Один раз из бесконечности

      Легкие мягкие касания, нежные улыбки, трепетные долгие поцелуи и бессонные ночи — все это им не дозволено. Жестокая судьба так распорядилась, сделав их работниками враждебно настроенных организаций. Они не желают быть такими, но выбора нет, нет возможности все изменить, добиться мнимого мира. Их ставят перед фактом, запрещают любые отношения, кроме рабочих. Никаких прогулок, смеха, общения и любви. В начале даже казалось, что жизнь дает шанс на спасение, поджигает огонек в темноте, помогает выбраться из пучины слез и боли. Нет. Она нагло усмехается, бросает в положение, из которого невозможно выбраться, ставит предначертанность самой вселенной на последнее место.       Истинность ничего не значит для их начальников. Им все равно на счастье своих сотрудников, их волнуют только деньги, работа и бизнес. Секретность, скрытность, невозможность говорить — слишком неправильно. Парни согласны на умалчивание деятельности, на разговоры о чем угодно, кроме происходящего вне уютной тайной квартиры, заброшенного пляжа, окрашенного в кроваво-красный из-за закатного солнца, крыши недостроенной высотки с невероятным видом на ночной город и бесконечное темное море.       Ацуши плачет по ночам в подушку, никто не слышит его всхлипов и шепота. Он проклинает судьбу за несправедливость. Он не понимает, что в головах у людей, которые отказываются от истинных, ведь нет никого дороже, ближе, важней, никто так не чувствует, не принимает, не дарит желанную любовь. Любовь не должна быть настолько жестокой. Это теплое, прекрасное чувство, оно согревает и радует. Омега действительно ощущает, лишь на несколько часов в день, а после прячет слезы и натягивает фальшивые улыбки, не выпуская из памяти аккуратные прикосновения, нежные поцелуи, мимолетные трепетные признания и влюбленные взгляды. И раз за разом возвращается к тяжелому запрету. Отвратительно. Больно. Бесконечно больно. Только сердце вырывать и сжимать хрупкий орган в ладонях, превращая в ошметки.       Рюноске выпускает эмоции, разрывая манекены на полигоне. Не жалеет Расемоном тряпичные куклы, их остатки лежат кучами на земле, мишени уничтожены патронами. Альфа спускает несколько обойм в один круг, представляет на его месте всех, кто ставит парням запреты, громко истерично смеется и ненавидит судьбу за проклятье, ставшее наградой.       Все истории любви достойны счастливого финала, но парням досталась горькая участь. Есть люди, желающие счастья и любви, но не созданы для этих чувств. Им остается наблюдать, хотеть ощутить нечто похожее. Но мечты не исполняются, они смеются и убегают вдаль, стоит лишь приблизиться к ним.       — Если бы ты знал, как мне всё это надоело, — шепчет Рюноске, смотря в глаза Ацуши. — Хочу сбежать, но мы не можем.       — Я хочу все это прекратить, но мы не можем.       Они на заброшенном пляже, осколки стекла, обломки старых кораблей — об этом месте забыл весь мир, поэтому он стал их местом встречи. Чудесно, ведь парни могут побыть только вдвоем, не скрывать свои чувства, не бояться смерти, наслаждаться любовью.       Небо окрашивается во все оттенки красного и оранжевого. Чем выше, тем светлей, практически желтые и розовые облака. А дальше всё перетекает в золотой. Солнце полукругом светится, заходя за горизонт. У самого моря кровавое небо, перетекающее в воду. Из мира будто бы продают все оттенки, кроме закатных. Где-то у резкой линии виднеются корабли, их гудки доносятся до берега. Море бушует. Тяжелые волны с белыми барашками разбиваются о камни и берег, прозрачные близки попадают на ноги, кажутся незначительными. Вода, цветная и темная, заглушает разговоры, дарит ощущение умиротворенности. Ацуши и Рюноске только вдвоем, дарят короткие и нежные поцелуи.       — Я хочу перестать скрываться и натягивать фальшивые улыбки, хочу быть с тобой. Мне ничего больше не нужно для счастья, — омега сжимает ладони Акутагавы, подходя ближе. — Разве мы это заслужили? — в глазах появляются слезы, а через несколько секунд катятся по щекам.       — Нет, мы этого не заслужили. Так сложились обстоятельства, — альфа обнимает Ацуши, утыкаясь тому в макушку и вдыхая приятный аромат инжира. — Не плачь, котенок, — он стирает с его щек несколько слезинок, а после касается его губ своими. Совсем невесомо, чтобы успокоить и показать, что он рядом, не бросит.       И Ацуши целует в ответ, сжимая воротник чужого плаща и прижимаясь. Как-то неожиданно для себя перестает плакать и понимает, что у них на всё только один раз из бесконечности предоставленных. Из той бесконечности, что подарила им Вселенная, а потом также отобрала, не позволила насладиться и почувствовать больше тепла, больше любви. Она поступила очень жестоко, и парни её за это ненавидят.       С самого детства, в холодные страшные вечера, они мечтали об истинных, посылая во снах слова поддержки, где-то в подсознании чувствуя чужую боль. Совершенно не их вина, что судьба оказалась такой жестокой. От этого больно. С самого детства они приходили друг к другу во снах, садясь рядом и смотря на голубое безоблачное небо, касаясь кончиками пальцев, чувствуя приятное тепло, а потом просыпались. Каждый новый день хуже предыдущего, и оба ждали ночи, чтобы вновь побыть рядом.       А через много лет они встретились. Абсолютно случайно, ведь судьба делает всё, чтобы истинные сошлись. Да, она делает для этого всё. А ещё смеется и неприятно шутит. Сотрудники вражеских организаций: один запуганный навязанным образом, а второй терзает себя выбором: признать или отвергнуть. Их встреча похожа на вспышку света в непроглядной тьме. В непроглядной тьме их жизней. Стоило посмотреть друг на друга, как по телу разлилось знакомое тепло от встреч, как во снах. Но это немного другое чувство. Это тепло правильное, восхитительное, дарит чувство безопасности. Но лишь один раз из бесконечности. Лишь один раз из возможной бесконечности они могли встретиться. А после всё в тумане. Они смотрят друг на друга и проклинают весь мир за стечение обстоятельств.       Если бы они жили в другом городе, не имели способностей, не являлись врагами, которые ими и не хотят быть, то парни обязательно были бы счастливы вместе. Но не в этой жизни, не в этой реальности, не при такой работе. Только во снах, на совместных заданиях они могут изредка смотреть друг на друга и в конце дарить едва заметные улыбки. Никаких прикосновений, никаких слов. Ничего, что делают истинные, нашедшие друг друга.       Спустя два месяца после знакомства Накаджима находит у себя записку, где аккуратным почерком выведено: «Мне всё надоело. Я хочу видеть тебя не только мельком на заданиях, а всегда и везде. Приходи сегодня ночью на заброшенную стройку, поднимайся на самое высокое здание… » Без подписи отправителя, но омеге и не нужно знать, от кого это, потому что всё ясно и без лишних слов. Приятное чувство с головой накрывает парня, и он не может дождаться завершения дня, чтобы желанная встреча свершилась. После работы Ацуши не возвращается домой, гуляет по городу, глупо улыбаясь. Потому что он счастлив. Один раз из дозволенной бесконечности.       Ночь не хочет наступать слишком долго. Кажется, сумерки в этот день самые долгие в году. Но тьма всё-таки накрывает город, погружает его в тысячи огней и тишину ночи. Тогда омеге мерещится, что небо темней, шум машин громче, а свет ярче. Но ничего не меняется, только душа бесконечно радуется. Парень бежит к заброшенной стройке, толком под ноги не смотря. Холодный ветер дует в лицо и треплет волосы. Всё кажется таким правильным. Таким настоящим. Таким нужным.       Ацуши буквально взлетает по лестнице на самый последний этаж, без труда толкает тяжелую дверь на крышу. Стоит сделать шаг, как кто-то хватает его за руку и прижимает к себе. Акутагава. Его истинный. Омега обнимает его в ответ, получая нужное тепло. Желанное. Им достаточно простых объятий, чтобы излечить душу. Никто не может их увидеть. Они стоят, молча, обнимаясь. Это важно. Прикосновения.       — Я рад, что ты пришел, — шепчет Рюноске.       — Я бы пришел в любом случае, обязательно. Помнишь, что мы говорили друг другу во снах?       Конечно, он помнит.       «Я уже люблю тебя, а когда мы встретимся, то буду любить сильней. До бесконечности.»       После этого они часто находят записки без имени отправителя. Но знают, что нужно обязательно прийти, чтобы подарить друг другу нежную любовь. Один раз из предназначенной бесконечности постоять в объятьях, поговорить о прошедшем дне, подарить невинный первый поцелуй. Короткий, быстрое прикосновение губ. Но как много каждая секунда, проведенная вместе, значит для них. Каждое мгновенье одно из бесконечности возможных, но запрещенных. Каждый взгляд важен, каждое прикосновение нужно для того, чтобы не умереть от душевной боли, которая разрывает сердце и ранит душу.       — Пообещай, что мы навсегда останемся вместе, даже если сможем только так, — просит альфа, между сладкими поцелуями.       — Я обещаю тебе, но я боюсь, что о нас узнают… — омега не договаривает, потому что вновь слезы текут по лицу. Слишком он эмоциональный. — Я хочу оставить время, тогда мы могли бы побыть вместе дольше.       — Примерно, бесконечность?       — Примерно, бесконечность.       Ведь абсолютно каждый человек на этой планете заслуживает любви и счастья. Ничто и никто не может отобрать это право. Но у них ведь отбирают. Забирают бесконечное количество прикосновений, объятий, поцелуев, ночей, ласковых взглядов, совместных походов по магазинам, просмотров настолько скучных фильмов, что приходится занимать себя хоть чем-то, лишь бы не заснуть. Забирают совместные громкие будильники по утрам и фразу «ещё пять минут… а давай никуда не пойдем?», завтраки и подгоревшие блины, из-за того, что парни отвлекались друг на друга, горячий кофе и чай, заботливо налитые в термокружки, чтобы не замерзнуть и не заболеть осенью и весной, долгие прогулки по весеннему парку, растаявшее мороженое в жаркий летний день, сотни милых записок на холодильнике со списками дел и словами любви. Забирают всё это. А после смеются, говоря, что вся влюбленность — самовнушение.       — А что, если бы родились в другой вселенной, где всё наоборот? Где мы могли бы не бояться, не прятаться, но чтобы там остались прекрасные закаты и наши ночные посиделки на крышах. И все бы радовались за нас, потому что мы встретились.       — Тогда мы бы гуляли, держась за руки, улыбаясь и показывая свою любовь всем. Всё как в мечтах. Мы могли бы видеться в любое время дня и ночи, не только, когда солнце опускается за горизонт.       Ацуши улыбается и сильней прижимается к Рюноске, вновь втягивая его в поцелуй. Через несколько минут им придется расстаться, и неизвестно, когда они вновь встретятся. Может, никогда. У ведь них на всё один раз из бесконечности.       Надежда умирает последней, оба надеются, что им выпадет ещё один шанс побыть только вдвоем, в своеобразной дали от шумного мира. Влюбленные часов не наблюдают? Нет, для Ацуши и Рюноске каждая секунда замечена. Что уж говорить о таком большом промежутке времени, как час. Они не прочь пробыть всю ночь на всеми забытом пляже, но рано утром вставать на работу, их могут начать искать. Неприятная ситуация получится, если парней увидят обнимающимися или целующимися.       — До следующей встречи, — шепчет омега, не отпуская руки альфы, и едва слышно добавляет: — надеюсь, что она ещё произойдет.       Акутагава убирает за ухо слишком длинную светлую прядь, которая скрывает половину заплаканного лица его и только его Ацуши.       — Я мог бы сказать, что она произойдет, но не буду. Мы ведь знаем — от нас мало что зависит.       Они расходятся, уходят в разные стороны, совершенно противоположные, а ведь так хочется пойти в одну, держась за руки и не думая о том, что возможно это их последнее из предоставленной бесконечности свидание.       Ацуши и Рюноске всего лишь желают быть вместе, наплевав на запреты и правила.       Жаждут любви.       Но у них есть один раз из бесконечности.       Любовь их бесконечна.

***

      Они встречаются спустя месяц. На совместном задании. Оба бесконечно счастливы, наконец-таки увидятся. Перед заданием Ацуши судорожно придумывает место для следующей встречи. Его очередь. На листке бумаги он выводит дрожащим почерком слова и нервно оглядывается, чтобы никто не заметил: «Помнишь, то место в старом парке, где мы прятались под дождем и впервые поцеловались? Давай снова встретимся там. Завтра после заката. Я люблю тебя». Накаджима складывает записку несколько раз и кладет в карман.       С самого утра омегу мучает легкое головокружение и слабость, но он списывает всё на нервы, усталость, недосып, разрушенное от волнений ментальное здоровье. Парень обещает себе обязательно заняться лечением этого, нужно только разобраться с огромным количеством дел и решить, что же делать дальше. Хочется спокойствия и морального отдыха, перестать плакать по ночам в подушку, потому что некоторые начинают подозревать неладное, спрашивать про круги под глазами и грустный взгляд с натянутой улыбкой.       Нет, они все серьезно думают, что после условия о запрете отношений со своим истинным, Ацуши будет искренне улыбаться и продолжать радоваться жизни. И ведь спросить совета не у кого. Никто из знакомых омеги не попадал в такую ситуацию, кто-то нашел, а кто-то в поиске.       Накаджима дарит альфе легкую улыбку, когда застает его за разглядыванием документов. Тот на секунду отрывается, отвечает тем же, замечая его нездоровый румянец щек и слишком бледную кожу. Ацуши старается не упасть всё задание, пытаясь не обращать внимания на дрожащие руки и мысли, которые путаются в голове, не дают сконцентрироваться на чем-то одном. Взгляд цепляется только за Рюноске и его запах. Аромат цветов после дождя с нотками сладкой клубники. Накаджима слышал про сладкое суфле, вкус которого похож на смесь инжира и клубники.        Омега не успевает понять, как его сбивает вражеская способность, низ живота сводит резкой болью, а перед глазами всё темнеет. Он не помнит падения, последнее, что улавливает отключающийся мозг — испуганные взгляды, направленные в его сторону.       Приходит в себя Ацуши в чужих объятьях, до слуха доносится про нервный срыв, переутомление, недосып и что-то ещё. Открыв глаза, Накаджима видит Чую и Дазая, которые тихо о чем-то спорят. Омега испуганно вздрагивает и поднимает взгляд, увидев Акутагаву, который прижимает его к себе. Он понимает, что начальники знали об их истинности, но они не догадывались про их отношения.       — О, ты проснулся! — Осаму довольно улыбается, подходя ближе. — Твоя отключка помогла нам поймать того эспера. Ой, а что ты так заботливо его держишь?       — Дазай, ты слепой или да? Не видишь сам что ли? У тебя любовь к тупым вопросам, — Накахара зол. Часть его эмоций занимает удивление: подчиненные действительно настолько сильно рисковали? Он догадывался, что дело не чистое, но что бы настолько. — Как давно?       — Почти год, — тихо отвечает Рюноске, помогая Накаджиме подняться на ноги. Боль не проходит. — Что вы с нами сделаете? — Врать глупо и бесполезно.       Ацуши сжимает край своей рубашки и держится за руку Акутагавы, переводя взгляд то на него, то на людей перед ними.       — Вы скрывались умело, что теперь будете делать? Мы с Чуей, конечно, подумаем, говорить начальству или нет, но… Вы же сами понимаете, какие последствия будут, — не вопрос, а утверждение.       — Да, мы подумаем, но чтобы больше о вас никто не знал, и сами даже не смотрите друг на друга. А ещё, — Чуя молчит несколько секунд. Переводит взгляд на Дазая, который кивает, будто читая его мысли. — Он же течет. Идите, развлекайтесь, мы вас прикроем. До завтрашнего вечера.       Ацуши сомневается в правдивости слов начальников? Он искренне надеется, что они ничего не расскажут. Из размышлений его выводит Акутагава, который берет за руку и разворачивают к себе. Они остаются одни.       — Я могу проводить тебя до дома и принести таблетки. Не волнуйся, они ничего не расскажут, — Рюноске гладит омегу по щеке и прижимает к себе, вдыхая аромат летней ежевики. Омега утыкается ему в плечо и тихо отвечает:       — Нет. Я не хочу. Я хочу побыть с тобой, пожалуйста, — Ацуши сильней обнимает и умоляюще смотрит, чувствуя легкое возбуждение и приятный жар, которые разливаются по всему телу. Он краснеет, стыдливо прикрывая глаза.       Один раз из бесконечности. Стоит использовать его. Не из-за отсутствия другой возможности. Любовь и слишком много чувств заполняют естество. Остается странное послевкусие, будто разом все запреты снимаются, потому что на одну ночь им позволено абсолютно все. Только на одну ночь сняты запреты и правила. Только одну ночь они могут побыть вместе, не боясь.       Рюноске удивляется таким словам, но что-то разжигается в груди. Маленькая искра, становящаяся пожаром. Пожаром, который полыхает с новой силой, вымещая всю любовь в прикосновения, поцелуи, нежные слова. Альфа смотрит в глаза напротив и касается его губ своими, в знак счастья от доверия и безграничной любви. Ацуши плавится в объятьях, он никогда не чувствовал себя так восхитительно. Нереальное удовольствие.       — Пойдем ко мне, — Акутагава разрывает поцелуй, улыбается, когда омега качает головой в знак согласия.       Закрыв дверь квартиры, Рюноске прижимает Ацуши к стене. Альфа кончиками пальцев ведет по стройным бокам омеги и утягивает в поцелуй. Нежный, чувственный, долгий. Они нее углубляют прикосновения губ. Ласковые влажные поцелуи переходят на щеки, спускаются на шею и другие участки кожи, не скрытые одеждой. Омега хватается за чужие плечи, чтобы не упасть на пол.       Рюноске утыкается носом в ключицу Ацуши, вдыхая аромат ежевики, которая пьянит и забивает легкие, сжигая весь кислород. Запах оседает на языке сладостью. Накаджима тянется за ещё одним поцелуем, желая получить больше прикосновений. Ему нереально кайфово. Он никогда не испытывал подобный спектр ощущений: каждый сантиметр тела горит от прикосновений, губы жгет от недостатка поцелуев, низ живота сводит приятной тяжестью возбуждения. Омеге не хочется, чтобы это прекращалось, слишком много боли он испытал, хотя бы раз из бесконечности возможных он имеет право чувствовать неземное удовольствие.       Им сейчас бесконечно хорошо, бесконечно приятно, чтобы думать о запретах и правилах. Им дали всего одну ночь из бесконечности созданных для них, парни используют ее полностью. Ацуши и Рюноске не желают отрываться друг от друга ни на секунду, ведь всё кажется правильным, настоящим. Пугающе настоящим. Страшно и подумать, что это сон, и через несколько часов они проснутся и поймут, что ничего не произошло… Если и сон, то они не оставят и мгновения, когда не целовались, не касались, не шептали слова любви. Они слепо находят кровать, едва отрываясь друг от друга между касаниями губ. Омега садится на постель, притягивая Акутагаву ближе, обнимая.       — Я не верю, что это правда. Боюсь, это сон.       — Я тоже, но давай не будем думать об этом сейчас. — Рюноске нависает над смущенным Ацуши, ловит его запястье, целует тыльную сторону ладони, переплетая пальцы.       — Тогда не будем терять время зря.       Альфа касается его губ, нежно, аккуратно, почти невесомо. Он жестом намекает лечь на кровать. Тот делает это, чувствуя, как румянец покрывает щеки. В душе так хорошо, так спокойно и легко. Пока Ацуши размышляет об этом, Акутагава пытается стянуть с него жутко неуместные бриджи, которые никак не поддаются. Одежда так и остается, расстегнута и приспущена. Во время того, как Рюноске предпринимает неудачные попытки снять с Ацуши одежду, тот пытается удержать остатки здравого смысла и не проваливаться из реальности в сладкий рай, который манит забыться и поддаться ощущениям. Неравная битва, омега проигрывает. Его взгляд мутный, тело не слушается, от каждого прикосновения проходят лёгкие разряды тока. Они задевают все нервные окончания. Ацуши нерешительно расстегивает пуговицы на чужой рубашке, стараясь не поднимать взгляд, чтобы не краснеть. Через минуту вещь отброшена в сторону.       Чувствуя на коже прохладный воздух, омега попытается сосредоточиться на происходящем, получается из рук вон плохо. От каждого легкого касания, от неторопливых поглаживаний — тихие стоны сами соскальзывали с губ. Рюноске воспринимает это за знак действия дальше, кончиками пальцев скользит по рукам, спускается к выступающим рёбрам, поглаживая, целует шею, плечи, ключицы, слегка покусывая их, заставляя омегу выгибаться навстречу. Восхитительно целовать любимого человека, слегка кусать тонкую, бледную кожу, наблюдать, как на ней появляются красноватые следы и пятна от губ.       Ацуши теплый и мягкий, он что-то неразборчиво говорит, резко усиливающийся аромат ежевики окончательно кружит голову Рюноске. Он рывком стягивает с Ацуши ненужные бриджи вместе с бельем. Омега сразу сжимается, но прохладные руки на теле заставляют расслабиться и развести ноги, дав альфе сесть между ними.       Рюноске утягивает очередной в поцелуй, отвлекая от своих действий. Дотрагивается ниже, поглаживая бедра и их внутреннюю часть. Ацуши рвано выдыхает в поцелуй, не слыша ничего кроме биения сердца, которое, будто сделалось громче в несколько раз. Он слишком отчетливо ощущает, насколько у него мокро между ног, так странно — никогда организм не выдавал такую реакцию.       — Всё хорошо? — спрашивает Акутагава, заметив отстраненный вид омеги.       — Да, — Накаджима мягко улыбается.       Рюноске растягивает Ацуши долго. Омега отвечает на все прикосновения и получает удовольствие от происходящего. Обоим бесконечно блаженно. Они чаще срываются на слова о любви и хватаются друг за друга, возвращаясь в реальность, чтобы не потонуть в сладкой неге, утягивающей на дно. В какой раз парни понимают, что по-настоящему счастливы? Они растворяются друг в друге, теряются в чувствах и сбиваются с мыслей, прерывая их глубокими, долгими и сладкими поцелуями. Будто весь мир забывает про их существовании, будто не существует больше ничего. Ничего, кроме их любви.       Сладость близости оседает на языке, без послевкусия горечи, всегда преследующее до этого. Его нет, потому что парни давно решили без слов, да они и не нужны. Ацуши и Рюноске сейчас хорошо. Прохладные ладони на горячей коже, шепот, состоящий из глупых нежностей и смущенных улыбок, размеренные толчки и искренние стоны от удовольствия, тянущегося по всему телу.       Они получили то, что хотели.       На несколько часов они счастливы и не думают ни о ком, кроме друг друга.       И желают так примерно на бесконечность.

***

      Через два месяца новый дуэт испаряется. Они пропадают из города, не оставив следов, записок, будто их не существует. Их не пытаются искать, не видят в этом смысла. Парней не вернуть. Кто-то пускает слух, что они ушли из жизни как Ромео и Джульетта, самые догадливые не верят. Да и правильно делают.       Достаточно перестать появляться на глазах у людей, стереть свои имена из всех документов, после тайно купить два билета в один конец. Изжить все мысли о других вариантах и испариться. Навсегда исчезнуть, стереть все воспоминания о прошлой жизни и прошлых них. Оказывается очень легко, когда ничего не держит.       В контраст теплому морю Японии ноги омывает холодная вода Норвежского моря. Совершенно другая страна, совершенно незнакомый язык, другие традиции, менталитет и правила. Другой климат, часовой пояс, противоположная часть планеты. Бесконечное счастье, свобода, отсутствие страха за себя и любимого человека. Это определенно того стоило. И долгий перелет, и приспосабливание к новой жизни, другой цвет волос и имена, хотя в дальнем ящике лежат два настоящих паспорта. Как напоминание о прошлом, о том, что оно осталось позади. Навсегда. Без возможности возвращения.       — Это море холодное…       — Но с тобой мне всегда тепло. В любое время дня и ночи, в любое время суток, в любом месте этой планеты.       У них один раз из бесконечности возможных, чтобы сбежать и навсегда потеряться в семи миллиардах лиц. Они сделали это. Пользуются шансом, не жалеют ни разу и никогда не сделают этого. Ведь на все им дан только один раз, но парни смогли забрать у судьбы свою возможность на бесконечное счастье, на бесконечную любовь.

У каждого есть бесконечное количество раз на совершение чего-либо, нужно выбрать тот самый шанс всё изменить. А бесконечность — не предел — начало.