героиновый сон

моя долбаная жизнь похожа на героиновый сон — концептуальный, красивый, пустой. твой ангел у дьявола на контракте, сейчас он едет проспаться в медленный гипермаркет.

  «Юная девчонка бегает по поляне, ярко освещённой горячими лучами солнца. Она улыбается, смеется и весело кружится в танце. Ее родители устроились неподалеку, на небольшом полосатом пледе, они говорят о чём-то своем, но не отводят глаз от дочери, что так резво скачет по траве.    — Эйли, ты, должно быть, проголодалась, — подзывает мама и распахивает свои объятья, — Беги сюда, котёнок!    — И всё-таки, стоит записать тебя на танцы, — говорит папа, — Уверен, ты будешь лучше всех.    Восьмилетняя малышка делает последний поворот в прыжке и грациозно разводит руки в разные стороны, после чего бежит к родителям с лучезарной улыбкой на лице. Эйли подбегает к маме и падает головой на ее колени. Она закрывает глаза, морщась от солнца и смеется. Она счастлива.»    Я просыпаюсь. С трудом открываю глаза и понимаю, что это был лишь сон. Но как бы мне хотелось вернуть всё назад, кто бы только знал. Как хочется вновь взглянуть в теплые мамины глаза и утонуть в ее нежных объятиях. Но вместо этого чувствую ужасную сухость в горле, боль в голове, ногах, руках, да и вообще во всём теле. Едва поднявшись на локтях, я начинаю оглядываться: вокруг горы мусора, бутылок, окурков и... шприцов?! Чёрт возьми. Что происходило этой ночью? Однако спросить не у кого, хотя в комнате лежат ещё четыре человека помимо меня, они либо спят, либо без сознания, либо просто мертвы. Пытаюсь встать, но тело и не планирует меня слушать.  Приложив огромные усилия, вложив в это дело все свои силы, я наконец поднялась на ноги и осмотрелась. В лице парня, раскинувшегося на диване я узнала Дэрила, человека, благодаря которому я и оказалась здесь, именно он привёл меня к такой жизни.    Опираясь руками о стены, иду на кухню и судорожно прошариваю все шкафы в поисках стакана, но не найдя ничего подходящего, открываю кран и прислоняюсь к нему, чтобы попить воды и хоть как-то прийти в себя. Ледяная вода стекает по моим щекам к ушам и шее, и я наконец чувствую немного освежения и потихоньку начинаю просыпаться. Прикладываю мокрые руки к глазам и лбу и просыпаюсь окончательно. Понимаю, что нужно сейчас же убираться как можно быстрее и дальше от этого притона, пока отец не хватился меня и не начал обзванивать все морги страны. Захожу в комнату, где не так давно очнулась, нахожу свою джинсовую куртку, сумку и телефон.    «Тридцать четыре пропущенных от "Папа"».    Твою мать. Видимо уже представляет, как найдет меня мёртвой и сойдёт с ума от горя. Мигом выскакиваю из коттеджа и ловлю попутку. Спустя полчаса я уже стою на пороге своего дома и думаю о том, что сейчас будет. Пара поворотов ключа и я внутри. Стараюсь тихонько пройти на верхний этаж, но предательский скрип ступеньки выдает меня с потрохами. Из гостиной тут же вылетает уставший и взволнованный папа.    — Ради всего святого, Эйли! — он крепко прижимает меня к себе, — Я же просил тебя предупреждать меня, если идёшь к этим идиотам. Ты же знаешь, что я переживаю.    — Пап, мне девятнадцать лет, я имею право сама распоряжаться своей жизнью. Я уже не маленькая девочка, за которой нужен глаз да глаз. И эти идиоты — мои друзья, — я натянуто улыбаюсь, пытаясь донести до него смысл сказанных слов.    — Кучка отбросов общества и наркоманов тебе не друзья, пойми уже наконец. Однажды они сведут тебя в могилу, припомни мои слова. Эйли, ты — единственное, ради чего я живу, у меня никого кроме тебя нет. Ради твоего старого папаши, прошу тебя, предупреждай, если пропадаешь куда-то, — мне начинает казаться, что это не просто беспокойство о том, что я попала в «дурную компанию», а что-то большее, однако сочетание слов «старый папаша» меня смешит.    — Тебе всего сорок четыре года, о какой старости идёт речь? — спрашиваю я, не скрывая смеха.    — Ей-богу, дочь, ещё парочка вот таких бесследных пропаданий на несколько суток, и я постарею еще лет на двадцать.    — Ладно-ладно, пап, буду предупреждать в следующий раз. Прекращай так переживать, что может пойти не так?     Действительно, что же может пойти не так. Сегодня я очнулась на полу в комнате, так и кишащей пьяных и обдолбанных бездвижных тел, а завтра? Чёрт, в какой момент жизни я повернула не туда... До чего я докатилась, во что я себя превратила... Даже и думать не хочется. Хочется лишь упасть на мягкую постель, а затем и вовсе исчезнуть. Но и этого я себе позволить не могу, поскольку должна быть в универе уже через два часа и сорок две минуты. Снимаю с себя одежду, насквозь пропахшую смесью запаха дыма и спирта, выбрасываю ее к чертовой матери, и наконец залезаю под прохладный душ.    Привожу себя в порядок, но решаю наплевать на макияж и просто поспать. Да, это именно то, чего мне сейчас хочется.   «Темноволосая девочка сидит на скамейке в больничном коридоре и смотрит в пол пустым, невидящим взглядом. Она встревожена, расстроена, раздражена. Она боится того, что может произойти. Ей страшно остаться без её любимой мамочки, что целовала её каждое утро и перед сном; что постоянно заплетала ей в школу пару французских косичек; что всегда смотрела на неё таким теплым, ласковым и любящим взглядом... Ей всего четырнадцать лет, она не может потерять самого близкого человека во всей вселенной так рано. Отец пытается подбодрить её, говорит, что всё будет хорошо, но и в его глазах читается неподдельная смесь страха и боли.   Наконец распахивается дверь операционной. По блестящему кафелю раздаётся шорох бахил и глухие шаги доктора. Подняв на него взгляд, девочка замечает его уставшее и расстроенное выражение лица. Его глаза выражают явное сочувствие. И ей это не нравится. Она медленно начинает догадываться, что он сейчас скажет, но отказывается в это верить и закусывает губу в ожидании.    — Мне очень жаль, — произносит доктор, глядя в взволнованные глаза отца, — Мы сделали всё, что было в наших силах. Повреждения на теле Миссис Рэймонд оказались слишком тяжёлыми, были задеты внутренние органы...    Дальше ни отец, ни дочь уже не слушали. Боль потери матери полностью затмила разум, а по щекам тут же потекли водопады слёз. Ей не хотелось верить в то, что это всё происходит на самом деле, что это не очередной кошмар, после которого она проснётся вся в холодном поту, побежит в комнату родителей и обнимает маму. Мамы больше нет. И осознание этого раз за разом ударяло топором прямо в солнечное сплетение и отдавалось невыносимой болью в каждой клетке тела. В конце концов, эта боль становится настолько сильной и ужасной, что девочка не выдерживает и кричит на весь этаж, уже не стараясь себя сдержать».    Я просыпаюсь уже второй раз за утро и снова от дурного сна. Холодный пот стекает по моему лбу, щекам, по коже бегут мурашки, но побежать и обнять уже некого. Поэтому успокаиваться приходится собственными силами. Иду в ванную комнату и смотрю на свое отражение в зеркале. В ушах по-прежнему отражается крик девчонки в больничном коридоре. Я помню как кричала, не жалея собственной глотки и чужих ушей, я вылила всю свою боль в крик настолько громкий и отчаянный, что в конце концов сорвала голос. Помню, как болело горло, глаза, сердце, как я задыхалась от нехватки кислорода и захлебывалась слезами. Кажется, в тот самый момент моя жизнь свернула не в тот переулок. А самое отвратительное — винить в этом некого. Кроме как саму себя.    Всплываю из глубин своих мрачных мыслей на поверхность, в реальный мир. Снова смотрю на образ девушки перед собой. Пугающие до чёртиков синяки под отёкшими глазами, взгляд а-ля «мертва внутри» и опущенные уголки пухлых губ. Я превратила себя в чудовище из детских ночных кошмаров. Я стала той, кем так боялась стать — человеком без цели в жизни, без мечт, без амбиций... Человеком, чья жизнь — пустое, бессмысленное существование, до краёв наполненное ненавистью к себе от того, что не могу заставить себя изменить свою жизнь. А не могла я этого сделать, потому что моя жизнь была дерьмом. Замкнутый круг.    Но кто бы знал, что это было лишь началом конца. Кто бы только знал, насколько изменится моя жизнь. Однако не в лучшую сторону.