Моя любимая ошибка

Что может сделать девушка, увидев человека, который разбил ей сердце, которого она беспамятно любила несколько лет, но так и не получила взаимности, который переспал с ней и на следующее утро ушёл, так и не сказав ни слова? Убежать? Спрятаться? Возможно. Вот только пора привыкнуть, что я не все. Не стану отрицать, что будь я глупой семнадцатилетней наивной идиоткой, кинулась бы ему на шею с радостными криками. Но это давно в прошлом. С той самой ночи прошло несколько лет, я сделала определённые выводы о том, какой он на самом деле. О том, что мои чувства никогда не будут взаимны. О том, что я — идиотка, посмевшая любить его. На ошибках учатся? О да, я научилась. Научилась убивать чувства, запретила себе любить его. Я изменилась. Больше нет той наивной девочки, которую он привык видеть рядом. Больше нет чувств. Наверное, первое, что пришло в мою голову, как только я увидела Лёшу среди гостей — какого чёрта он тут забыл? Фирма отца и матери отмечала свой юбилей, и на этот вечер были приглашены лишь родственники и партнёры по бизнесу. Знаю, что его отец является близким партнёром нашей семьи, но какого чёрта он здесь забыл? Алексей Узенюк был моим лучшим другом с шести лет. Наши отцы дружили со школьных врёмен, в следствие чего, и мы с ним сдружились. Между нами была небольшая разница в возрасте, всего-лишь три года. Но это не мешало нам. Он всегда защищал меня от хулиганов во дворе, покупал разные вкусности и постоянно веселил. Он был для меня всем. Моим воздухом. Личной вселенной. Наверное, именно из детства и пошла эта глупая влюблённость. Да, я любила его. Любила настолько сильно, что порой это причиняло боль. Я любила в нём буквально всё: начиная от задиристого смеха и заканчивая бездонными карими глазами. Любила кататься с ним на его мопеде, любила резкий запах его одеколона. Любила отчитывать его за курение. Безумная. Я стеснялась сказать ему об этом, но была безумно счастлива, когда он обнимал меня. А он…. Он никогда не смотрел на меня, как на девушку. Он никогда не видел, как мне было плохо, когда он встречался с очередной пассией. Он не слышал моих признаний в любви, которые я шептала, прижимая к себе плюшевого зайца, которого он мне подарил когда-то. Для него я всегда была младшей сестрой, не больше. Хрустальный бокал, наполненный вином, судорожно дрожит в руках. Пальцы сжимают его края сильнее положенного, от чего я шумно выдыхаю. Зубы нервно терзают губы, портя всю идеальность макияжа. Сердце учащённо бьётся внутри, заставляя сознание вспоминать то, что так стремилась забыть. Ноги словно приросли к полу, не желая ступить и шагу. Моё тело странно реагировало на его присутствие. В памяти всплывают обрывки той ночи: шумное дыхание, жаркие поцелуи, его прикосновения и шёпот. Боже. Вдоль спины прошлась лёгкая дрожь, отдающаяся в каждой клеточке моего тела лёгким покалыванием. Мы давно не виделись с ним, и за это время он успел измениться. Дерзко красивый, в сшитом на заказ смокинге и идеально начищенными ботинками, с лёгким беспорядком на голове и улыбкой на лице он выглядел идеально. Стоя в нескольких метрах от меня и держа в руках бокал с вином, он оживлённо беседовал со своим отцом, всячески не замечая меня. И, наверное, это к лучшему. Наши пути давно разошлись, у каждого своя жизнь. Наверняка у него есть девушка или невеста. А я… У меня нет ничего. Есть лишь работа и кот. Две разные жизни, которые ничто больше не связывает. Так почему же сердце так быстро бьётся? Почему потеют ладони? Почему в груди вновь появилось то странное тепло? Почему опять больно? Словно мазохистка продолжаю смотреть на идеальные мужские черты лица, вспоминая горький привкус его губ. Жар разносится по телу со скоростью света. А сознание рисовало более отчётливые картинки прошлого, грозясь уничтожить настоящее. Чёрт. Во рту жутко пересохло, от чего я сглатываю и залпом выпиваю бокал вина. Горькое. Я слышу его голос и смех, что отдаётся эхом в моей голове. Глупо…. Глупо отрицать: скучаю по нему, но уже ничего не вернуть. Слишком больно было тогда. Я помню, как задыхалась в бесконечных рыданиях, как боль пожирала меня, беспощадно пронзая тело. Я ждала его, но он не пришёл. Почувствовав, как по телу проходит жар, подхожу к нашему столику и, достав из сумочки пачку сигарет и зажигалку, сжимаю их в кулаке. Замираю. Что-то давит внутри, причиняя боль и не давая нормально дышать. — Милая, всё хорошо? — внезапно спросила мама, подходя ко мне и кладя ладонь на моё плечо. — Да, мама, всё нормально. Устала после перелёта, не волнуйся. — слегка улыбнувшись, отвечаю я. — Ты уже видела Лёшу? Я даже не сразу его узнала, он так сильно изменился, — вновь сказала она, на что я лишь молча кивнула. — Не хочешь подойти поздороваться? Вы не виделись достаточно долго, думаю, вам есть о чём поговорить. — Не о чем мне с ним говорить, мам, — ответила я и, сняв её руку с плеча, направилась к выходу из зала. Нервно сжимая в руках пачку сигарет, опускаю взгляд, стараясь незаметно скрыться среди толпы. Не хочу. Не могу его видеть. Легче. сейчас станет легче. — Настя! — окликнул меня папа, от чего я резко остановилась на месте. Проклятье. Давай, Настя, ты сможешь. Сглотнув подступивший к горлу ком, оборачиваюсь и подхожу ближе к компании мужчин. Заметив меня, Узенюк удивлённо замер, в буквальном смысле, пожирая меня глазами. Наши взгляды встречаются, и я чувствую дрожь во всём теле. Помнит. А помнит ли он то, как я призналась ему? Как он сделал мне больно? Как просто воспользовался мной и ушёл, не сказав ни слова. Он смотрит в упор, безотрывно, не моргая, скользит взглядом по моей фигуре. — Добрый вечер. Привет, пап, — улыбнувшись, сказала я, целуя папу в слегка колючую щёку. — Поздравляю с этой знаменательной датой. — Спасибо, крошка. Как долетела? — спросил папа, обнимая меня за плечи, от чего я слегка покраснела. Я упорно не желала смотреть в сторону Узенюка, хоть и чувствовала, что он смотрит на меня. — Хорошо, устала правда, но ради тебя готова потерпеть. К тому же, здесь просто прекрасные место. — Здравствуй, Анастасия. Ты действительно сильно изменилась, признаться честно, я даже не сразу узнал тебя, — с улыбкой отвечает Узенюк-старший, и я отвечаю ему взаимностью. — Спасибо. — Настя, не хочешь поздороваться с Алексеем? — Внезапно сказал папа, от чего вздрогнула. Нет. Но должна сделать это. Должна посмотреть в его глаза, но не должна пасть. Делаю глубокий вдох. Дыши, Настя, дыши. Наши взгляды встречаются, и я сглатываю. Вокруг повисла тишина. Глаза в глаза. Не дышу, пытаюсь, но не могу. Реальность растворяется, оставляя нас наедине. Возвращая сознание в тот вечер, когда посмела раствориться в нём. Когда эти губы ласкали кожу, а руки возвышали к небесам. Жаркие шёпот и страсть, что уносили в пропасть. По телу прошлась лёгкая дрожь, внизу живота появилось тянущее тепло. Нет. Не позволю. — Здравствуй, — прошептала я, отводя взгляд в сторону. Не могу. — Настя, — сказал он, привлекая моё внимание. — Прекрасно выглядишь. — Спасибо… Простите, мне нехорошо. Я пойду, подышу воздухом, — ответила я и, не оставив мужчинам права для ответа, выбежала из зала, протискиваясь сквозь толпу. Спотыкаясь на высоких шпильках, спускаюсь вниз. Выйдя на веранду, подхожу к краю. Обняв себя за плечи, делаю глубокий вдох. Дышу. Наконец-то дышу. Лёгкий порыв ветра ударяет в лицо, но не чувствую холода. Ночной Нью-Йорк завораживал своей красотой. Достав из пачки сигарету, зажимаю её между губами и прикуриваю. А перед глазами всё ещё был он. Идеальный. Красивый. Сексуальный. Запретный. Я не понимала, что со мной происходило. Тело предавало меня, и я не могла сопротивляться. Облокотившись на перила, затягиваюсь сигаретой, выпуская густой дым в воздух. — Не знал, что ты куришь. — Раздался его тихий голос позади, от чего я слегка вздрогнула. — Никто не знает, но им и не обязательно знать. А даже если узнают, мне всё равно. Я могу самостоятельно принимать решения,— отвечаю я, всматриваясь в ночное небо. Встав рядом, блондин опирается на края балкона, всматриваясь вдаль, как и я. Улыбнувшись, перевожу на него взгляд. — Ты действительно изменилась, Настя. И не в лучшую сторону, — Нахмурившись, говорит он, а я усмехаюсь в ответ. — Ты сильно огорчишься, узнав, что мне плевать на твоё мнение? — Ну, конечно, ты же стала деловой, уверенной в себе девушкой. Тебе больше никто не нужен. Вот только знаешь, что я думаю по этому поводу? Что вся эта твоя показуха предназначена для меня. Ты всё ещё любишь меня, но боишься признать это, поэтому и делаешь вид, что тебе всё равно. Разве не так, Настя? — А тебе ли не всё равно? Тебе всегда было плевать на меня, ведь я для тебя была маленькой глупой девочкой, как младшая сестра. Помнишь? Помнишь, ты сказал мне это?! Может вспомнишь то, как трахнул меня на вечеринке у Витали? Нет? Тогда позволь, я напомню тебе! — отвечаю я, выбрасывая окурок в сторону, подходя к нему вплотную. Выпрямившись, Лёша скрещивает руки на груди, испепеляя меня своим взглядом. — Ты трахнул меня и свалил. Ты, мать твою, испугался и свалил! А я любила тебя, чёрт возьми, любила! Ты уничтожил меня, не оставил ничего, лишь разбитое сердце и боль. И я ненавижу тебя, понял? Того Лёши, что я знала, что учил меня кататься на роликах, который защищал меня от хулиганов во дворе, который был со мной, когда мне было плохо, больше нет. Я не знаю, кто ты. И не желаю знать, — кричу, сжимая руки в кулаки. Глаза предательски налились слезами, эмоции били через край. Больно. Снова больно. Но не могу… Не могу держать всё это внутри, плотину, что я так старательно сдерживала, прорвало. — Ты. Сама. Хотела. Этого. И я дал тебе то, что ты просила. Ты не сопротивлялась, и я, блять, не знаю, что тогда на меня нашло! Я не мог… Не мог оторваться от тебя. Ты для меня всегда была чем-то запретным, Настя. Ты была другой. И я… — отвечает он, схватив меня за плечи. — Блять, что ты хочешь от меня услышать?! Да, я трахнул тебя, потому что хотел. Да, я ушёл, потому что подумал, что ты возненавидишь меня за этот секс. Я уехал за границу, отучился и стал помогать отцу в фирме. Я не хотел возвращаться из-за тебя, Насть! Я не могу смотреть, что сотворил с тобой. — Ты жалок. Я хотела этого, потому что любила! А ты… В любом случае то, что было уже не вернёшь. Мы с тобой разные люди, Узенюк. У тебя своя жизнь, а у меня своя. Не стоит ворошить прошлое, от этого никому не легче. Ты для меня никто: ни сейчас, ни завтра. Всегда! — Лжёшь. Я знаю это. Читаю это в твоих глазах, — нахмурившись, сказал Лёша, и я замечаю в его глазах ярый… Страх? Страх потерять меня? Нет, это глупо. Я не нужна ему, никогда не была нужна. Это просто вино ударило в голову. — Ты ошибаешься, Лёш. Ты. Для. Меня. Теперь. Никто, — чётко по слогам сказала я, ощущая боль в груди от собственных слов. Не знаю почему, но мне захотелось сделать ему также больно, как и он мне. Еле сдерживая слёзы, сжимаю руки в кулаки, всматриваясь в карие глаза напротив. — Никто? Ненавидишь? Тогда почему же ты дрожишь, когда я делаю так? — сказал он и, приблизив своё лицо к моему, провёл кончиком носа вдоль по моей шее, от чего я нервно выдохнула. Попыталась оттолкнуть его, но он был намного сильнее. Он знал, в чём заключаются мои слабости, и пользовался этим. Тело реагировало на его ласку, мелко дрожа от удовольствия, что растекалось по венам. Дыхание сбивалось, и требовалось намного больше. Уже успела забыть, какой он на вкус, как изумительны его ласки. Нет… Не могу. Больно. Должна ли я оттолкнуть его сейчас или сдаться, отдавшись во власть страсти? — Прости меня, Настя. Я идиот… — шепчет, прикусывая мочку уха. Взяв мою руку в свою, он сжимает её и перемещает на свой пах, давая мне возможность почувствовать, насколько он твёрд. — Лёша…. — Посмотри, что ты делаешь со мной, Настя. У меня стояк. Я хочу сорвать с тебя это платье и жёстко трахнуть тебя, чтобы ты поняла, — рычит он, взяв моё лицо в свои руки. — Ты. Только. Моя. Ты всегда была моей. — Ты умело манипулируешь мной, Лёш, но сейчас на меня это не действует, — отвечаю я, оттолкнув его от себя. Тяжело дыша, Узенюк делает попытку подойти ко мне, но я делаю шаг назад. Мы замираем. — Не вороши прошлое, я ничего не хочу. Особенно с тобой. Оставь меня. Не делай больнее. Его силуэт становился расплывчатым из-за скопления слёз, и, чтобы не разрыдаться на его глазах, я развернулась и побежала в сторону лифта. Всячески игнорируя его оклики позади. Не придёт. Не посмеет. Зачем? Зачем я вообще начала говорить с ним? Ненавижу себя за эту слабость. За то, что продолжаю любить. Глупо отрицать это. Чувства не ушли, нет, они просто спрятались и сейчас вновь режут изнутри. Не любит он меня. Это просто похоть, просто желание. Нет чувств. Добежав до лифта, нажимаю на кнопку вызова, прикрывая рот рукой. Горячие слёзы потекли вниз по щекам. Больно, чёрт возьми, как же больно. Скучаю. Безумно хочу его. Но так будет лучше. — Настя, не смей уходить! Мы ещё не закончили! — раздался крик Лёши позади. — А я закончила! — обернувшись, кричу я. В один миг Узенюк сокращает расстояние между нами и берёт моё лицо в свои руки. — А я нет! — рычит он. — И ты, блять, обязана выслушать меня! Я никогда не относился к тебе как младшей сестре, ты была особенной для меня, Настя. Я боялся тронуть тебя, боялся испачкать своей грязью, ведь ты заслуживаешь лучшего. Намного лучшего, чем я. Но… Блять, я не могу, ясно? Не могу оставить тебя в покое. Все эти несколько лет я с ума сходил. Ты преследовала меня. Во сне. Везде. Всё, что я тогда сказал, ложь. Я замерла, ощущая, как по телу проходит крупная волна дрожи. Его слова произвели слишком сильный эффект. Любил… Он меня любил. Тогда зачем? Почему? Почему он ушёл? Глаза смотрят в глаза. Его дыхание обжигает кожу губ, заставляя меня кусать их от желания. Резкий щелчок лифта заставляет нас отпрянуть друг от друга, словно ничего и не было. — Поздно… — шепчу я, заходя внутрь лифта. Обернувшись, вижу, что за нашей сценой увлечённо наблюдают работники отеля, но плевать. Смотрю на него и вижу в его глазах неподдельную боль. Он был чертовски зол. Сжатые руки в кулаки и сбивчивое дыхание — ярое тому подтверждение. Нажав на кнопку с цифрой «10» ощущаю, как по щеке стекает одинокая слеза. — Прощай… — еле слышно шепчу, в последний раз смотря в эти любимые глаза. Двери лифта почти закрылись, грозясь оставить меня в одиночестве и боли, как вдруг Лёша останавливает их в последний момент и входит внутрь, оттесняя меня к стене. Шумно выдохнув, чувствую, как холодный металл соприкасается с разгорячённой кожей, вызывая внутри ураган чувств. — Нет, второй раз я тебя не отпущу, — прорычал он и, не дав мне возможности для ответа, накрыл своими губами мои. Стены и запреты рухнули. Остались лишь мы. Обняв его, притягиваю к себе вплотную и отвечаю на поцелуй. По телу прошлась дикая дрожь, ноги начали подкашиваться. Воздух наэлектризован до предела. Плевать. Жадно исследуя своими губами мои, он сжимал мою талию, и я отвечала ему с той же жадностью. Ласкала, пробовала его вкус, сжимая руками полы его пиджака. Нас не останавливает и щелчок лифта. Кое-как мы выходим из него и буквально вслепую находим нужный номер. Узенюк оторвался от меня лишь для того, чтобы открыть дверь. Зайдя внутрь и захлопнув дверь, мы вновь набрасываемся друг на друга. Прижав меня к стене, Лёша припадает губами к моей шее, покрывая её жаркими поцелуями. Я стону, когда он прикусывает нежную кожу, и сбрасываю с него пиджак. Сделав резкий толчок вперёд, от чего я охаю сквозь поцелуй, Лёша запускает руку в мои волосы и тянет их, заставляя меня поднять голову. — Я хочу тебя, Настя, — рычит он, проводя кончиком языка вокруг ушка, слегка дуя, от чего я стону. — Так возьми, Лёша, — шепчу я, в его губы. Больше и не требовалось. Он вновь поцеловал меня. Жарко. Властно. Страстно. Его язык проскальзывает в мой рот, соприкасаясь с моим в диком танце ласк. Приподняв меня, он вжимает меня своим телом в стену. Я ощущаю, насколько он твёрд, и желание захватывает меня в свой омут. Тело просило большего, изнемогая по его ласке. Усмехнувшись, блондин опускает меня на пол и резко разворачивает к себе спиной, вновь прижимая к стене. Он быстро помогает мне избавиться от тесного платья. — Блять… — прошептал он, поглаживая мои ягодицы. Ткань моих трусиков заметно увлажнилась, а тело пульсировало. Внизу живота появилось тянущее тепло, что требовало ласки и страсти. Его руки скользят по моему телу, исследуя его, а губы покрывают жаркими поцелуями плечи. — Дотронься до меня… — прошу я, прикрыв глаза. — Как скажешь, малыш… — сбивчиво шепчет он, покусывая мочку моего уха, расстёгивая застёжку бюстгальтера, медленно стягивая лямки вниз. Его руки легли на мою грудь и начали мять её, массируя большими пальцами соски. Удовольствие пронзило меня, словно стрела, и я стону, прикусив нижнюю губу. Тяжёлое дыхание обжигает кожу шеи, пока руки продолжают свои умелые ласки. Дрожь пронзает каждую клеточку изнутри, а пульс учащается настолько, что перед глазами начинает темнеть. Медленно и мучительно его руки скользят вдоль по моему телу, возвышая его и заставляя дрожать. Один за другим стоны слетали с моих губ, и я не в силах контролировать их. Обернувшись, притягиваю его к себе и вновь целую. Его руки ласкают низ моего живота, бёдра и проникают в мои трусики, что порядком успели намокнуть. Я сдавленно стону, ощущая, как его пальцы ласкают мой маленький комочек нервов, раздвигая и массируя складки пульсирующей плоти. — Настя … Чёрт…. Ты течёшь… — рычит Лёша, вжимаясь членом, скрытым тканью брюк, в мои ягодицы. Неожиданно слышу позади резкий грохот, и в тот же момент Узенюк приподнимает меня и сажает на стол. Раздвинув коленом мои ноги, он удобно устраивается между ними, вновь исследуя своими губами мои. Дрожа от его ласк, судорожно снимаю с него одежду. Скинув на пол белую рубашку, не спеша скольжу ладонями по идеальному телу парня, вспоминая ощущения той ночи. Тогда мне было страшно, но сейчас… Сейчас мне хорошо. Лёша прокладывает дорожку из поцелуев по моей шее, слегка посасывая кожу, от чего я вновь стону. Он увеличивает напор, укладывая меня на поверхность стола, и я покорно следую за ним. Проведя языком между ложбинкой грудей, он покрывает влажными поцелуями кожу, медленно стягивая с меня насквозь промокшие трусики. Последний предмет одежды был сброшен. Наша разгорячённая кожа соприкасается, разнося по телу жар. Ток, пронзающий каждую клеточку. — Лёша… — прошептала я, чувствуя его дыхание на внутренней стороне бёдер. — Я хочу попробовать тебя, малыш… — говорит он, прикусывая чувствительную кожу бёдер. Резко вздрагиваю, чувствуя, как он целует меня в лобок, медленно переходя к моему маленькому комочку нервов. Не сдерживаясь, я стонала сквозь прикушенную губу. Зарываясь пальчиками в его волосы, сжимая их, притягивая его всё ближе. Наслаждение захлестнуло меня с головой, изолируя от реальности. Дрожь и жар пронзают тело, и я не сопротивляюсь. Чувствую его руки, скользящие по внутренней стороне бёдер. Горячее дыхание, ласкающие движения его языка и губ внизу. Не могу… Больше не могу. Хочу его. — Пожалуйста, Лёша, — шепчу я, сжимая руками грудь. — Что? Что ты хочешь? Хочешь, чтобы я вошёл в тебя? — шепчет он в мои губы. — Да, — отвечаю я, облизывая их. — Настя, что же ты делаешь?! — гортанно рыкнул он. Отойдя на шаг назад, он жадно пожирал моё обнажённое тело взглядом. Сняв с себя остатки одежды, он вновь возвращается ко мне и накрывает губы поцелуем. Я чувствую свой солоноватый вкус, но отвечаю ему, проникая в его рот языком, скользя руками по его телу. Его напряжённый член упирается в моё бедро, заставляя меня ёрзать под ним от нетерпения. Сжав пальцами его попку, беру в руку член и слегка сжимаю, скользя рукой по всей длине органа, срывая с губ Лёши стоны. Он кусает меня за губу, слегка посасывая её. Резко отстранившись, Узенюк удобно устраивается между моих ног, взяв член в руки, проводит головкой по клитору и резко входит на всю длину. Я вскрикнула от пронизывающего удовольствия и чувства наполненности. Уткнувшись носом в мою шею, он делает очередной толчок, и я обвиваю ногами его торс. Пальцы царапают его спину. Плевать. Есть лишь мы. Безграничное удовольствие окутало нас с головой, растворяясь внутри. Каждый брал от этого по максимуму. Каждый отдавал всего себя. Также резко он начал двигаться внутри. Трахать меня так, как он умел. Резко. Грубо. Властно. Страстно. С губ срывались всё новые и новые стоны, и не было сил, чтобы прекратить это безумие. Не замечаю того, как начинаю подмахивать в такт его движениям. Воздуха не хватало, мы дышали друг другом. Жаркие поцелуи, рваное дыхание и быстрые толчки внутри сносили крышу. По телу прошлась знакомая волна дрожи, за которой последует безграничное наслаждение. Сжимаю пальцами его попку, притягивая ближе, делая проникновение ещё глубже, безумнее. Зарычав, Лёша кусает меня за плечо, и я взрываюсь изнутри. Кричу, не в силах сдерживаться. Волна острого оргазма накрывает меня с головой, беспощадно пронзая тело и пуская по венам ток. Я кончаю, рассыпаясь на мелкие частицы, сжимая его член изнутри. Дрожу от кайфа, что разлился по венам, постоянно шепча его имя. Сделав несколько толчков, Лёша кончает следом за мной, излившись на мой животик. Тяжело дыша, прикрываю глаза, продолжая мелко вздрагивать. — Я ненавижу…. Тебя… Узенюк… — шепчу я, ощущая его горячее дыхание на коже. Открыв глаза, встречаюсь с его взглядом и слегка улыбаюсь в ответ. — Ага, будешь это другому рассказывать, Ивлеева. С этой минуты ты моя. Ясно? — сказал Лёша, всматриваясь в мои глаза. — Что ты хочешь этим сказать? — Ты всегда была моей, Настя. Всегда. И я… Я… Мне трудно выражать свои чувства, просто знай, что я тоже люблю тебя. — Думаешь, нам стоит попробовать? — У тебя нет выбора, малыш. Потому что если ты посмеешь сбежать от меня, я найду тебя, верну домой, прикую наручниками к кровати и буду трахать до тех пор, пока ты не поймёшь, что полностью моя. Прости меня, за всё, что было в прошлом. Но прошлое навсегда останется в прошлом, сейчас есть лишь мы и настоящее. Прими меня таким, какой я есть, как ты делала это всегда. Прости меня за всё. Люби меня, как тогда, Настя. — Я никогда не переставала, Лёша. — ответила я, прислоняя ладонь к его щёке и поглаживая её. Да, возможно, что именно сейчас я совершу самую большую ошибку в жизни, но мне искренне плевать. Мы совершим ещё много ошибок и неправильных поступков, но об этом потом. Сейчас я лишь благодарна судьбе за то, что она дала нам второй шанс. Он моя любимая ошибка. Он тот, кто в моём сознании. Мой воздух. Моя боль. И я готова отдавать себя ему. Сегодня. Завтра. Всегда. Будешь ли ты моим утешением, за все муки, пережитые до встречи с тобой?