Маленький братик

Гермиона чувствовала нарастающее в груди беспокойство и спешила с бинтом и чашей для раствора наверх. Вопрос Джорджа насчёт его уха застал её врасплох, и она замерла в дверях, не в силах произнести ни слова. Впрочем, Фреду сейчас было куда тяжелее, и она смотрела, с каким мужеством он держался, глядя брату в глаза. — Да кто тебе сказал, что ты уродец? Джорджи, да ты взгляни на себя, ты же у нас теперь самый очаровательный! Джордж не повелся на эту лесть и только сильнее нахмурился. — Так ты не сможешь сделать его настоящим? — печально он переспросил, держа на ладони игрушечное ухо. — А если попробовать? Хотя бы разик, а? Фред помрачнел и был вынужден сказать правду. — Прости, братик, это невозможно. Заклинание, которое это сделало… — Так ты даже не пробовал! — отчаянно возразил Джордж. — Так и смысла нет. Понимаешь, есть вещи, которые не изменить. Джорджи, да ты и без этого ушка выглядишь не хуже, чем… — Конечно, тебе легко говорить, ты-то большой и у тебя два уха, — обиженно перебил братик, — и волшебная палочка есть! И никто в тебя не тыкает пальцем! — он в злости швырнул злосчастное ухо в сторону, пнул торчавшую из-под кровати машинку и повернулся к Фреду спиной. Гермиона наконец отмерла и прошла в комнату. Джордж стёр здоровой рукой застилавшие глаза слёзы обиды и шмыгнул носом, пока Фред готовил в чаше раствор, а Гермиона распаковывала бинт. Несколько раз они растерянно переглядывались между собой, но не находили слов. — Джордж, повернись, пожалуйста, — попросила Гермиона. — Джордж… руку тоже надо обработать, чтобы не болела. Мальчик нехотя подчинился, но продолжал угрюмо смотреть в пол. — Так нечестно, — жалобно он проговорил, пока Фред забинтовывал ему руку. — Совсем-совсем нечестно. Гермиона поняла, что открыла рот, но так и не произнесла ни слова. Атмосфера растерянности и безысходности к вечеру воцарилась и на кухне. Когда Джордж, неохотно поев, оставил на столе ложку и молча ушёл, все взрослые тоже потеряли аппетит и интерес к чему-либо другому, кроме него. — Вот лучше бы о новом ухе для Джорджа позаботились, чем думали, в какую школу его отправлять, — хмуро высказался мистер Грейнджер. — Папа, — устало протянула Гермиона, — я же тебе объясняла — это тёмная магия, после неё невозможно ничего исправить. — Ага, как школу разрушить, кости отрастить, память родителям стереть… — Папа!.. — …так это вы можете «исправить», ничего страшного, а как несчастное ушко ребёнку вернуть, так всё, «тёмная магия». А я вот, знаешь, магией не обладаю, но могу на пустое место зуб поставить, и не отличишь потом, если не специалист, от родного. Мистер Грейнджер покачал головой и встал из-за стола. — Грош цена тогда этой вашей «магии», если она на такую ерунду не способна, — прибавил он напоследок, поцеловал жену в щёку и вышел из кухни. Гермиона настороженно посмотрела на Фреда, но он был и без того непривычно смурной, что на высказывание её отца не отреагировал. — Неужели ничего нельзя сделать? — озабоченно спросила миссис Грейнджер. — Разве у этих ваших целителей совсем нет никаких средств? Её вопрос остался без ответа. Гермионе стало настолько невыносимо, что она потеряла уверенность в собственных же словах и положила свою ладонь поверх ладони Фреда. Он очнулся от занимавших его мыслей и перевёл на неё взгляд. — А может и вправду сводить Джорджа в Мунго? Вдруг с этим нам смогут помочь и… — Ты серьёзно? — мрачно уточнил парень. — Хочешь, чтобы Джордж расстроился ещё больше, когда ему там скажут, что он не только безухий, но ещё и сквиб? — Не переиначивай! — раздражённо откликнулась девушка. — За всё время только твоя мама утверждала, что не может вырастить Джорджу ухо, а она далеко не целитель, так что… — Вообще-то ты говоришь о моей маме! — Вообще-то я говорю о твоём брате! — Дети, да что с вами?! — остановила их перепалку миссис Грейнджер. — Джордж и так расстроен, а вы хотите, чтобы бы он ещё услышал, как вы ругаетесь? — Прости меня, я погорячился, — тихо проговорил Фред, — и вы простите, — прибавил он и поднялся из-за стола. Миссис Грейнджер проводила его взглядом и укоризненно посмотрела на дочь. — Что? — возмутилась Гермиона. — Разве я не права? Это же он упёрся рогом и считает свою маму чуть ли не знатоком во всей!.. — Потому что она его мать! А твоя «правота» ещё не даёт тебе права задавливать других, — отрезала в свою очередь миссис Грейнджер и тоже вышла из кухни, от расстройства махнув рукой в сторону грязной посуды. Гермиона всплеснула руками, оставшись на кухне одна, с неприятным ощущением, словно сделалась виноватой. Чтобы унять поднявшуюся в ней бурю чувств она подошла к раковине и занялась мытьём посуды. Это отвлекло на какое-то время. Затем девушка поднялась по лестнице и направилась к своей комнате. Джордж сидел за столом, придавив перевязанной рукой альбомный лист, синий карандаш в здоровой руке активно ходил вверх-вниз, что-то закрашивая. Стоявший рядом Фред видел, что брат в жутком настроении, и явно не знал, что ему с этим делать. — Я вот этот тогда возьму, — произнёс он, держа в руке один из рисунков, — по-моему, у тебя здорово получается. Это же мы втроём с Гермионой, верно? Джордж молчал и не поднимал головы, только карандаш в его руке продолжал усердно работать. Фред поблагодарил за рисунок, и Гермиона столкнулась с ним в дверях. — Фред, знаешь, я, наверное, тоже погорячилась насчёт… — В магазине повешу, — проигнорировав её, сказал он, разглядывая рисунок, точно это был шедевр из картинной галереи, в котором крылся тайный смысл. — Будет меня радовать там. — Да… он очень милый, — неуверенно согласилась Гермиона, посматривая на нелепого человечка в виде себя. — Фред, я… — Когда собираешься в Мунго? — Что? Она растерялась, когда Фред наконец посмотрел ей в лицо. В его голосе слышалась только усталость, нежели обида, и от этого ещё больше стало не по себе. — Брось, ты же всё равно туда сходишь, буду я против или нет, — он повернулся и глянул на брата. — Просто не хочу, чтобы ему там снова стало страшно. Так когда ты собираешься в Мунго? — Ну… завтра, да, думаю, завтра утром будет в самый раз. — Отлично. Значит, завтра утром я зайду. — Фред… Парень махнул рукой на прощание и поспешил по лестнице вниз.

***

— А разве нельзя, я не знаю, эту… мёртвую кожу немного порезать, образовать на её месте новую, а там уже и вырастить ухо? В нём ведь нет костей, одни хрящи! — Мисс Грейнджер, по-моему, вы переворачиваете всё с ног на голову. Целебные зелья и заклинания работают не совсем так, как вам хо… — В смысле «не совсем»?! То есть вы и сами не до конца уверены и то, что я предлагаю, вполне возможно? Фред, сидевший на больничной лавке, больше не мог слушать то, что творилось в кабинете главного целителя, и выдернул из уха удлинитель. Гермиона, конечно, иногда поражала его своими знаниями и упрямством, но сейчас, когда она рьяно двигалась к цели и дошла даже до руководства, ему сделалось не по себе от мысли, что она там предлагает «немного порезать» его брата. У магглов, конечно, иной подход к лечению — отец и тот когда-то швами восхищался — но «резать» Джорджа… Зверство какое-то. Парень покачал головой и убрал удлинитель ушей в карман. Джордж тихо сидел рядом и держался за край его свитера, словно боясь, что если отпустит, то останется один. Фред мысленно себя отругал за невнимательность, разжал пальцы брата и взял его за руку. — Знаешь, а чего мы вообще здесь сидим? Пошли лучше в буфет, возьмём там чаю, сладкого… — А как же Гермиона? — обеспокоился Джордж. — Она же нас потеряет. — Это вряд ли, Гермиону скоро если не все, то половина целителей в лицо знать будут. Она нас и без чар найдёт. Идём! И Гермионе заодно что-нибудь возьмём. Джордж едва плёлся рядом, то и дело оглядываясь или настороженно посматривая на очередного целителя или больного. Фред не выдержал этой пытки и взял его на руки. Братик приобнял его за шею, и на душе сразу же сделалось как-то спокойнее. В буфете они умилили пожилую волшебницу, посчитавшую их за отца с сыном, и та вызвалась не только помочь им с выбором, но и отлевитировала их тарелки с пирожными и чашки к ближайшему столику. Фред смущённо поблагодарил и усадил Джорджа на стул. В отличие от брата есть ему совсем не хотелось, и его взгляд периодически возвращался ко входу. Гермиона вот-вот должна была прийти, злая и мрачная, не добившаяся своего. Фред взял было чашку, но в тот же момент её выронил, и на полу вперемешку с осколками разлился сладкий чай. Гермиона сияла, спеша к ним, а это могло значить только одно — своего она добилась, и ухо у Джорджа будет.