Часть 1
23 июля 2020 г., 23:14
— То есть вы двое не?..
— "Не" что?
Чарли поправляет жесткий воротничок рубашки — через час с небольшим ему предстоит отыгрывать официанта на званом ужине у звезды. Это определенно не лучшая работа для сноба, но под прикрытием в поле агенты Кингсман привыкли и не такие штуки проворачивать, так что Чарли готов. Причем целиком и полностью, в отличие от Эггзи, который заходит в комнату с аппаратурой для прослушки в одних штанах.
Он рассеянно кивает, крутя в руках очки, и, кажется, совершенно не замечает ничего вокруг. Оливер, старший из братьев Хескетов, услужливо поставленный Мерлином в кураторы миссии, осторожно прокашливается и смотрит на Чарли. Будто ждет разрешения.
— Можем продолжить, — Чарли неоднозначно взмахивает рукой, поправляя жучок, прикрепленный к запястью.
Брат пожимает плечами и распаковывает ноутбук; лицо его при этом становится подозрительно лукавым, даже заостряются отдельные черты. Чарли догадывается, что где-то сморозил глупость.
Впрочем, он, конечно, не успевает ничего предпринять.
Вот же.
Черт.
Оливер, раскладывая на столе ручки с ядом для мгновенного обездвиживания врага, нарочито громко повторяет вопрос:
— То есть вы двое не вместе?
А.
Чарли фыркает.
Ложная тревога.
Старший брат не спрашивает ровным счетом ничего опасного, так что Чарли позволяет себе ехидную усмешку и с видом победителя притоптывает ногой. Косится на Эггзи, но тот, видимо, крайне увлечен новой функцией очков, которую скоро придется опробовать в деле.
— Нет. Низкорослые гопники никогда не были в моем вкусе, если ты не знал.
Оливер хмыкает, не прекращая возиться возле снаряжения, нагло прихваченного из общей арсенальной комнаты в ателье. Наверное, если бы Мерлин поймал их с поличным, когда они спортивными сумками выносили из второй примерочной буквально все необходимое барахло, его бы хватил удар. Или удар хватил бы их, потому что Мерлин бывает очень страшным в моменты праведного гнева... Чарли ли об этом не знать.
— Допустим, — как-то двусмысленно отвечает Олли, и в произнесенном отчаянно ощущается подтекст.
Чарли хочет уточнить: "допустим, не знал"? Или "допустим, никогда не были во вкусе"? Но мысли крутятся вокруг объекта — мега-важной шишки и опасного дилера ко всему прочему, — и Чарли с сожалением отказывается от затеи. Не то чтобы бы он не претендовал на место Цезаря, умеющего делать несколько дел разом; просто лучше качественно подготовиться, чем потратить время на нелепые разговоры.
Очень смущающие разговоры, надо сказать.
— Подай запонки, — раздраженно бросает Чарли брату, опустившемуся на колени перед приветливо замигавшим экраном, но вовремя исправляется, — пожалуйста.
Оливер молча протягивает смертоносные таблетки, умело замаскированные под видом крошечных черных камушков, и глаза у него хитрые-хитрые. Прямо как у лисы, подкараулившей добычу.
Раздражение и нечто странное, что Олли случайно задел в самом начале разговора и теперь уверенно тыкал палкой, поднимаются в груди с новой силой. И Чарли чувствует бесконечную злость на самого себя, на свои необдуманные действия и слова. Не стоило начинать бессмысленный турнир по перебрасыванию намеками. В конце концов, у него с малых лет не получалось перещеголять брата в этом искусстве.
Оливер терпеливо дожидается, когда он разберется с запонками. Потом помогает нацепить под вычурную жилетку кобуру и мастерски зашифровать ее наличие.
— Пистолет усовершенствованной модели, маленький по размеру, — говорит он, мгновенно переходя на деловой тон, но Чарли все равно улавливает между строк легкий смешок. — Патронов тоже мало. Используй в крайнем случае.
Чарли кивает, закатывая глаза. Порой Олли напоминает склонную к гиперопеке мамашу средних лет, и он не может назвать это хорошей ассоциацией.
— Думаю, он вообще не пригодится, — вклинивается в разговор Эггзи, наконец разобравшийся с возможностями очков. — На Чарли столько дополнительной приблуды, что можно спокойно справиться без пистолета, да и, камон, для чего мы брали эти классные зажигалки-гранаты, если не для того, чтобы пустить всех гостей на фейерверк к чертовой матери?!
Эггзи застывает посреди комнаты в идеально сидящих на нем брюках — Чарли замечает, что он до сих пор не потрудился застегнуть ремень, а еще губы у Анвина почему-то перемазаны в глазури, — и восторженно, словно ребенок, размахивает крохотной зажигалкой с тиснением на золотом покрытии. Его глаза выражают искренний восторг, и он явно ни на одной другой миссии не видел столько оборудования, сколько собрали Хескеты в этой комнате. Чарли не без веселья думает, что Эггзи доставляет настоящее удовольствие готовиться к делу, где можно бить и взрывать во все стороны.
Он всегда был горазд развести в поле по-мальчишески грязную войнушку.
Мысль — к удивлению — приносит Чарли наслаждение. Ему тепло размышлять об Эггзи не с позиции "ударить или убить", но это достаточно неожиданная для него роль, и Чарли ощущает себя частично сбитым с толку. Наверное, он слегка дает слабину и демонстрирует что-то лишнее, потому что Оливер, проверяя крепления кобуры, радостно скалится.
Морда у брата при этом такая, словно ничего внештатного не происходит. Вот же гад.
Чарли отступает на шаг и возвращает лицу привычное надменно брезгливое выражение.
— Думаю, мне пора выдвигаться, — со всей важностью говорит он, дождавшись, пока Олли убедится, что маячок на одежде посылает ноутбуку исправный сигнал. — Эгги, заходишь на полтора часа позже. Не опаздывай. Ты, конечно, отыгрываешь гостя, но в высшем свете не любят небрежности.
Чарли старается сделать так, чтобы слова звучали утрированно высокомерно. Этот обман с обоюдной неприязнью работал безотказно несколько лет подряд; и Чарли надеется, что отлаженная схема не подведет и сейчас, и что Эггзи с Оливером поведутся.
Но Анвин в ответ козыряет без видимой злости, пришаркивая ногой:
— Буду точен, как швейцарские, мать их, часы, — и двигается за Чарли вослед, когда тот уже подходит ко входной двери в конспиративную квартиру. — Гляди в оба.
Эггзи останавливается ровно напротив Чарли. Он босиком, и их разница в росте становится еще более очевидной. Чарли даже может разглядеть поверх макушки Анвина заинтересованное лицо Оливера, рассевшегося в кресле перед аппаратурой. Ему совершенно не нравится, каким довольным выглядит брат.
— Не принимай глупых решений, — Эггзи поправляет галстук Хескета и словно невзначай, опуская руки, касается ими его бедер.
— А ты не забудь умыться перед уходом, — безобидно отбрехивается Чарли.
Эггзи щелкает пальцами:
— Заметано, — и, пристав на цыпочки, бездумно клюет в губы.
Это выглядит абсолютно естественно — каждое движение, каждый жест, что вел к этому моменту, и каждый тихий выдох возле рта Чарли, — и поэтому Хескет не размышляет дважды, отвечая на прикосновение. Он мягко ловит лицо Эггзи ладонями, чуть горбя спину, чтобы им стало удобнее.
Чарли углубляет поцелуй, когда Эггзи, качнувшись, прислоняется вплотную, грудь к груди, и осторожно щекочет языком нижнюю губу Анвина. Он знает: Эггзи это нравится, прямо до настоящего детского восторга.
Они расцепляют объятия некоторое время погодя; никто, безусловно, не считает ни секунд, ни минут. Эггзи на прощание задерживается взглядом на губах Хескета, невесомо мажет по ним пальцем. В касании слишком много нерастраченной нежности, и от осознания такого простого, но важного факта нутро затапливает огнем.
— Мне пора, — еще раз зачем-то повторяет Чарли.
Эггзи скомканно отвечает:
— Увидимся, — и его собственный рот выглядит притягательно и вкусно.
Чарли прощается с братом, потом, наконец, толкает дверь. На улице он плотнее запахивает пальто — в маленьком городке, где их цель купила здоровый коттедж, давно наступила осень. Тяжелые свинцовые тучи давят на виски.
Перед черным входом для обслуги Чарли цепляет на переносицу очки. Включает связь, подтверждая готовность. Персональный канал тут же услужливо транслирует низкий смех Оливера; удержаться от едкого комментария получается усилием воли.
— Это слишком естественно, чтобы быть неправдой, — говорит ему Олли, просмеявшись.
И, прочитав последние инструкции, отключается.
Чтобы, конечно, выйти на связь уже через два часа — но совсем по другой причине. Причине, связанной со взрывоопасными увлечениями одного низкорослого гопника, который, оказывается, совершенно небезразличен для Чарли.
