцы за спиной. Эта хитрая лиса уже распланировала, как пройдёт её день. — Мы с мамой очень надеемся на тебя, милая. Не заставляй жалеть, что мы оставили тебя совершенно одну. Иначе в следующий раз я приставлю к тебе миссис Браун в качестве наказания. Строгий родитель знал, как приструнить попытку дочери ослушаться его, хотя он с трудом сдержался от того, чтобы не рассмеяться от воспоминаний об этой женщине. Антуанетту же неприятно передёрнуло от всплывших в памяти образов, поэтому она только сдавленно улыбнулась на этот опус. Ох уж эта миссис Браун! В детстве она часто оставалась с Тони, и оттого мисс Моро терпеть не могла горелые пироги, пересоленный суп и её вредного рыжего кота Саймона, что её четырнадцатый день рождения прошёл особенно «радостно». Больше эта женщина здесь не бывала, и хулиганка могла оставаться дома одна.  — Я обещаю, — с уверенностью протянула Антуанетта и улыбнулась во все тридцать два своему отцу. Получив поцелуй в щёку от мамы, Моро-младшая обошла, как она называет машину в своих мыслях — «драндулет». А потом остановилась напротив водительской двери, где Филипп уже отрегулировал сидение и лишь поглаживал руль, ожидая, пока его малышка даст ему фирменный удар кулаком о кулак.  — Может, вы останетесь дома? — Тони тут же запнулась, словно не хотела произносить это, но кто-то вытянул из неё эту фразу, которая больше просьба, чем вопрос. На лице отца тут же появилось сожаление, и он взял дочь за руку. Ему совершенно не хотелось оставлять свою девочку одну дома, да ещё и когда она очень любит праздничные мероприятия. Он бы наплевал на всё и остался дома, с семьёй, но на фестивале было необходимо встретиться с инвесторами, которые помогут их бизнесу стать одним из самых востребованных на рынке продаж. — Ты знаешь, что я никогда бы не поехал без тебя, но обстоятельства требуют. Всего один подписанный контракт и наш бизнес выйдет за пределы города. Я делаю это для нас, всегда помни об этом. И не забывай, что мы с мамой тебя очень любим и самое главное, — на этих словах Филипп закашлялся, посмотрел дочери прямо в глаза и сказал: — Моя дорогая Антуанетта, никаких мальчиков. Если хотя бы один появится у нашего порога, я обязательно узнаю и тогда лично поговорю с этим Дон Жуаном. После этих слов они уехали, а Тони ушла домой, предвкушая сегодняшний день и его потенциальное продолжение.