В логове врага

      

Thomas Newman — Gehenna

      ОсобнякУзумаки, 02:03       Слух и все чувства обострились, стоило поймать запахи, навевающие на что-то знакомое, отзывающееся в сердце мелкой дрожью. Пробудившись, Настя не смела выдать себя даже простым дыханием. Точно затаившийся зверек, она прислушивалась ко всему, что могло натолкнуть ее на разгадку своего положения. Лежавшие на простынях ладошки приятно обволакивало ощущение шелка. С правой от нее стороны сопели с тихим свистом, щекоча размеренным дыханием ее лицо.       Одеревеневшие мышцы отзывались ноющей болью, но девушка старалась не концентрировать на этом внимание. Спустя долгие минуты выжидания она всё же решилась раскрыть правый глаз. Единственный источник света обнаружился с другой стороны двуспального футона. По деревянным стенам ползли маленькие звездочки, ангелочки. Привыкнув к плотному сумраку, голубые глаза метнулись к человеку, что лежал подле нее.       Пара секунд длилось замешательство — а после Настя вскочила с кровати, будто бы током прошибленная. В этот же момент пробудилась и хозяйка дома. Еще не отошедшая от собственных кошмаров, она быстро отыскала выключатель настенной лампы.       Спальню затопил теплый свет, развеявший всякие страхи и сомнения.       — Тише, успокойся. Тебе здесь нечего бояться. Ты дома, — улыбкой она успокоила гостью, с особой бережностью обхватывая ту за руку.       Настя глянула на их переплетенные руки, и в ее холодном, закостенелом взгляде не отразилось даже бликов лампы. Не глаза, две бездонные пустоты поднялись к лицу Узумаки, заставляя ту испытывать некое чувство вины за содеянное.       — Что происходит, Наруто? — в голос просочилась холодная сталь. Наследница Минато отвела взгляд в сторону и тихо нашептала, с грустью и просьбой не ругать ее за простое человеческое желание:       — Я захотела увидеться.       — Это было крайне опрометчиво с твоей стороны, — с плотно сжатых губ сорвался тягостный вздох. Ступив на татами, Настя осмотрела спальню, в которой еще ни разу не была. Судя по традиционному, довольно сдержанному стилю, они сейчас находились в личном особняке клана Узумаки.       За открывшейся сёдзе обнаружился небольшой балкончик, откуда открывался прекрасный вид на цветущий сад, небольшую речку, через которую был перекинут каменный мостик. Девушка прошлепала по деревянным половицам и перегнулась через кованые перила, опираясь о них локтями. Вскоре за спиной возникла Наруто. Поверх шелковой сорочки она накинула легкий халатик, а свою гостью укутала в теплый шерстяной плед.       Прижавшись к ней со спины, Узумаки положила подбородок на плечо и с преданностью посмотрела в глаза названной сестренки.       — Я сделала всё чисто, даттебайо. Никто в академии не догадается, где ты… Пара часов у нас есть в запасе. Неужели ты не рада, Цуми?       Задумчивый взгляд мазнул по темной чаще леса, что окружил поместье тишиной, настолько безмолвной, спокойной. На время мысли прекратили бередить ее уставшее сознание, и девушка выдавила из себя фальшивую улыбку.       — Конечно же рада, просто немного волнуюсь за свою легенду.       С этими словами объятия вмиг стали крепче, а радость в глазах Наруто еще ярче. Хоть время на часах было позднее, младшая Громова не стала отказываться от предложенного ужина. Держась за руки, девушки прошли по коридорам огромного поместья, о котором хозяйка охотно рассказывала, параллельно демонстрируя каждую вещь, доставшуюся ей от потомков. Старинные вазы, привезенные из Китая, целая коллекция холодного оружия, доставшаяся Наруто от прапрадедушки, настенные гобелены, которые когда-то привезли из Персии, цепляли совершенно пустой взгляд. Настю никогда не интересовала ни история, ни культура всяких стран — лишь наука была для нее превыше всего… и Сасори, который, наверное, сейчас беспокоится, волнуется за столь неожиданную продажу.       А может он развлекается с этой курицей белобрысой!       Зажатые в руке хаси надломились, и Настя попросила их заменить. Порхающая от холодильника к плите, хозяйка расставляла вокруг гостьи приготовленные яства, сладости, фрукты. Ее переполняло счастье, она хотела угодить этому человечку, чтобы улыбка на лице сестренки была шире и лучезарнее.       — Я… приготовила твое любимое блюдо, — перед Настей поставили большую тарелку с ароматно пахнущей пастой. Девушка вмиг оживилась, приметив морепродукты. Под ложечкой неприятно засосало, и она разом съела несколько онигири, которые обнаружились на другом блюде. — И конфет купила.       Наруто присела напротив гостьи и подперла подбородок сцепленными руками, любовно наблюдая за своей сестренкой. Появление вазочки с шелестящими конфетами отразилось в ее глазах особой радостью. Сладкое Настя обожала, наверное, так же сильно, как и Сасори. Ее любовь к конфетам не передавалась словами. Зависимость возникла еще с детства, когда отец выдавал ей шоколадную конфету за правильно выполненное задание. Уже в раннем возрасте она пробудила любовь не только к сладостям, но и всему, что было связано с химией. «Когда-нибудь ты станешь продолжательницей моих идей, Анастасия. Ты обязательно изменишь этот мир. Я верю». И она верит в эти слова. Единственный родитель уже давно ушел из жизни, но вот сама Настя по-прежнему хранит его образ в своей памяти, оберегая теплые воспоминания подобно самой бесценной жемчужине в их огромном мире…       — Тебя там хорошо кормят? Бьет кто-нибудь? Ты мне только скажи, и я…       Весь поток мыслей пресекся ровно в тот момент, как Настя столкнулась с пытливым взглядом Узумаки. Набив рот лапшой, она отрицательно мотнула головой.       — Фсе ф порядке. Сасори меня оберегает.       — Ты кушай, кушай, — на выдохе прошептала блондинка. — Такая худенькая…       — А ты совсем побледнела, — рот вытерли салфеткой, и Настя бросила на названную сестру осуждающий взгляд. Одну из самых вкусных конфет, шоколадную, с ванильной патокой внутри, она толкнула в противоположную от себя сторону. Хозяйка дома взяла предложенную сладость, не понимая. — Поменьше работай, Нару.       — Сейчас период такой… — в тихий голос просочилось слишком много усталости, что неожиданно залегла под глазами богатой наследницы. Зарывшись в свои волосы, она безумно посмотрела в стол, позволила себе быть настоящей, не той куклой, которую все видят. Перед Настей можно быть собой — она поймет, она всегда понимала чувства такого же несчастного, поломанного ребенка. — Эти похищения… Еще Мадара на меня каждый день давит, требует отдать ему контрольный пакет акций. Когда уже всё закончится? Я устала, не могу выносить это всё одна… — тут она бросила на гостью умоляющий взгляд, нашептывая… — не хочу с тобой расставаться. Побудь со мной хотя бы эту ночь, прошу, даттебайо.       В ответ она получила мягкую улыбку, сокрывшая в себе желание покинуть этот дом. Обрадованная, Наруто выскочила из-за стола, чтобы подготовить ванну для сестренки. А та продолжала сидеть на кухне, без особого энтузиазма поедать лапшу — и думать, разглядывая сумрак, сгустившийся за окнами. Мадара начал создавать ненужные проблемы, он тянется к тому, что ему не принадлежит. Такое препятствие может нарушить все планы.       Пора бы заняться тем, ради чего я и пришла в академию       Из вазочки взяли конфету в синей обертке, на которой было написано русскими буквами — «Мишка на севере». Перед внутренним взором появилось воспоминание, давно оставленное в детстве: как маленькая девочка, спасаясь бегством из горящего здания, сжимает в ладошке черную флешку. Этот предмет уже давно уничтожен, однако его данные, наследие отца, до сих пор живо в другом носителе. И любимая дочь продолжит начатое родителем.       Она еще отомстит убийцам своей семьи.       

***

      

Bear McCreary feat. EivørPálsdóttir — Ashes

      Академия, 05:45       Новое утро стало для Итачи самым необычным из тех, что он встречал последние пять лет. До этого дня он постоянно пробуждался в холодном поту, страшась вернуться в свой самый страшный кошмар, вцепившийся в его душу словно ядовитый паразит. Призраки прошлого отравляют существование, лишают всякого желания двигаться вперед — к свету, куда он тянется из обволакивающей тьмы. Он уже и не думал, что увидит на горизонте хоть один проблеск надежды… Вчерашний вечер многое изменил, заставив осмыслить свое прошлое, настоящее. И возможное будущее, которое внезапно замерцало ярким огнем.       Расслабленный взгляд скользнул по копне рыжих волос, рассыпавшихся на оголенной груди. Полученная в бою рана была переклеена широким пластырем, который бы стоило сменить. Но одна только мысль о том, что ему придется выползти из теплых объятий напарницы, отразилась глубоким нежеланием. Итачи посильнее опутал напарницу рукой вокруг талии, прижимая к себе. Вот только вернуться в сон ему не позволил тихий голос, раздавшийся с ее стороны.       — Как спалось? — уснувшая под боком парня, с ощущением покоя на душе, девушка перелегла к нему чуть ближе, оставляя на губах воздушное тепло, откатившееся к животу мелкой дрожью.       — Поразительно, но впервые без кошмаров, — на заспанном лице отразилась благодатная улыбка, которая затем утонула в новом поцелуе. Теперь Итачи увлек губы напарницы в более сладкой, долгой нежности, смакуя на вкус ее тепло, зарываясь пальцами в густых волосах, источающих тонкие нотки гари. — Доброе утро, напарница…       Одно краткое мгновение, и девушка оказалась перетянута к нему на грудь, чтобы ее невесомая тяжесть задавила в нем остатки чудовищного и одинокого прошлого. Даже пронзившая боль не оттолкнула от желания познать женскую ласку, поддаться внезапному порыву побыть человеком. Так долго он сторонился этих слабостей, что и думать перестал о столь приятной радости.       Накачанными руками он сковал девушку в объятиях и вновь отыскал ее губы своими. На чувственной плоти возникло будоражащее давление, что низ живота полыхнул похлеще яркого, обжигающего костра. Желание стянулось тугими ниточками, которые проникли в каждую клеточку тела. Внезапно в висках запульсировала разгоряченная кровь, заставив Итачи оградиться от слишком дурманящей близости.       В зеленых глазах блеснуло непонимание, стоило поцелую смениться холодной пустотой.       Катя уселась на парне и промежностью внезапно ощутила причину такой отстраненности. Уши обоих загорелись от смущения, но девушка и не подумала отступать. Она лишь смахнула с плеч спутанные волосы, а после уселась прямиком на мужское возбуждение.       — Ты думаешь, это хорошая идея? — просипел Учиха, широкими ладонями обхватывая бедра напарницы. Из-под задравшейся футболки показались резинки черного белья. Подушечками пальцев, загрубевшими от многолетних тренировок, он провел по ткани и неожиданно для себя продолжил вести по бархатистой коже, поднимаясь выше, задирая футболку, под которой скрывалась опасная красота. За вчерашний день он увидел в Кате не просто девушку, и довольно красивую: она показала себя опасным противником, хладнокровным и не знающим пощады. Но в то же время этот человек не лишен устремлений пожертвовать собой ради других. В любой момент она готова была отдать собственную жизнь за сестру…       Ему такой отваги никогда не хватало — и когда пришло время выбирать, когда настал момент оправдать свой статус «старшего брата», он позорно струсил, отворачиваясь от самого дорогого человека, нуждающегося в поддержке своего аники.       — Я тебя ещё за спасение не поблагодарила, — в глазах девушки блеснули озорные огоньки, отогнавшие последние сомнения.       — Тогда позволь и мне…       Итачи присел на кровати, горячими губами прижимаясь к уголку раскрывшегося рта. Россыпь влажных поцелуев потянулась по изгибам шеи, с каждым прикосновением внутри взрывался маленький фейерверк из необычных ощущений. Растворившаяся в жаре напарника, девушка отклонила голову назад, цепляясь за его плечи, и ощутимо проехалась по возбужденному бугорку. Ее футболку вскоре бросили на пол. Острые соски мазнули по мускулистой груди, разрывая мурашками низ живота. Сознание обоих растеклось блаженной негой, весь мир потух, лишившись всяких красок. Итачи видел только ее — и впервые чувствовал себя по-настоящему живым.       Пара терялась в прикосновениях друг к другу, горячих, невесомых поцелуях, переплетающихся с дыханием второго. Руками Катя обхватила лицо напарника и жадно поймала ртом почти неслышный хрип, что рвался из его груди. Она подвиливала бедрами, размазывала липкую влагу, насквозь смочившая ее белье. Такие потирания о плоть приводили парня в неистовое наслаждение, и вскоре терпеть подобную пытку стало совсем невмоготу. Он столько лет одергивал себя от простых человеческих потребностей, из-за чего сейчас горел желанием вогнать многолетнее воздержание в свою напарницу.       Секунды хватило, чтобы решиться на близость — и он не заметил, как оказался сверху, над такой же ошеломленной девушкой.       Ее глаза сейчас переливались живым блеском, яркими эмоциями, в которых захотелось утонуть, чтобы впредь не испытывать давление прошлого.       Горячая ладонь повела по оголенному бедру, прижимая к себе, сокращая расстояние между их телами. Итачи склонился к мягким устам, с которых сорвалось почти беззвучное:       — Я девственница. И… отношений с парнями ещё не было.       Неожиданное признание разрослось перед ним в подобие стены. Сглотнув, брюнет заглянул в один изумрудный глаз, затем его сознание завлек второй, не менее красивый. И даже сейчас эта девушка удивляет, возносясь в его глазах. Такая чистая, невинная. Откуда ты пришла?       — У меня тоже…я имел ввиду отношений. И девушки, — неловко ответил и сполз на кровать, прислоняясь спиной к стене. Реакцией на такое признание стал глубочайший шок, которым вспыхнули глаза Екатерины.       — Серьезно?! — прохрипела она, и Учиха отвел взгляд к женской груди, небольшой, но от этого не менее привлекательной, как и остальное тело напарницы. Она была идеальна. Непохожая на других. Цвет ее волос притягивал, словно ты всегда тянешься к солнцу. Вокруг курносого носа рассыпались веснушки, к каждой хотелось прикоснуться. Но даже это меркло на фоне ее глаз, похожих на живые изумруды; в таких не страшно было и потеряться. — Да ты же первый красавчик в академии!       От услышанного Итачи немедля спустился с небес, перебираясь на край постели. Со стула он забрал аккуратно повешенные штаны, но тут же и застыл, погрустневший.       — Детство тяжелое.       — У всех оно было нелегким, — со спины к нему прижалось согревающее тепло, и в следующий миг он встретился с улыбчивыми глазами, лучащиеся той нежностью, что постоянно даруется сестре, — но это не повод становиться вечным девственником.       На какое-то время в спальне повисла тишина, удрученная. Пока Итачи метался от одной мысли к другой, Катя взяла из шкафа сменную одежду с полотенцем, взглянула на себя в зеркало, отмечая множество синяков на теле.       — А ты не хочешь…       Она усмехнулась, не отрывая взгляда от своего отражения.       — До конца своих дней уж точно лишусь невинности. Просто момента и… человека подходящего не…       — Я имел в виду наши отношения.       Внезапное уточнение повергло девушку в замешательство, которое поспешили развеять спокойно, без лишних эмоций, укрывшихся за неизменной маской бесстрастия. Итачи встал напротив девушки, смотря в ее зеленоватые омуты.       — Ты не хочешь стать не просто напарниками, а парой?       Похлопав ресничками, Катя застыла. Она пробежалась глазами по человеку, приближенному к Мадаре. Как до этого вообще дошло? Где она ошиблась, расположив Итачи к себе с такой стороны? И что ей теперь ответить?       — Это так…       — Неожиданно, — улыбнувшись, Учиха почесал висок. — Я понимаю, просто мне сложно дается сближение с людьми. А ты очень необычная, Катя.       На последнем слове от сделал сильный акцент, вкладывая побольше нежности, а также мысли, что эта связь для него не мимолетна. Он не бегает за юбками, не бросает человека наедине с трудностями — и на него всегда можно положиться.       — Да я как бы и… не против, — девушка ответила так неловко, растерянно, что и сама не поверила в сказанное. Она лишь поцеловала Итачи. И в этом поцелуе смешалось чересчур много сомнений, которые неожиданно всколыхнулись с глубин ее лживой души. Сможет ли она до конца держаться и смотреть на всех Учиха как на потенциальных врагов? Что я стану делать, когда ваш клан будет уничтожен?       

***

      

Seasoned Oak — Daniel Pemberton

      Район Аракава, 17:56       Нетронутый стаканчик с кофе опустили на колени, и отчего-то погрустневший взгляд перекочевал к пожилой паре, что появилась возле пруда. Незнакомцы вышли на свет заходящего солнца, чтобы поймать последние крохи тепла и покормить подплывших к ним уток, лебедей. Их появление отозвалось непонятной печалью на сердце. Конан льнула к сидящему рядом Обито, но не слушала его. Всё ее внимание устремилось к семейной паре. И у них однозначно есть счастливые дети, внуки. Они построили семью, которой она когда-то лишилась дважды.       Первый раз когда родители погибли в автокатастрофе, и никому ненужная девочка попала в приют. Уже в три года она познала жестокость со стороны взрослых. Воспитатели измывались над своими воспитанниками, били их, морили голодом. А в пять лет Конан впервые попала в особую комнату, где ее ожидал взрослый дядя в строгом черном костюме, с длинными усами ималенькими глазами. Последнее она хорошо запомнила. В момент его смерти девочка долго разглядывала пустые стекляшки, где отражался образ маленькой крохи, почти раздетой.       Она стояла посреди комнаты «удовольствия» и никак не реагировала на бегающих вокруг людей. Безликие, одетые во всё черное, они кричали на незнакомом языке, руки каждого были заняты оружием, которым они отгоняли к стенам всех участников притона. Во лбу убитого клиента зияла пулевая рана. Он лежал в луже собственной крови, мертвый. И Конан не чувствовала к нему ни сочувствия, ни отвращения — она просто смотрела, как его пустые глаза поглощают тусклый свет.       Вскоре ее укутали в теплый плед и подхватили на руки, как можно скорее унося к машине скорой помощи. По дороге маленькая девочка неотрывно смотрела в глаза своей спасительницы. Молодая девушка, шатенка, улыбкой подбадривала ее, говоря, что всё закончилось.       Ад для сирот прекратился. А для Конан тот день стал моментом ее возрождения.       Не прошло и недели, как в больницу, где она и другие дети проходили реабилитацию, заявилась молодая пара. Тогда Хаюми и думать не смела о новой семье. Она ведь порченая, ломаная кукла, которая больше никому не нужна. Но ее спасительница, пришедшая вместе с жутким рыжеволосым парнем заявила об обратном:       Мы хотим забрать тебя. Мы дадим тебе будущее, научим защищаться…       И Конан согласилась, скупым ответом начиная новую главу своей жизни.       У нее появились не просто приемные родители — она обрела наставников, учителей, которые почему-то захотели забрать именно ее. «Почему?» — однажды спросила она, когда осталась наедине с приемной матерью. Некоторое время та молчала, словно была озадачена таким вопросом, а потом она улыбнулась и мягким голосом попросила не думать о таких вещах. Прошлое осталось в прошлом.       Спорить с родителями Конан не любила, поэтому оставила свое замешательство и всю себя отдала семье. В десять лет то-сан забрал ее в особую академию, которая на долгие годы стала для ребенка домом. Общение с матерью сократилось до опасного минимума… А потом она внезапно пропала со всех радаров, ничего не объяснив и даже записки не оставив. Уже от Обито, ее учителя и первого мужчины, Конан узнала крайне занимательные новости: всё это время Саша была агентом ЦРУ. И в ту ночь она участвовала в операции в качестве стажера. Потом карьера матери быстро пошла в гору, она возглавила собственную команду, дослужилась до офицера — и теперь оказывает всестороннюю поддержку полиции Токио. При этом позабыв о своей дочери, оставив ее без каких-либо объяснений.       Даже открытки на День рождение не шлет.       — Конан, хватит витать в облаках, — перед глазами пощелкали пальцами, и девушка спешно смахнула с глаз пелену.       Сделав глоток остывшего кофе, она повернулась к Обито. Всякое желание извиниться вмиг пропало. Ее глаза неожиданно заледенели, губы сжались в тонкую линию, чуть дрожащую от гнетущих изнутри чувств.       — Ого, вот это встреча… — протянул он, когда столкнулся взглядом с не самым добрым призраком прошлого.       Давление на бумажный стаканчик возросло, отчего вся жидкость выплеснулась на джинсы и мужские штаны. Пока Учиха сетовал на ее неаккуратность, девушка поднялась со скамейки, выбросила кофе в мусорку и быстрым шагом двинулась в обратном направлении. Перед глазами застыл образ предательницы, которую однозначно подослал Пейн. Постепенно быстрый шаг сменился бегом, стоило ей услышать ненавистный голос. Позади умоляли остановиться, не убегать от этого разговора, но Конан оставалась глуха к словам приемной матери.       Ненавидит.       — Ты не могла вначале позвонить? — мужчина осуждающе покачал головой, разглядывая возникшую из ниоткуда подругу.       Неизменную кожаную куртку сменили на бежевый плащ, под который были надеты облегающие джинсы темно-синего цвета. Обувь на плоской подошве сменились туфлями на высоком каблуке, а закрученные локоны аккуратно лежали на плечах. Сам Учиха в свой заслуженный выходной облачился в строгий костюм темного цвета, думал, что пойдет с Конан в ресторан, где будет ее ублажать, умасливать за свое решение отправить в Судан. Только вот планы его были нагло нарушены одной русской. И почему Пейн со своей пассией постоянно портят всем жизнь?       — Я сама разберусь, что и как мне делать со своей дочерью, Учиха, — промелькнувшая в голосе стали слегка напрягла мужчину. Но не больше; угрозы со стороны этой женщины уже не новы. Привык. — А ты можешь валить в свою академию. Сегодня Конан будет дома ночевать…       Под каблуками зашуршали гравийные камушки, заглушившие недовольное фырканье. Держа маску холодности, Александра свернула вглубь парка, по которому стремительно бежала горящая точка на экране ее смартфона. Конечным пунктом Конан выбрала ближайшую станцию метро. Ход мыслей ребенка был понятен офицеру, поэтому она отправилась в строго диаметральном направлении, торопясь к автобусной остановке.       Через несколько остановок она вышла в менее оживленной части района. Светофор загорелся красным, и офицер замерла вместе с остальными пешеходами. На другой стороне улицы внезапно появилась Конан, покинувшая станцию метро. Свою мать студентка отыскала быстро — внешность у той была очень примечательной, особенно теперь, когда и так высокая девушка встала на внушительные каблуки.       Фыркнув, Хаюми резво перебежала соседнюю дорогу, где сразу же затерялась в большом торговом центре. Как только замигал зеленый, Саша спокойно прошла по зебре, но за девушкой не последовала. Она продолжила идти прямо, периодически поглядывая на свой телефон.       В карих глазах не было даже проблеска тревоги или беспокойства. Про таких людей всегда говорят: «спокоен как удав». И сегодня Саша в полной мере показала, насколько сдержанной может быть перед тем, как настигнет своевольную дочь. Она разве учила ее убегать от матери?       — Стоять.       Конан забежала в туннель, перекинутый через оживленную трассу. В паре метрах от нее возникла Саша. Девушка держала руки в карманах и со всей строгостью прожигала глаза дочери. Та раздраженно повела плечом. Группа шумных детей появилась в поле ее зрения, вынудив бездействовать. Бежать от учителя бесполезно. Можно, конечно, устроить истерику, обвинить в нелюбви… Но ее не этому всегда учили. В их семье каждое разногласие решалось с позиции авторитета и силы.       О компромиссе ни Пейн, ни Саша не слышали.       Как только голоса пропали, Конан в считанные секунды оказалась подле матери. От удара рукой та увернулась простым уклоном назад. И даже сейчас ни один мускул на лице не дрогнул. А взгляд остался суровым, будто бы не она оставила семью. Все последующие атаки разрезали один только воздух. Саша бездействовала. Она спокойно уходила от каждой атаки дочери, не вытаскивая рук из карманов.       — У меня не было иного выбора, — пояснила Саша, постепенно пятясь к лестнице. Медовые глаза полыхнули еще большей ненавистью. — В ЦРУ заинтересовались тобой и Пейном. Они хотели воспользоваться вами, чтобы давить на меня.       На секунду решимость студентки дрогнула. Конан остановилась, но из боевой стойки не вышла.       — Почему ты не рассказала, что служишь на американскую разведку? — сухо бросила, и Саша выдохнула от жгучего нежелания поднимать этот разговор. Однако Пейн прав: их девочка должна знать о том, кем ее мать является на самом деле. Только вот и эта правда окажется частичной… Ее жизнь насквозь пронизана ложью и лицемерием.       — Не здесь, — офицер кивнула и быстро развернулась, стоило в туннеле появиться лишним ушам. Вскоре девушки добрались до квартала, где Конан когда-то жила со своей приемной семьей. Уже на пороге старого дома ее одолела сильная грусть по старым временам, когда она и Пейн разбирали тактику ведения боя, а мама в это время готовила свои фирменные блюда.       И даже запах не поменялся…       — В твоей комнате остались вещи, можешь переодеться.       Проследив за брошенным ключами, Конан захлопнула за собой дверь и холодным голосом напомнила о своей обиде. Ка-сан еще не прощена; ей нужны ответы.       — Хорошо, поговорим в прихожей, — Саша кивнула и повернулась к дочери лицом. — Много лет назад, когда я только попала в бюро, руководство активно разрабатывало план по ликвидации Мадары и его клана. По недостоверным данным в стенах вашей академии ведется деятельность, которые сильно беспокоит многие службы мира. Русская разведка, американцы, Моссад (1), даже внутренняя разведка Китая пытаются вывести Учиха на чистую воду, однако этот черт слишком верткий, чтобы просто уничтожить его.       — И при чем здесь я с то-саном? — Конан озадачилась, всё еще не понимая истинной причины ухода. Саша тихо вздохнула.       — Ты знаешь, кто был первым напарником нашего Пейна?       Тут девушка наконец поняла, почему ЦРУ так сильно заинтересовались ка-сан.       — Обито рассказывал о твоем обучении в академии, — ответила она уже с меньшим рвением, опуская взгляд в пол.       — Именно, — Саша хмыкнула. — Поэтому для других служб я стала бы очень ценным источником информации, учитывая, что в свое время я возглавляла целую группу.       Группа диверсионно-разведывательных операций. Именно ее командиром сейчас является Пейн, который когда-то работал в паре с Александрой. Долгие годы они демонстрировали лучшие результаты, процент успешных миссий так и остался стопроцентным, до того как его обнулили. Уход ка-сан Мадара воспринял крайне болезненно, ведь всякий ученик обязан работать на его благо — особенно если он проявляет не дюжие способности. Саша решила послать бывшего учителя со своим перспективным будущим. Зная устройство академии от и до, она стала ценнейшим источником информации, в который ЦРУ вцепились мертвой хваткой. Всякое желание уйти наталкивалось на угрозу ликвидации семьи. Своими родными Саша жертвовать не стала, поэтому поспешила разорвать с ними все связи. Пейн и так был в состоянии позаботиться о себе, а приемную дочь, о которой знали единицы, отправили в академию.       На этом угрозы пропали, и сама Саша с головой ушла в операцию, которая длится и по сей день…       — А про какую деятельность ты говорила?       Конан положила ложку на стол, так и не притронувшись к приготовленному для нее супу. Аромат домашней еды бередил мысли, растворяя последние крохи ненависти и злости, которую она все эти годы испытывала к матери. За окном опустились вечерние сумерки, а вместе с ними пришло глубокое чувство вины. Как она вообще смела думать, что ка-сан ее не любит?! Она всё это делала ради семьи! Уехала, оставила, лишь бы не подставить родных под удар!       — Ты же слышала, что Мадара активно продвигает своих студентов на государственные посты, — с неким безразличием ответила Саша, усмехаясь. — Во многих секретных службах сидят его люди, из-за чего мы постоянно проебываем начатое… Крыс отыскать не смогли. Утечка информации происходит постоянно, поэтому наше дело превратилось в очередной висяк. Так еще в Токио чертовщина какая-то происходит.       Хаюми нахмурилась, требуя подробностей.       — Ты кушай, кушай, а то остынет, — к ней подтолкнули корзинку с хлебом, а затем прищурились. Девушка сразу приступила к еде, не желая портить и так хрупкие отношения с ка-сан. От ее взгляда, хоть и строгого, на душе становится так тепло, что она опять чувствует себя маленькой девочкой. Дочерью. — Пропадают люди. А потом появляются…       — Я слышала об этом, — пережевывая, перебилаона. — Обито думает, кто-то промывает людям мозги, чтобы добыть секретную информацию.       — Но спрашивается: для чего?       Заданный вопрос не нашел отклика, и между девушками возникла минутная заминка. Конан задумчиво поедала вкусную солянку, в то время как Саша монотонно постукивала пальцами по столу, разглядывая висящий над столом плафон. Уже пыль на нем собралась, давно уборку не делала. А еще муха летает…       — Хотят устроить госпереворот, — одновременно предположили, и офицер сразу же испытала нехорошее предчувствие, засосавшее под ложечкой. — Еще и Минато Намикадзе похитили.       — А он как раз оружие поставляет всему Азиатскому региону, — подтвердила Конан, продолжая. — В прошлом месяце исчезло много ученых, айтишников.       — Что-то создают? Думаешь оружие?       Студентка пожала плечами.       — Обито так считает.       — Учиха, — фыркнула Александра, окидывая дочь хмурым взглядом. Отношения этих двоих ее не особо устраивают, помнит она, каким когда-то Обито был бабником. А тут он внезапно остепенился, стал покладистым. Так еще и с Конан обсуждает главную сенсацию этой страны. Не значит ли это, что клан Учиха не причем? Или просто Обито не имеет настолько высокий доступ к проводимым проектам в стенах академии? В том, что Мадара и его клан участвуют в этой неразберихи, она не сомневается. Только вот понять всё не может: неужто Учиха совсем поехал со своей жаждой власти, чтобы позариться на целое государство?       — Я могу чем-то помочь?       Внезапно перед ней присела Конан. Девушка обхватила руки матери и просяще заглянула той в глаза. Тяжелые мысли немедля оставили ее, и Саша с особой заботой поцеловала свою девочку в костяшки пальцев.       — Продолжай выполнять приказы отца, а я сама разберусь… И обещаю, больше никуда не уеду. Теперь мы снова будем семьей.       Если только с моими сестрами ничего не случится, — улыбнулась она дочери, затем поцеловала ту в макушку и отправилась прямиком в ванную. С щелчком замка ее одолело некое чувство тревоги. Саша обхватила края раковины дрожащими пальцами и посмотрела своему отражению в глаза. — Вдруг моя затея провалится? Может не стоило втягивать девчонок в это дело?       Из душа хлынул сильный напор ледяной воды. Саша прикрыла глаза, очищая разум от ненужных мыслей. Нельзя сомневаться в способностях Насти — сестренка проникнет в ядро этого улья.