Порядочный альфа

Поднос с громким стуком ставится на барную стойку, а парень садится перед ним на высокий стул. — Уже всё? — спрашивает омега, осматривая пустующее кафе. — Ага. Последних выпроводил, — вздыхает понуро паренёк, по привычке запуская пятерню в волосы, зачёсывая выкрашенные пряди назад. — Тогда подождём Юнги? Он говорил, что зайдёт сегодня, — Тэхён невинно хлопает ресничками и с мольбой смотрит на друга. Чимин на это по-детски хнычет, болтая ногами, но молча кивает. — Эх! Вот у тебя уже есть свой альфа, а я… — Не говори так, — Ким моментально краснеет, стоит Паку сказать, что альфа «его». — Ты же знаешь, что у нас ничего нет. — Потому что ты влюблённый дурак! — начинает опять наставления Чимин, хмуря брови, из-за чего на его лбу образуется еле заметная складка. — Я тебе говорил, что альфы нынче не те и нам, омегам, нужно брать всё в свои руки. Тэ, я же тебе говорил об этом. — Чимин, ты же знаешь, что я не хочу так, — заметно расстроившись, вздыхает омега. Да. Не хочет. Тэхёна вырастила бабушка, которая часто читала внуку сказки о любви альфы и омеги, об их подвигах и делилась своей историей с дедушкой… И уже будучи маленьким омежкой, парень стал ждать своего возлюбленного на белом коне. Кстати, парадокс в том, что у Юнги и правда есть белый конь, вернее, белый спорткар. Звенит колокольчик, и омеги как один поворачиваются к двери, но если Тэхён сразу сникает, не увидев того, кого ждёт, то Пак с интересом начинает рассматривать посетителя, не отрывая глаз. Тот осматривает мимолётно помещение и направляется к барной стойке. «Альфа!» — проносится в мыслях у Чимина, когда он чувствует терпкий запах сандалового дерева, вперемешку с которым присутствует запах свежей смородины. — «И занятый альфа…» Былой интерес исчезает, однако Пак всё равно рассматривает незнакомца. Красивый. Белая рубашка закатана до локтей и открывает вид на выступающие венки. Омегу, кажется, ведёт от этого, и он закусывает пухлую губу, начиная дышать прерывисто. — Эй! Очнись, — омегу пихают в плечо, и он непонимающе смотрит на друга, а после замечает, что альфы с охренительно сильными руками уже и след простыл. — Чимин, ты его испугал… — тихо выдаёт Ким, видя в ответ недопонимание. — Ты на него просто так смотрел, — поясняет омега, отводя взгляд. — Я так больше не могу! — громко сглатывает розоволосый омега, прикрывая глаза. — Я скоро сам кого-нибудь изнасилую! — Чимин, успокойся… — Да мне уже двадцать восемь! Я хочу ребёнка, и всё! Но, как оказалось, найти альфу, который поможет зачать ребёнка, не так просто, как думал Пак. Очередной звон колокольчика, сильный запах апельсинов, на которые у Пака аллергия, звон ключей, которые альфа по привычке крутит на указательном пальце, яркая улыбка друга и приторно-нежное: — Здравствуйте, господин Мин! «Начинается…» — закатывает глаза парень, стараясь не смотреть в сторону Кима и пришедшего хозяина кафе.

***

Кончик языка проходится по пухлой губе, и глаза парня болезненно щурятся от этого действия, так как губы в трещинках и иногда даже кровоточат, стоит парню растянуть их в улыбке. Ну, Пак сам по себе вредный, и напоследок ещё прикусывает кровоточащие раны и рывком отрывается от барной стойки, идя в глубь танцующей толпы. Сегодня одна из многих попыток. Тому, как танцует Чимин, позавидует даже самый охрененный стриптизёр. Омега плавно двигает всем своим телом, касается себя руками, его губы и глаза слегка приоткрыты, и кажется, что это не он танцует под неизвестный трек, а песня сама подстраивается под него. Всё выглядит до умопомрачения красиво и сексуально. О-о-о да, спасибо урокам хореографии, которым он посвятил шесть лет своей жизни. Пак знает, что все смотрят на него. Он уверен. Он чувствует взгляды на себе. Он чувствует, как крепкие мужские пальцы оплетают его живот со спины и прижимают к себе. Чимин лишь слабо улыбается уголками губ, подстраиваясь под движения незнакомца. Омега не особо помнит, когда успевает повернуться к партнеру лицом и когда забрасывает ему руки на шею, приходит в себя он, только когда натыкается на взгляд карих поблёскивающих глаз альфы, которые выдают всё его желание. А ещё он красивый, и если всё получится, то, пожалуйста, пусть ребёнок будет похож на него. Омега из-под густых ресничек прямо на альфу смотрит, не переставая двигаться. «Редко мне попадаются такие красавчики», — проносится в голове у парня. В один момент Пак осознаёт, что пора действовать, и медленно опускает руки с шеи на мускулистые плечи, оглаживая пальчиками напрягшиеся мышцы, а ещё нижнюю губу прикусывает. Альфа тоже не дурак, ему объяснять не нужно. Он крепко хватает омегу за руку и ведёт его за собой. Чимин торжествующе танцует в мыслях, а ещё у него живот приятными спазмами сводить начинает, как только он осознает, что скоро у него с этим красавчиком будет офигенная ночь. Впервые парню хочется узнать имя своего партнёра, и это жгучее желание так пугает омегу, что он прикусывает язык, дабы не сказать чего-нибудь лишнего. Восторженный вздох срывается с пухлых губ, когда его припечатывают к стене в одной из комнат клуба и резко впиваются в губы. Пак стонет в поцелуй и пальчиками пряди на голове альфы перебирает. Парень целует жадно, страстно, пошло и языком по нёбу проводит, а у Чимина ноги подкашиваются, и если бы не сильные руки альфы, то омегу пришлось бы соскребать с пола. Пак губы чужие в ответ покусывает и тихо стонет от уверенных и властных прикосновений. Кровать встречает два тела тихим скрипом, который заглушается звуком разорванной рубашки, и парню как бы возмутиться стоит, но омега лишь восторженно взирает на тёмно-рыжие волосы альфы, которые поблескивают в темноте, и сам к чужой рубашке тянется, но руки как назло не слушаются, и рыжеволосый тихо хихикает из-за этих действий. Альфа сам быстро справляется со своей рубашкой и наваливается на Пака всем своим разгорячённым телом. Парень целует все открытые участки на теле розоволосого омеги: шею, скулы, живот… Чимин стонет. Стонет и ногами поясницу альфы оплетает, прижимая ближе к себе. Парень никогда не ощущал такого ни с кем из его бывших партнёров. Этого альфу хочется до дрожи в коленках, хочется не только чувствовать его прикосновения, но и слиться с ним воедино и никуда не отпускать. Он настолько забывается в эйфории, что осознаёт свою полную обнажённость только тогда, когда чувствует палец внутри себя. Пак хнычет от нахлынувших ощущений, и альфа вводит второй палец без проблем, двигая обоими на манер ножниц, и широко ухмыляется, чувствуя полностью растянутое колечко мышц: он сейчас полностью уверен, что в растяжке омега не нуждается. Чимин знал, за чем шёл… Головка члена входит медленно, как бы дразня и издеваясь, а после, когда Пак решается взять контроль в свои руки, входит резко до основания. Это так неожиданно, что омега на локтях приподнимается, а в глазах, кажется, звездочки начинают искриться. Альфа громко дышит и обратно Чимина на подушки укладывает, хрупкие запястья одной рукой у его головы сжимает, не прекращая резкие толчки. Спустя неизвестное количество времени омега чувствует, что скоро финал, и это скорее не опыт, а сильные ощущения внизу живота и медленные, но очень глубокие толчки альфы. Вот только закончить секс со спермой альфы на поверхности собственного тела не входит в его планы. Он, пытаясь перебороть слабость и лёгкое покалывание в теле после оргазма, переворачивает альфу на спину, садясь сверху и наблюдая за недолгой растерянностью партнёра, сам насаживается на член, опираясь руками о сильные плечи. Член внутри набухает, и альфа хватается за бёдра Пака в желании стащить с себя, но Чимин прижимается бёдрами сильнее и наваливается на альфу со страстным, мокрым поцелуем, и тот сдаётся, зарываясь пальцами в розовые волосы на макушке, целует глубже, а омега чувствует, что тёплая сперма разливается внутри.

***

В кафе парень входит, танцуя под музыку, льющуюся из наушников, с самым отличным настроением. Его друг, уже стоящий на своём рабочем месте, удивлённо открывает рот, потому что Пака такого он видит очень редко, а за последние два месяца вообще ни разу. — Пак Чимин, ты заболел? — восторженно интересуется Ким, а за этим слышится звук удара металлической ложки о стекло, и розоволосый переводит взгляд на друга, подмечая сидящего рядом с ним начальника. Второй, кстати, причина звяканья посуды, сидит с приоткрытым ртом, смотря на вошедшего омегу. — Доброе утро, господин Мин, — тот с яркой улыбкой кивает альфе, машет ручкой Тэхёну и, насвистывая мелодию, идёт в сторону служебного помещения переодеваться. Пожалуй, так и начинается рабочий день в кафе. Улыбка творит чудеса! Ну как можно не заказать побольше, когда милый омега (ага, который ночью в клубе творит очень «милые» вещи) с обворожительной улыбкой спрашивает: «Вам что-то ещё?» Устоять не может никто. Даже одна беременная омега вместо одного кусочка пирога заказывает три и чуть не пускает слезу, говоря, что такой искренней улыбки она давно не встречала, и благодарит за такую доброту парня. Чимину, конечно, приятно получать улыбки в ответ и приносить прибыль любимому кафе. Сюда они с Кимом устроились сразу после окончания школы, так как заведение было новым и набирало персонал. И Мин Юнги по доброте душевной взял на работу двух молодых неопытных омег, которые и правда его не подвели и берут отгулы только для того, чтобы каждые полгода сдавать сессию, так как учатся они заочно на свои профессии, и у них и в мыслях пока нет покидать заведение. Причём Мин хорошо платит и всегда хорошо к ним относится, а ещё и Тэхён по уши втрескался в богатого альфу, которой является известным холостяком в богатом обществе. — Так теперь ты скажешь, что, наконец, случилось? — Тэхён наклоняется к другу через барную стойку, ожидая ответа. — Тэ, у меня получилось, — с широкой улыбкой проговаривает тот и откидывается на небольшую спинку стула, раставив руки в стороны. Ким, сначала совсем ничего не понимая, смотрит на друга, а затем с выпученными глазами смотрит ещё пронзительней, ожидая подробностей. Но Пак продолжает молчать, хитро улыбаясь, так как знает глубину чаши терпения Тэхёна. — Пак Чимин, наглая морда, говори быстрей подробности, а то я взорвусь от любопытства! — Хах, что ты хочешь знать? Обычно ты смущаешься, когда я об этом рассказываю, но раз ты просишь… Он был очень горяч. Его руки словно прожигали сквозь кожу, а ещё он умопомрачительно целуется, а когда он снял… — Стой! Заткнись-заткнись… — пищит омега, прикрывая горящее лицо ладошками. — Пак… Пак Чимин, ты… Ты… Просто… — Обворожителен и обаятелен? Да, тут я не поспорю, — тихо смеётся он над реакцией друга. — Пак Чимин! — орёт друг на всё кафе. Ой. Хорошо, что сейчас перерыв и услышать их может разве что персонал на кухне. — Ты! Ты пошлая наглая скотина, не имеющая совести! Ты… — Кима прерывает громкий заливистый смех Чимина, схватившегося за живот. Но ненадолго… Внезапно, как-то зацепившись о ножку стула, омега падает на пол, вызывая смех Тэхёна, который отлично знает про дружбу Пака со стульями. Поддерживая смех друга, розоволосый поднимается обратно, но спустя несколько минут его лицо становится серьёзнее, и он без шутки говорит: — Тэ, я очень хочу, чтобы ребёнок был похож на него, — Ким замирает, не сводя взгляда с друга. — Он до неприличия красивый! — болезненно стонет омега, закусывая губу, вспоминая вчерашнюю ночь, которая оставила после себя чувство полного удовлетворения и небольшой зуд в заднице. — Да-а… — протягивает Тэхён, отводя взгляд, что можно смело заменить на «ты попал, друг». Нет, в этом «да» правда много смысла. Так что да, Пак Чимин… Да!

***

Связка ключей с брелком в виде кролика, который ему подарил один знакомый, вешается на небольшой крючок у двери, а сам парень оседает на пуфик, снимая обувь. Он проходит в небольшую кухню и включает чайник, как это происходит каждый вечер, как какой-то особый ритуал, за которым редко следует чаепитие. Весь свой оптимизм омега посеял на работе, а сейчас он в полной мере ощущает усталость и зуд в ногах, а ещё хочется лечь в мягкую постельку и растянуться на ней, как кот. Рука Чимина неосознанно оказывается на животике, и тогда парня словно осветляет. Такие ощущения не передать, но он начинает в полной мере осознавать, что внутри него есть жизнь. Ещё очень маленькая, но она есть и… Надо купить тест на беременность и удостовериться в этом. Пак впервые за последние месяцы выключает чайник и бежит обуваться. Хорошо, что аптека находится недалеко, и омега быстро без смущения покупает нужную ему упаковку и спешит опять домой. А спустя двадцать минут из ванной комнаты можно услышать тихий всхлип. Он так долго этого ждал, что даже не верится. Парень сидит на бортике ванны, сжимая в руках тест с двумя полосками, и по его щекам текут слёзы, а в глазах наперекор им светится большое море теплоты и счастья. — Нет, — с очередным всхлипом выдыхает Чимин и уверенно вытирает руками мокрые дорожки, — я не должен плакать, ведь на малыше это плохо скажется, — удовлетворённо кивает своей обходительности и встаёт перед зеркалом, задирая футболку. Животик плоский и не выдаёт никаких признаков беременности, но Пак прикладывает осторожно ладошку к коже и счастливо улыбается. Малыш… У него будет ребёнок, который останется жить в этом мире после него. Хоть он начал жизнь совсем недавно, и хоть он очень маленький, но омега уже готов весь мир отдать своему маленькому счастью и одаривать его большой любовью. Чимину кажется, словно у него открылось второе дыхание и мир стал выглядеть по-другому. Сейчас всё будет иначе. Да… Иначе.

***

Беременность Чимина проходит весело. Все сотрудники кафе, включая начальника, знают о положении омеги и полностью потакают его желаниям. Пак говорить ничего не собирается месяца так до пятого, но однажды, опоздав чуть-чуть на работу, он застаёт начальника с хмурым взглядом и угрозой о том, что если такое ещё раз произойдёт, то он уменьшит Чимину зарплату. Парень так пугается, что моментально начинает реветь, пугая Тэхёна и вводя в шок Мин Юнги, который ожидал всего, но только не слёз. Тогда-то и раскрывается правда о том, что у Чимина будет малыш. На удивление, парня не мучает токсикоз, а тошнота и рвота проявляется только на первых неделях. Зато по гормонам ударяет конкретно, потому что Пак может просто заплакать или засмеяться, может зависнуть на несколько секунд, а потом ходить надутым и обиженным на весь мир. А ещё сейчас в его доме часто зависает Тэхён и даже Юнги, которые помогают Паку с ремонтом. Мин даже в подарок прикупает детскую кроватку, растрогав этим Чимина так, что он плачет полчаса, а потом с распухшим лицом заявляет, что очень хочет арбуз. В магазин, конечно, идёт покупатель внеплановых подарков. Это ещё цветочки. А вот то, что происходит на днях… Да это просто шоу! Занавес, господа. Закончив с последним клиентом и закрыв кафе на обед, Чимин, придерживая довольно округлый животик, садится в кресло за барной стойкой и долго молчит, смотря в пустоту. — Тэхён-а! — жалостливо тянет Пак, привлекая внимание друга. — Тебе что-то надо, Мини? — интересуется тот, обернувшись всего на секунду и продолжая вытирать стаканы, смотря постоянно, чтобы не осталось пятен. — Тэ.., — снова тянет розоволосый, — я хочу апельсинов! — после маленькой просьбы беременного омеги Ким быстро оборачивается и в неверии смотрит на Пака. — Чимин-а, у тебя же аллергия на них, — аккуратно напоминает омега и садится перед ним на корточки. — Но… но… — тихо заикаясь, начинает он перед тем, чтобы пустить первую слезу, — я очень хочу-у! — на плач прибегают несколько поваров, и все очень обвиняюще смотрят на Тэхёна, который чуть не задыхается от возмущения, но проглатывает его вместе со слюной. — Мини, хорошо, хорошо… Сейчас! — гладя друга по коленке, пытается его успокоить Ким. Чимин замирает, всхлипнув напоследок ещё раз, и с ожиданием смотрит на омегу. — Принесите пожалуйста, апельсин, — обращается Тэхён к поварам, но те теряются после просьбы, и один из них говорит: — У нас нет апельсинов, так как господин Пак всегда начинал очень сильно чихать из-за них, и господин Мин велел исключить из меню всё, что связано с ними, — после слов повара розоволосый опять плачет, продолжая твердить, что хочет апельсин, и именно сейчас! На мгновение все теряются и продолжают следить, как плачет беременный омега, однако Ким Тэхён, как настоящий друг, приходит в себя первым и говорит, что сию же минуту сбегает в продуктовый. Пока он снимает фартук, двери кафе открываются, впуская хозяина заведения. Альфа останавливается у входа, не понимая взглядов, направленных на него, и царящую тишину, пока её не прерывает громкое шмыганье носом Пака. Он сейчас же плакать перестаёт и блестящими глазами, приоткрыв рот, смотрит на альфу. Тэхён, увидев это, показушно фыркает. Не нравится ему всё это. Ух, как не нравится! В итоге получается так, что два повара быстро бегут в продуктовый, Чимин, обнимая альфу руками и ногами, утыкается тому в шею, вдыхая запах цитрусового фрукта, альфа, стараясь сильно не прикасаться к беременному омеге, виновато смотрит на Тэхёна. Тот же остаётся стоять над парочкой следить, чтобы Юнги не навредил Чимину (чтобы Чимин не поцеловал альфу на гормонах). А у них, кстати, недавно свидание было, о котором Ким очень давно грезил, и тут такое! Апельсинами Чимин тогда наедается, однако на следующий день его высыпает так сильно, что приходится обратиться к врачу. Слава небесам, на ребёнка это негативно не влияет. Однако после этого Чимину не хочется так рисковать в своём состоянии, и они все вместе приходят к решению, что в такие моменты ему лучше звонить Юнги, чтобы просто подышать запахом апельсинов, удовлетворяя вредную мелочь в своём животе и не портя собственное состояние. На это, конечно, требуется разрешение Тэхёна, потому что Пак его понимает, но и друг понимает ситуацию отлично, поэтому, конечно, разрешает. Тэхён ещё отыграется на этом малыше, когда он родится и чуточку подрастёт. Апельсины он любит! Пф! Мучает своего папу, ещё и препятствует личной жизни его друга. Отыграется! Ох, как отыграется!

***

— Здравствуйте, я пришёл за Кёнсу, — говорит омега, заправляя пятернёй волосы назад, и ждёт, стоя в детской раздевалке с разноцветными шкафчиками с наклейками и именами обладателей. Пак улыбается уголками губ, видя имя своего мальчика, а после глубоко вздыхает. День сегодня был тяжёлый, а ведь предстоит ещё переждать целый вечер. Хотя Тэхён обещал не задерживаться, чтобы вернуться и уложить Кёнсу спать вовремя. — Папочка! — такой родной голос вырывает его из мыслей о домашней рутине, а маленькие ручки блокируют ногу прежде, чем Чимин успевает улыбнуться. — Привет, солнышко, — тепло здоровается в ответ со своим сыном Пак и указывает ему в сторону шкафчика. Малыш быстро соображает и идёт переобуваться, забирать свои вещи, а омега тем временем переводит взгляд на бету воспитателя, который с нежностью смотрит на мальчика, а после также обращает внимание на розоволосого. — Сегодня он не захотел съесть молочный суп. Я пытался его уговорить, но не получилось. Кёнсу говорит, что заставить его выпить молоко — то же, что заставить Вас съесть апельсин, так что ничего не вышло, — Чимин усмехается, бросая взгляд на сына. — Простите, Сокджин-щи. Я обязательно с ним поговорю. Кёнсу, ты готов? — Пак оборачивается в сторону сына и видит замеревшего на месте мальчика с вытянутой ладонью, приставленной к виску. — Я готов! — выдаёт мальчик, не опуская руки, с самым серьёзным видом, как солдатики из мультфильма, который они недавно смотрели. Воспитатель за их спинами тихо смеётся, а Пак лишь мотает головой и берёт ребёнка за ручку. — Пошли, — проговаривает родитель с улыбкой. — Что надо сказать? — До свидания, Сокджин-хён! — прощается мальчик и выбегает на улицу первым. Пак догоняет его уже у ворот и сразу берёт за руку, начиная наставления. — Малыш, сколько раз я тебе говорил, что так нельзя разговаривать со своим воспитателем? Другие могут подумать, что ты не воспитан и у тебя плохой папа. Ты же не хочешь, чтобы твоего папу считали плохим? — спрашивает Чимин, оглядываясь по сторонам, пока они переходят дорогу. — Нет, не хочу, — понуро отвечает Кёнсу и сжимает папину ладонь сильнее. — Но… Сокджин-хён сам так просит его называть. — Вот ты вредный! Ищешь себе оправдания, — смеётся Пак, поправляя ветровку мальчика. — Ладно. Кёнсу, почему ты не кушал суп? — Ну па-апа! Там молоко! — маленький омега демонстративно кривится, высовывая наружу язык и жмуря глаза, показывая этим всё своё отношение к продукту. — И ты пообещал, что я буду за тебя есть апельсины, а ты — пить за меня молоко. Ты что, забыл? — обиженно проговаривает ребёнок, надувая свои маленькие губки и вырывая ладонь из папиной хватки, складывая руки на груди. Пак вздыхает и садится перед ребёнком на корточки, пытаясь заглянуть ему в глаза, что не получается, так как тот упорно ускользает от взгляда. — Не обижайся, солнышко. Просто молоко очень полезно для тебя, и если ты будешь его пить, то быстрее вырастешь и станешь сильным, — Кёнсу продолжает настырно игнорировать слова папы, и тогда Чимин идёт на уступки: — Ладно, я не буду заставлять тебя пить молоко, идёт? После этих слов ребёнок радостно улыбается и сам берёт папу за руку, начиная рассказывать про всё, что происходило в садике. Эх! Вот в кого он такой? Такие черты, как упорство и стремительное достижение своей цели, уже проявляются в таком юном возрасте, и это очень не похоже на Чимина. Нет, Чимин сам по себе та ещё заноза в заднице, но ему, как и всем омегам, присущи мягкость и склонность идти на уступки, чего не скажешь про Кёнсу. Его мальчик по-настоящему красивый, а блеск в маленьких глазках навевает воспоминания об альфе, который на несколько часов появился в его жизни пять лет назад. Раз внешность досталась от отца, то и характер, наверное, его, потому что от Чимина, наверное, и досталась только яркая улыбка… Чёрт! Видимо, почти всё мальчику перешло от отца. — Ты же знаешь, что сегодня у Юнги день рождения и мы с тобой сейчас идём готовиться к празднику? Он устраивает большой приём и пригласил нас, но ты должен пообещать, что будешь хорошо себя вести. — Обещаю, обещаю! — тянет мальчик, запрокидывая голову и смотря на папу. — А что мы подарим хёну? — в глазах омежки плещется жгучий интерес, и вглядывается он в глаза Чимина так, словно может прочесть там ответ. — Тебя, — говорит Пак с серьёзным видом. Мальчик не сразу понимает ответ, а когда до него доходит, то выразительно-вопросительно взирает на своего папу, выдавая тихое: — Меня? — Кёнсу неуверенно показывает на себя пальчиком, и Чимин, смотря на это, хочет прижать это маленькое чудо к себе и долго шептать, что никому его не отдаст, но… — Тебя, — кивает Пак. — Перевяжу большим бантом и отправлю к нему. Будешь жить со своим любимым хёном, раз ты на папу обижаешься и не слушаешь, — продолжает спектакль омега, беря сына за руку, так как видит нужный им автобус. — Ну папа-а! Я тебя люблю и не хочу с хёном! — хнычет мальчик, заходя в автобус первым, а когда оборачивается, то видит, что папа тихо смеётся, с нежностью смотря на него. — Я никогда никому тебя не отдам, солнышко, — шепчет Чимин, зарываясь ладонью в детские волосы и вороша их.

***

— Пак Кёнсу, а ты, оказывается, красавчик! Что будешь делать, когда все альфы на празднике будут за тобой бегать? — тихо смеётся шатен, смотря на омежку в белом костюме, который сразу выдаёт натуру омеги, в отражении зеркала. — Меня не интересуют альфы! — уверенно хмыкает омежка, смотря на себя в отражении. — У меня есть папа, и я должен его защищать, — Тэхён на ответ ребёнка улыбается, но какой-то совсем не весёлой улыбкой, и непонятно, какие мысли посещают его голову. — Мой защитник, — слышится от двери, и в комнату входит Чимин, с которым тоже уже поработали стилисты. Омега в полностью чёрном образе. Классические чёрные брюки, в которые заправлена рубашка без рукавов с V-образным вырезом, и пиджак, также чёрный и украшенный мелким бисером, а с чиминовыми розовыми волосами весь образ особенно притягательный. Пак становится за спину своему сыну и целует того в макушку, после ловя детский взгляд в зеркале. — Парочка Пак, вы просто поражаете меня! — со смешком выдыхает Тэхён, радуясь, что видит яркую улыбку друга. — По сравнению с вами, я вообще не красивый. Пойду переоденусь, — лукаво улыбаясь, продолжает разыгрывать сцену Ким, не сводя взгляда с Чимина. Второй, всё шире улыбаясь, принимает комплимент, но не все расценивают это как комплимент в довольно странной форме. — Тэхён-хён очень красивый! — громко проговаривает Кёнсу, цепляясь за кардиган Кима ручками. — Хён, ты самый красивый… Ну только… Папочка чуточку лучше, — мальчик показывает пальцами весь размер своего «чуточку», вызывая смех у шатена. — Спасибо, малыш. Что за прелестный ребёнок! Заберу когда-нибудь его у тебя на недельку, — подшучивает Ким, гладя омежку по плечу. А тот слова снова всерьёз воспринимает и заявляет, что сможет пожить у хёна только три дня, потому что папу оставлять одного нельзя: он будет без него плакать. Взрослые омеги опять хохочут над словами ребёнка, когда в дверь стучат, предупреждая, что пора спускаться вниз. Гости прибывают. Уже по дороге в главный зал Ким коротко разъясняет ситуацию Чимину. Оказывается, что Юнги пригласил не только друзей и близких, а также, пользуясь случаем, позвал довольно крупных рыбок в бизнесе, что позволит ему в будущем наладить с ними контакт. Так что празднование дня рождения слегка превращается в светский приём, но не омегам это решать. Помещение для празднования оказывается светлым и очень огромным. Повсюду стоят цветы и свечи, а шикарная люстра под потолком приковывает очень много внимания. Если не знать, что ты в двадцать первом веке, то можно подумать, что ты пришёл на бал. Как оказывается, не одного Чимина так впечатляет это помещение. Кёнсу, отпустивший папину ладошку, открывает рот и смотрит на всё с нескрываемым детским восторгом. — Ну, что, мелкий, нравится? — опускает в реальность довольный голос именинника, который выглядит так же сногсшибательно. — Хё-о-он, ты похож на принца! — взвизгивает малыш с радостной улыбкой, ходя вокруг Юнги, осматривая его костюм. — Что за прелестный ребёнок, — выдыхает Мин, улыбаясь во все зубы и подхватывая малыша на руки. — Я сказал ему то же самое, — тихо говорит Ким, чуть опустив голову. — Тэхён-и, ты как всегда прекрасен, — выговаривает альфа, на последнем слове понижая голос до шёпота, а после делает один широкий шаг в сторону омеги и целует в щёчку, вызывая у того прелестный румянец на щеках. — Хватит мне ребёнка совращать! — со смешком хмыкает Пак, забирая Кёнсу из рук Юнги, который на это хочет что-то ответить, однако подходит дворецкий, сообщая, что пора встречать гостей. Юнги уходит, забирая с собой Тэхёна, как своего жениха, и оставляет семейку Пак одну. Чимин с Кёнсу проходят по залу до конца, осматриваясь, и после ребёнок покидает общество своего папы, увидев среди прибывших гостей своих друзей. Омега следит за тем, как его малыш аккуратно, не сбивая никого и ничего, доходит до других детей, и выдыхает спокойно, отвлекаясь на прибывших. Людей правда много. В прибывшей толпе омега разглядывает родителей Юнги и маму Тэхёна, отмечая, что надо подойти поздороваться, также узнанными оказываются несколько друзей Мина и пара человек из персонала кафе, а ещё знакомы лица некоторых людей, которых Пак уже встречал на приёмах, но которых не знает лично. Чимин решает поздороваться со всеми знакомыми и после дождаться Тэхёна, чтобы провести вечер с ним, так как больше не с кем. Если бы Юнги с Тэхёном не настаивали на приходе, то он бы с удовольствием остался дома со своим ребёнком и посвятил бы вечер просмотру мультфильмов, однако обижать друзей не хотелось. Сначала он решает поздороваться с родителями Юнги, так что путь по залу он держит в их сторону, идя очень грациозно, расправив плечи и нацепив на лицо свою обаятельную улыбочку.

***

Тэхён наглым образом куда-то исчезает, хотя Юнги всё ещё стоит возле сцены, на которой недавно он благодарил всех за поздравления и за то, что смогли прийти, и на которой Ким стоял с ним рядом в тот момент, а сейчас Пак никак не может разглядеть тэхёнову макушку. Чимин находит Кёнсу, удостоверяясь, что с ним всё в порядке, и ищет друзей Юнги, чтобы поздороваться и с ними. Широкую спину Намджуна, заключенную в странный зелёный пиджак, омега узнаёт сразу, так как этот альфа отличается особенным вкусом в одежде. Рядом с ним стоит Субин, которого Пак узнаёт сразу по фиолетовым волосам, а ещё в их компании присутствует кто-то третий, что стоит спиной к Чимину. Пак помнит, что обычно Мин ошивается с первыми двумя, и никого другого он не припоминает, так что, идя в компанию альф, Чимин осознаёт, что ему предстоит новое знакомство. — Добрый вечер, — хорошо поставленным голосом говорит омега, остановившись в группе альф и ясно улыбаясь, из-за чего его глаза напоминают две тёмные щелочки. — Привет, Чимин-и! — радостно вскрикивает Субин, кладя руку на плечо омеги и прижимая его к своему боку. — Давненько я тебя не видел. — Конечно, ведь ты был в командировке в Пусане целый месяц, — хмыкает Пак, отодвигаясь от альфы, который, видимо, забыл, где они находятся. — Хах! Ты как всегда остёр на язык, — хихикает Намджун, оглядывая Чимина с ног до головы. — Пак, ты, оказывается, можешь быть красивым, и.., — продолжает тихо смеяться Ким, — ты подрос? Или что-то подложил в туфли? А? — щурится альфа, который вместе с Субином обратил внимание на туфли розоволосого, а после они вдвоём смеются. Омега лишь усмехается и закатывает глаза. — Может, познакомите нас? — звучит голос, который заставляет вздрогнуть от того, что знаком, и напоминает, что тут находится ещё один собеседник и Пак как бы помешал. Чимин поднимает взгляд на третьего альфу, а это точно альфа, потому что от него исходит сильный запах морозной свежести, как после свежевыпавшего снега. Мелкая дрожь пробирает тело, стоит поднять взгляд на незнакомца. Полностью белый костюм сидит на парне идеально! Белая одежда хорошо подчеркивает широкие плечи, красивые бёдра и длинные ноги, а сам цвет создаёт картину элегантности и какой-то непорочности, однако темные глаза, хорошо выраженная линия челюсти и тёмно-рыжие волосы играют наперекор светлому образу. Потому что Пак узнаёт его. Узнаёт. И молится сейчас, чтобы на его лице никоим образом не отразился испуг или растерянность. — Итак! — Субин демонстративно откашливается и продолжает говорить. — Пак Чимин, познакомься с Чон Хосоком — давним нашим хорошим другом, который пять лет шлялся по Европе, а сейчас соизволил приехать повидаться с друзьями, — альфа, о котором идёт речь, тихо прыскает в кулак, но кивает, соглашаясь. — Чон Хосок, — продолжает говорить тем же тоном, что и фиолетоволосый друг, Намджун, — позволь познакомить тебя с Пак Чимином — другом Тэхёна и Юнги, а также и нашим другом, вредным омегой, который постоянно над нами смеётся и мило улыбается. — А ещё до сих пор не понимает, почему продолжает с ними общаться, — добавляет Пак, складывая руки на груди и обламывая всё представление альфам. Двое парней надувают губы и хмуро глядят на омегу. Если они пытаются вызвать у него хоть крошечное чувство вины, то определенно зря. Смех альфы прерывает наступившее молчание. — Очень рад с Вами познакомиться, — проговаривает Хосок с улыбкой, протягивая ладонь, которую Пак неловко пожимает, осторожно следя за поведением альфы. Не узнал. — Вы мне кажетесь очень знакомым, и Ваш запах… — Чон глубоко вдыхает аромат свежеиспечённых булочек, а после с обворожительной улыбкой интересуется: — Мы с Вами раньше не встречались? Ладонь омеги дрожит в его ладони, и сам парень вырывает её из чужого захвата как-то резко, так что даёт себе пару пощёчин за реакцию. — Нет, я думаю, я Вас бы запомнил, — неловко улыбаясь, отвечает омега, улавливая блеск в тёмных глазах. Неужели узнал?! — Мини, вот ты где! — громкий возглас даёт повод разорвать зрительный контакт, что Паку на руку. Если и не узнал, то точно стал что-то вспоминать. Тёплые ладони окутывают талию со спины, а на плечо Чимина ложится голова улыбающегося альфы. — Привет, Гуки, — Чимин нежно улыбается, кладя свои ладони поверх чужих, и поворачивает голову, легко касаясь губами кожи лица Чонгука. — Ты тоже тут? Почему я не знал? — Меня Тэхён пригласил, — медленно отвечает альфа, трясь своей щекой о щёку омеги. — А-а-а-а! — понятливо тянет Чимин, нежась в чужих прикосновениях, забывая на мгновение об окружающих. Именно с Чонгуком он ощущает такую защищённость, отстраненность, любовь и нежность. Гуки очень особенный… — Простите за мою грубость, но я украду у Вас Чимина. Ты же не откажешь мне в танце? — чуть склонив голову, с детской улыбкой интересуется парень. — А у меня есть выбор? — подыгрывает ему Чимин. В ответ альфа самодовольно хмыкает и уверенно берёт Пака за руку, выводя на площадку для танцев, где уже танцуют парочки, среди которых Чимин с нескрываемым возмущением обнаруживает своего блудного друга. Чон останавливается и, не сводя взгляда с омеги, кладёт его ладонь себе на плечо, а свою руку опускает на хрупкую талию, притягивая ближе. Чимин улыбается. Чимин в этот момент счастлив. Чимин танцует с Чонгуком, и у него крылья растут за спиной. Внутри всё дрожит, трепещет, а ещё от переполняющих чувств плакать хочется. Чонгук ладонь нежно сжимает. Чонгук сейчас счастлив. Чонгук с Чимином танцует, и он задыхается сейчас от своих чувств. Ему нравится чувствовать то, что Чимин доверяет ему, ведь стоит ему сделать шаг, как он чувствует шаг омеги сразу за собой. Омега будет следовать всегда за ним. Они улыбаются друг другу. Они чувствуют друг друга. Они счастливы, ведь они танцуют. Обжигающее тепло разливается по телам обоих и сердце давно колотится о рёбра, намереваясь выскочить из груди. Шаг… Шаг… Прогиб. Альфа держит омегу над самым полом, и Чимин готов руки отпустить, зная, что Чонгук удержит. Танец заканчивается, и Чонгук, уловив все эмоции в глазах Пака, не отпускает его руку и прижимает к себе ближе, и только после этого они отходят в сторону. Чимин расслабляется, откидывая голову на крепкое плечо, и не хочет покидать тот маленький мирок, который окружает их. Но кто будет думать о его желаниях? Чонгук. — Позволите и мне потанцевать с Вашим партнёром? — обращается знакомый до дрожи голос, возвращая Пака в грубую реальность. — Вы же не против, Чимин? — пронзительно смотря в глаза, интересуется альфа. Чимин очень хочет отказать, но мысли о том, что это будет очень подозрительно, сильно волнуют его, поэтому он соглашается и, кивнув напоследок Чонгуку, уходит с Хосоком. Альфа ведёт омегу в самый центр зала и становится напротив, ожидая, когда начнется мелодия. Чимин в это время увлечённо кромсает свои губы так, что из верхней просачивается кровь, которую Пак поспешно принимается слизывать, пытаясь заглушить накрывшее волнение. Эти действия привлекают внимание альфы: он громко ухмыляется, заставляя сердце своего партнера ухнуть куда-то вниз. Вот, кажется, оно валяется там, в углу! Звучат первые аккорды, и Хосок, не давая опомниться, прижимает одним движением к себе омегу, ловя его тихое «ах» губами. Пак слишком много думает. Очень много, настолько, что сложно сосредоточиться на движениях, однако у Чона хорошо получается двигаться не только самому, но и тащить за собой парализованное тело Чимина. Спустя пару мгновений омега начинает понимать, что это подозрительно и он не должен так себя вести, поэтому он сглатывает накопившуюся слюну, крепче хватается за мускулистое плечо и поднимает уверенный взгляд на своего партнера по танцу, встречаясь со своим страхом глаза в глаза. Глаза омеги сразу натыкаются на взгляд чужих тёмных, в которых плещется интерес, насмешка и какое-то раздражающее чувство превосходства. Весь этот букет чувств Пак проглатывает вместе со своим возмущением и… Но всё равно, как он так может?! — Пять лет назад, в клубе, — томно шепчет голос ему на ухо, заставляя розоволосого споткнуться, но альфа ловит его и превращает это в один из элементов танца. — Не понимаю, о чём Вы, — хмыкает Пак, делая прогиб назад и выравниваясь, смотря в чужие глаза. Не выдерживает и отводит взгляд. — Простите, я, наверное, перепутал. Знаете, пять лет назад я имел связь с омегой, очень похожим на Вас, и это был один из худших опытов в моей сексуальной практике, так как парнишка так и не смог удовлетворить меня, — Хосок продолжает кружить его в танце и говорить одновременно, а в конце его слов открытое сожаление. Хитрый ход. Чимин чуть краснеет от злости и чувства задетого достоинства и не понимает вовсе, что попал в маленькую ловушку, поэтому выговаривает чуть хрипло, но утвердительно: — Неправда! Ты кончил, — и когда губы проговаривают последние слоги, до парня доходит, что его наглым образом поймали и он глупо повёлся на провокацию. Хосок довольно улыбается и в одно мгновение прижимает Пака до неприличия близко, останавливаясь и смотря в растерянные глаза. Чимина ноги не держат. Хосок — не Чонгук. Прикосновения Чонгука ласковые и нежные, а Хосока — грубые и уверенные. От рук Чонгука исходит тепло и любовь, и хочется прижаться к крепкому телу и мурчать, как котёнок, а от рук рыжеволосого альфы исходит сила и власть, и хочется непреклонно подчиняться. И Пак, наверное, мазохист, если от такого Чон Хосока начинает возбуждаться, как пацан во время полового созревания. Чимин начинает понимать, что с горящими глазами смотрит на альфу и всеми силами цепляется за его плечи, чтобы удержаться на ватных ногах. Чон улыбается, удовлетворяясь реакцией, и выдыхает очень сексуальным голосом: — Это судьба, сладкий! Резкий рывок — и вот он снова утягивает его в танец, делая тяжёлые переходы, сложные движения и больше касаясь. Делает это незаметно, но Пак чувствует власть в каждом прикосновении, и это злит и заводит одновременно. Сейчас они смотрят друг на друга, не отрываясь, в глазах обоих горит огонь, и они не прекращают движений. Омега только успевает отсчитывать в уме: «Раз. Два. Три. Раз, два, три». Если шаг, то плавный и грациозный, если прогиб, то низкий до хруста в позвоночнике, если поворот, то обязательно резкий, если взгляд, то жаркий, прожигающий всё пространство. Сейчас это словно соревнование, победитель которого не получит приза, но выиграть стараются оба. Конец! Альфа удерживает Чимина над полом одной рукой, а вторая крепко вцепляется в его бедро, поднятое до самой талии. Они смотрят друг на друга, дыша в губы, пока вокруг не раздаётся вой аплодисментов, и тогда они отлипают друг от друга, осматриваясь и понимая, что танцевали только они. Когда ушли другие пары, не было ими замечено, и это невероятно. Щёки омеги окрашиваются в алый от смущения, чего не скажешь о щеках Чона, на лице которого читатся противоположные эмоции. Гул аплодисментов прерывается с детским воплем. — Папа! Папочка, ты так красиво с этим дядей танцуешь! Папа, я тоже так хочу! — Кёнсу, нарушая все нормы приличия и все указания своего родителя, бежит к омеге, вцепившись в его руки, с горящими глазами смотря на папу, словно он какой-то знаменитый айдол, и Чимин улыбается в этот момент. — Конечно, солнышко. Папа обязательно с тобой сегодня потанцует, — Пак берёт ребёнка за ручку и с улыбкой собирается отойти в сторонку, чтобы сказать Киму, что они уходят, но мимолётом смотрит в сторону Хосока, вздрагивая от задумчиво-растерянного взгляда, и вместо обычного шага хочется бежать. — Господин Чон, позвольте сфотографировать Вас вместе с Вашим другом и его сыном. Вы выглядите очень красиво вместе, — фотограф из прессы вводит в растерянность своим предложением, но Чон натянуто улыбается: — Я надеюсь, господин Пак не против, — проговаривает альфа, протягивая ладонь омеге, и Чимин смотрит на эту ладонь, словно на знак «опасность!», но пристальные взгляды вокруг провоцируют на противоположные действия. Пак кивает, принимая протянутую руку, и становится рядом с Чоном, который прижимает его к себе за плечи, а посередине становится Кёнсу, на плечо которого кладёт руку Чимин. Фотограф делает несколько фото, постоянно охая, что они смотрятся просто идеально, а в подтверждение ему все гости утвердительно на это что-то восклицают. А у розоволосого в глазах слёзы скапливаются, потому что правда красиво. Пак в своём чёрном костюме, а Хосок с Кёнсу в белых, и выглядит всё, словно они одна семья. Много мыслей наваливается большим комом, который скатывается с горочки, становясь больше, и Пак сдерживается, чтобы не заплакать при всех. Кёнсу что-то весело лепечет рядом, пока Чимин выискивает взглядом Тэхёна, но сперва натыкается на грустный и растерянный взгляд, из-за чего Паку хочется кричать в голос. Тэхён находится сам и подходит к разбитому произошедшими событиями омеге и смотрит на него с волнением. Понимает всё без слов и одними губами говорит: — Иди! И Чимин под взволнованный взгляд друга и непонятливые возгласы собственного малыша уходит из зала, чувствуя себя проигравшим в несуществующей игре. Тэхёну он всё расскажет потом, а перед Кёнсу извинится позже. Позже… А пока Чимину надо собрать себя по крупицам, чтобы снова улыбаться завтрашнему дню.

***

Утро следующего дня очень грустное и молчаливое. Маленький Кёнсу решает проявить свой характер, поэтому овсяную кашу демонстративно отодвигают, кофточку омега одевает ту, которую хочет, а до прихода в садик малыш упорно не берёт папу за руку. Чимин пытается извиниться и даже оправдаться, но попытки безрезультатные. Пак решает, что поход после садика в торговый центр для покупки новой игрушки или просмотр мультфильма будет подходящим извинением. Передав ребёнка Сокджину и предупредив о плохом настроении своего сына, омега идёт на работу, щурясь из-за палящего солнца. Открывая стеклянную дверь кафе, парень видит, что остальные работники уже готовятся к открытию. Омега быстро оглядывается и облегчённо выдыхает, когда не замечает Юнги, однако забывает о другой проблеме… — Мини, ты наконец пришёл! — Тэхён, появившийся из-под барной стойки, с улыбкой трёт затылок, видимо, ударился, когда вставал, не с блеском, а с целым пожаром интереса и вопросов смотрит на прибывшего друга. Чимин закатывает глаза и, обогнув рабочее место Кима, направляется в служебное помещение. Но кто остановит Ким Тэхёна? Шатен плетётся за другом хвостиком, потирая ладони в предвкушении. — Привет, Тэхён, — на выдохе проговаривает Пак, снимая с себя футболку и вовсе не смотря на Кима. — Чимин, вчера я тебя отпустил, потому что видел твоё состояние, и даже спрашивать не буду о том, что случилось… — начинает друг, и омега так и замирает с белой рубашкой в руках, которую собирается надеть, и оборачивается, с неверием смотря на парня. ЗРЯ! — Но я хочу знать про Чон Хосока, — выделяя каждое слово, выкрикивает Тэ. Чимин хмыкает в манере «а я почти поверил». — Нет. — Что нет? Это как — нет? Всмысле нет? НЕТ?! — Нет, — спокойно повторяет Чимин, не обращая внимания на бурную реакцию друга. Тэхён стоит ещё несколько минут и молча следит за тем, как Пак натягивает на себя белую рубашку и чёрные брюки, завязывает красный фартук на пояс, а отмирает, когда омега наносит блеск на губы. — Чимин, а Кёнсу на Хосока похож, — тихо лепечет Ким, задумчиво смотря на стену. Розоволосый замирает с кисточкой возле губ и смотрит на друга с выражением отвращения. Просто он очень сильно кривит своё прелестное личико, выражая этим своё отношение к сказанному. Тэхён садится на стул. — А ещё ты врать совсем не умеешь! Тебе уже тридцать три, Чимин, — как бы невзначай напоминает Ким, — неужели тебе не хочется чувствовать рядом с собой поддержку альфы? И Кёнсу тоже хочет иметь отца. Если вопросы о нём уже закончились, то это не значит, что малыш перестал об этом думать. И да. Помнишь, ты сказал, что хочешь, чтобы ребёнок был похож на своего отца? Так он похож. Очень. Мини, меня не обманешь. Вчерашнее твоё поведение, сходство Кёнсу с Чоном и твоя реакция сейчас подтверждают мои догадки. Просто подумай о том, что ребёнок тоже имеет право знать, а ты можешь стать по-настоящему счастливым. Подумай над этим, — Тэхён уходит, заставив замереть на месте и думать. Мыслей снова много, Чимин только смог наконец всё разрешить ночью после праздника, а Ким снова сыплет соль на рану. Вчера Пак окончательно решил, что больше встреч с альфой быть не должно и о ребёнке ему знать не стоит. У него карьера, деньги, свобода и красивые омеги вокруг, а Чимин давно хотел иметь ребёнка, и у него это получилось. И что теперь? Пустить всё на самотёк? Нет! Омега долго этого хотел и отступать сейчас не намерен. Нанеся блеск на губы, Пак так же готовится к открытию, пытаясь игнорировать скребущие внутри слова друга, которые такие… Правильные? Несмотря на небольшой мозгоправ утром, шатен ведёт себя, как обычно, не подавая каких-либо признаков ссоры или недомолвок. Пака это вполне устраивает. После обеда Мин появляется в заведении, и Тэхён, утащив альфу в уголок, с ним о чём-то шепчется. Чимин вполне может предположить, о ком идёт речь, ведь Юнги бросает задумчивые взгляды на омегу и зачем-то кивает. Розоволосого это раздражает, и на эмоциях он швыряет в сторону тряпку, которой вытирал освободившийся столик. Сегодня всё идёт через одно место, раз на этой тряпке в тот же миг поскальзывается новый посетитель. Под двумя пристальными взглядами омега спешит извиниться и уверить, что заказ сегодня за счёт заведения. — Да что за день такой! — хнычет Чимин, идя на кухню.

***

Омега напряженно осматривается, закусив пухлую губу, что стало привычкой в волнительные моменты. Он садится на одну из скамеек, продолжая вытягивать шею и пытаясь разглядеть нужные ему силуэты. Его волнует, что их долго не видно, поэтому Пак снова вскакивает, продолжая мерять торговый центр шагами, пока не замечает нужных ему людей. При взгляде на них яркая улыбка расцветает на пухлых губах, а внутри разливается трепещущее тепло. Альфа, видимо сразу нашедший взглядом розоволосого, направляется в его сторону с широкой улыбкой, придерживая маленькие ножки на своих плечах. Кёнсу сидит на плечах Чонгука и, видимо, увлеченно обсуждает с ним какую-то тему, судя по вечно шевелящимся губам. — Привет, — продолжает улыбаться Пак и целует альфу в щёчку. — Спасибо, что согласился пойти с нами. — Да нет проблем, — хмыкает брюнет, опуская омежку на пол. — Ты же знаешь, как я люблю… — пауза, заставляющая замереть Пака, длится недолго, — проводить время с вами, — Чон улыбается и треплет Кёнсу по волосам. Омега не знает, что стоит ответить сейчас. А стоит ли вообще? Он садится на корточки перед своим сыном и берёт того за ручку, пытаясь поймать его взгляд. — Малыш, не обижайся на меня. Я очень-очень тебя люблю и не хочу, чтобы мы с тобой ругались. Ну что? Мир? — спрашивает напоследок парень, наконец поймав заинтересованный детский взгляд. — А ты правда очень-очень меня любишь? — осторожно уточняет ребёнок, не сводя хитрого взгляда с папы. Чимин поспешно кивает, как китайский болванчик. — Значит, ты купишь мне игрушку, которую я захочу? — уже более настырно подходит омега к главному вопросу. Чимин замирает в состоянии шока. Откуда он этого набрался? — Идёт, — кивает Чимин и, щёлкнув Кёнсу по носу, встаёт и улыбается тёплому взгляду Чонгука. — Так значит, мы сейчас держим курс в магазин игрушек? — прищурившись, интересуется Чон. — Да-а! — вскрикивает малыш, подняв руки вверх. — Тогда… Поехали! — резко выговаривает альфа и быстро подхватывает Кёнсу под мышки, поднимая воздух со словами: — Рулите, капитан Пак, — омежка смеётся и начинает руками указывать в разные стороны с возгласами: — Вперёд!.. Вправо!.. Влево! Чонгук-хён… Ахах! Мне щекотно! Чимин стоит и смотрит на это с грустной улыбкой. И чего ему не хватает? Что не так? flashback О том вечере осталось очень много смутных воспоминаний, но омега отлично помнит тёмный прожигающий взгляд, который вызывал безумное желание. Помнит эти шикарные бёдра, прикрытые тёмной тканью. — У меня вопрос. Твои губы такие же сладкие на вкус, как и на вид? — у Чимина дыхание в тот момент сбилось от томной хрипотцы. Альфа стоял за его спиной, но он ощущал жар, исходящий от крепкого тела. Он повернулся к тому с кокетливой улыбкой на губах, которые специально поочередно облизал кончиком языка и в тон парню ответил: — Так ответь на него сам, — омега словил улыбку в ответ, которая была чем-то похожа на кроличью из-за выпирающих передних зубов. Дальше Пак не помнит, как они добрались до его квартиры. Но помнит горячие прикосновения и нежные поцелуи, помнит каждый короткий вздох и горящий взгляд. Чонгук в ту ночь не был грубым, но был очень горяч и нежен одновременно, настолько, что Пак бился с вопросом о том, что как такой человек может существовать в этом мире. Утро следующего дня он помнит хорошо. Даже отлично, потому что оно было особенное. Не такое, как раньше… Чимин обнаружил пустую кровать, что стало для него обыденностью, но в груди неприятно защемило. Он почему-то надеялся, что всё будет по-другому. Пак потянулся на кровати, нежась в утренних лучах солнца и наслаждаясь приятной тяжестью в мышцах. Встал, пошёл в ванную, почистил зубы, принял быстрый душ и поплёлся на кухню. Застыл там же, потому что альфа стоял там и никуда не ушёл. Он стоял в одних чёрных джинсах, которые идеально подчеркивали красоту его бёдер, и с голым торсом, синее полотенце висело у него на шее, а с ещё влажных волос капали редкие капельки воды. — Доброе утро, — парень заметил его быстрее, чем Пак пришёл в себя. Он помешивал что-то в сковородке и с глупой улыбкой смотрел на омегу. — Эм… привет? — Чимин чувствовал себя идиотом. — Меня зовут Чонгук, — напомнил ему альфа, и розоволосый неловко отвёл взгляд в сторону и поплёлся к фильтру с водой. Осушил стакан залпом, а когда обернулся, то тёплые ладони притянули его к обнаженному телу, и Пак почувствовал каждую мышцу через свою футболку, ощутил несвойственное ему чувство смущения. Чонгук нежно подцепил пальцами его подбородок, заставляя посмотреть в глаза. Альфа всё так же улыбался, а после с резким выдохом припал к пухлым губам, сильнее прижимая к себе. Чимин ответил, крепко сжимая кожу на его плечах и чуть пища от удовольствия. Парень отстранился также резко, как и поцеловал, прислонился своим лбом ко лбу Чимина, и они вдвоём смотрели на ниточку слюны, тянувшуюся между их губами, дыша в унисон. — Ты такой мягкий и тёплый, — прошептал Чонгук, обнимая Пака крепче и трясь своей щекой о щёчку омеги. — Такой… Не хочу тебя никуда отпускать! — выдохнул альфа, сжимая омегу сильнее. Самое странное то, что Чимин чувствовал то же самое. Розоволосый сам жался к крепкому телу, чувствуя жар от разгоряченной кожи и запах леса, исходивший от альфы, что навевало ему воспоминания о днях у бабушки в деревне. Звонок в дверь прервал их. Чимин вдруг вернулся в реальность, вспомнил то, что о чём забыл и о чём не имеет права забывать. Через минуту квартиру заполнили детские возгласы и весёлое хихиканье. Маленький омежка сразу побежал на кухню и с открытым ртом рассматривал Чонгука, который растерянно переводил взгляд с ребёнка на Чимина. Второй также не находил слов. — Папа, это мой ицец? — медленно проговорил Кёнсу, корявя последнее слово. Пак отмер. — Нет, солнышко. Мы же говорили, что не будем обсуждать это. — Привет. Меня зовут Чонгук, — альфа присел на корточки перед омежкой и протянул тому свою ладонь. — Меня за… Зау… — у мальчика никак не получалось выразить свою мысль, и он сказал по-другому: — Я Кёнсу. — Приятно познакомиться, — выговорил Чон, пожимая маленькую ручку, переводя взгляд на Пака, который всё ещё обеспокоенно смотрел на альфу с сыном, а словив взгляд парня, вообще потерялся. Чонгук всё понял, и от этого плакать хотелось. Альфа задержался до вечера, играя с Кёнсу в его комнате и носясь с малышом по дому, как самый настоящий ребёнок, а в конце уложив его спать. Напоследок Чон сказал, что не надо ничего объяснять. Они обменялись номерами, и Гук коротко поцеловал омегу в губы, покидая квартиру. С тех пор в маленькой семье Пак появлялся альфа Чон Чонгук. Кёнсу с ним очень сдружился, что не могло не радовать. Альфа часто выручал; если Пак задерживался на работе, то он забирал сына из садика. Ким Сокджин также запомнил молодого альфу и без опасений вручал ребёнка в его руки. А Чимин… Это правда было сложно. У них было после этого много горячих ночей, тёплых поцелуев и нежных взглядов. Они вели себя, как женатая парочка, только живущая по-раздельности. Это сложно объяснить, но между этими двумя было определённое влечение, и их истинность Чимин определил очень быстро. Истинность бывает очень редко среди пар, и Пак был в большом шоке, когда осознал это. В один из вечеров Чонгук, смотря с нескрываемой любовью в глаза омеге, сказал три слова, которые приносили боль хуже тысячи ножей и выбили из того весь воздух. — Я люблю тебя, — омега долго смотрел в тёмные глаза напротив, а после сам поцеловал его, сжимая футболку в руках. Поцелуй вышел недолгий, смазанный, потому что Пак сразу прижался к альфе, пряча голову у него на груди, и тихонько заплакал. Не сказал. Чего-то не хватало. Что-то не то. «И я! И я люблю тебя, Гуки…» — в мыслях сказал он то, чего, наверное, никогда не скажет вслух. Что-то не то. Чего-то определенно не хватает… end of flashback

***

— Пак Чимин, ты идиот! Да что? Что не так? — шепчет он, стоя всё ещё в зале торгового центра. Омега вытирает ладонями несколько слёз и спешит догнать альфу с Кёнсу. Те уже стоят, увлеченно изучая полки с различными игрушками, начиная с плюшевых и заканчивая развивающими. Больше всего мальчик уделяет внимание автогоночной трассе, которую стоит самостоятельно собрать. После должно получиться сооружение со светящимися дорожками и вывесками, как маленький город тачек. Пак сам бы выбрал именно это, поэтому одобрительно кивает и глядит на цену. «Сколько?!» — проносится в мыслях у Пака, а в голове автоматически складываются числа, повествуя о том, что извинения перед Кёнсу будут стоить ему, как трёхмесячная зарплата. Да они не могут такое позволить себе! Чимин прикусывает губу, переводя взгляд на сына. — Кёнсу, давай ты выберешь другую игрушку… — Папа, я хочу именно эту! — детское хныканье прерывает его мысль, и омежка капризно топает ногой в подтверждение своих слов. А у омеги взгляд такой щенячий становится. Если купит, то до следующей зарплаты придётся сводить концы с концами… — Я куплю ему эту игрушку, — голос Чонгука прерывает Пака от пожевывания собственных губ, и взгляд у парня с растерянного меняется на хмурый и неодобрительный. Розоволосый качает головой и хватает Чона за локоть, отводя в сторону. — Чонгук, это очень дорогая вещь, и не стоит так его баловать. Ты не должен… — Мне ничего не жалко для вас, Мини, — отзывается в ответ брюнет, нежно беря за руку Чимина, оглаживая маленькие пальчики. — Я очень ценю это, Гуки, но… — Правда?! — громкий вскрик привлекает парочку, которая оборачивается и застывает от увиденного. — Папа, Хосок-хён сказал, что купит мне эту игрушку! Правда ведь? — малыш со светящимися глазами смотрит на альфу, одетого в тёмные джинсы и свободную полупрозрачную белую рубашку. Тот, широко улыбаясь, кивает, бросая взгляд на Чимина. — Мне от тебя ничего не надо, — хмыкает омега и, подойдя к сыну и вынимая коробку у того из рук, ставит на место. — Сладкий, а я не тебе это покупаю, а Кёнсу, так что не лезь в наши дела, — вторит ему Хосок, возвращая коробку ребёнку. — Малыш, иди на кассу, — он, не смотря на омежку, хлопает того по спине и слышит, как тот с довольным писком уходит из отдела игрушек. — Ты!.. — грозно начинает Пак, но прерывается, когда ладонь успокаивающе ложится на его спину между лопаток, а после его прижимают к крепкой груди уверенные руки, и Чимин сразу умиротворённым становится, выдыхая. — Мы сами в состоянии купить ему эту игрушку, поэтому спасибо, что решили помочь, однако мы не нуждаемся в Вашей помощи, — голос Гука звучит доброжелательно, но твёрдо, как сталь. — Мы? — уточняет Хосок, становясь в более расслабленную позу, злит брюнета не на шутку своим наглым поведением. — А ты вообще кто? — Чонгуку не дают ответить, потому что альфа продолжает спрашивать: — Муж? Жених? Парень? — Чонгук собирается что-то ответить и даже открывает рот, но его снова прерывают дерзким хмыканьем: — Ясно! Альфа, больше не сказав ни слова, засунув руки в карманы, движется в сторону кассы. Чимин поворачивается и виновато смотрит на Чонгука, глаза которого горят неприкрытым гневом, а руки то и дело сильнее сжимаются в кулаки. — Прости меня, — тихо шепчет Пак, скользя по рукам альфы к самым ладоням, которые от тёплых прикосновений любимого разжимаются, и мягко целует в скулу, сразу отстраняясь и с милой улыбкой замечая спокойствие в тёмных глазах. — Люблю тебя, — шепчет Чонгук, сплетая их пальцы и смотря на них завороженно. На Чимина взгляд поднять не хочет, так как не хочет увидеть в очередной раз грустную улыбку. Чёртов Пак Чимин! Да чего же тебе не хватает?!

***

Пак снова думает. Стоит ли поговорить с альфой? Даже если сделать это, то каким образом? «Привет, в общем, это твой сын, рождение которого я скрывал пять лет. Я надеюсь, ты не сильно расстроишься?» Так, что ли? Такие мысли всегда приводят к Чонгуку. Они ведь истинные. Они созданы друг для друга самой судьбой, но… Тысяча тупых НО! Чимин с огромным нежеланием осознаёт, что не ощущает того, что ощущает с тем богатым мажором. Их даже сравнивать нельзя, ведь альфы совершенно разные. Чонгук заботливый, внимательный и чуткий. Ему можно доверить любое дело, зная, что он со всем справится на отлично. В это же время он бывает серьёзен и очень мужественен. Его тело — просто творение богов. А ещё он очень красиво улыбается и отлично находит общий язык с многими людьми. У них всегда есть темы для разговоров, чему способствуют некоторые общие интересы. И с ним никогда не бывает скучно. Он даже один раз заставил Пака прыгнуть с парашютом вместе с ним и затащил на аттракцион, на который омега со страхом смотрел ещё с детства. Чонгук придаёт ему силы и уверенность. Альфа довольно вспыльчивый, если его разозлить, но один взгляд на Чимина — и парень тает, как мороженое, успокаиваясь. Они дополняют друг друга и подходят друг другу идеально. А ещё они знакомы уже два года. Хосок властный, грубый и дерзкий. Он очень хорош в сексе и… И от взгляда на него у омеги дыхание прерывается. Он друг Юнги и… отец Кёнсу. И всё! Больше Пак и не знает. Да при таком раскладе и сравнивать нет смысла, и стоит отдать предпочтение Чонгуку. Однако Паку кажется, что, выбрав брюнета, он сделает большую ошибку. Жизнь с Чонгуком будет не скучной. Они будут отлично ладить, часто ездить веселиться и хорошо проводить вечера дома, но… Надо учесть, что есть ещё Кёнсу. Эгоистично лишить мальчика отца, когда он снова появился в их жизни. Чон Хосок был каким-то особенным с первой встречи. Пять лет назад Чимин сгорал от желания задать вопрос о его имени, а такое было впервые. Никогда он не хотел узнать своего партнёра так хорошо, как этого альфу. Видя его, Чимин хочет вернуться назад на пять лет, и тогда он точно не сбежал бы сразу после сцепки, оставляя глубоко дышащего альфу кричать ему что-то вслед. Возможно, тогда было бы всё по-другому и Чимин бы так много не парился. С такими мыслями омега доходит до детского сада и заходит в здание, направляясь по знакомому коридору прямо в группу своего сына, чтобы забрать его домой. Пак переступает порог раздевалки, намеревается пройти в другую комнату, но останавливается, удивлённо замерев на месте. — Принцесса, а ты мне нравишься, — ухмыляется альфа, демонстрируя ряд белых зубов и сильнее прижимая парня к стене, который, и без того красный от смущения, краснеет ещё больше, но выдыхает упорное: — Я не отдам Вам ребёнка, потому что по правилам я не имею права отдавать его Вам, если Вы не его родственник, — проговаривает Сокджин видимо не в первый раз, сжимая губы и возмущенно смотря на альфу, пытаясь вырваться. — Малыш, я повторяю тебе ещё раз. Я друг его отца, и он попросил забрать его сына из садика, так что тебе ничто не мешает отдать ребёнка мне, — после своих слов альфа прикусывает кожу на шее беты и получает от воспитателя между ног за это действие. Парень сразу отпускает Сокджина и скрючивается на полу от боли. — О! Пак Чимин! Этот, — бета пальцем тычет в сторону альфы, — утверждал, что он друг отца Кёнсу, и намеривался его забрать, — Пак выслушивает парня и переводит удивлённый взгляд на пол, где, мило улыбаясь, альфа машет ему ручкой. — Ким Намджун, что это, в конце концов, значит? Какой, блин, отец? Да ты вообще что тут делаешь?! — Мини, Хосок попросил забрать Кёнсу из садика, чтобы погулять с ним и кое-что прикупить. — При чём здесь Хосок? — шепчет омега, теребя край футболки. Нет! Нет! Нет! Он не мог никак узнать. Но даже Тэхён догадался. Неужели всё так очевидно? — Пак Чимин, тебя нагло раскрыли. Я не знаю всех подробностей, но я просто оху… — Кхм! — Я пришёл в состояние огромного удивления, когда это узнал, — заменяет слово Ким, глянув на воспитателя, который хмуро смотрит на него в ответ. Намджун надувает губы трубочкой. — Он… Ты… Ему Тэхён сказал? — спрашивает Пак, почти уверенный в том, что друг не мог ничего рассказать. Но, как говорят, доверяй, но проверяй. Ким пожимает плечами и, наконец, встаёт с пола. — Мне привести Кёнсу? — спрашивает Сокджин. — Да, — растерянно отвечает омега, решая, что делать, раз все карты раскрыты. Воспитатель уходит звать ребёнка, а Пак замечает, что альфа также остаётся тут. — Намджун, вали отсюда и передай своему другу, чтобы он не смел даже на метр приближаться ко мне с сыном, иначе я за себя не ручаюсь, — Чимин грозно и упёрто смотрит в глаза альфы, и тот в итоге сдаётся и уходит, не оглядываясь. Розоволосый выдыхает, начиная напряженно обдумывать всё. Он должен уехать к родителям в Пусан. Юнги предупредит по телефону позже, а сейчас стоит быстрее заехать домой и собрать кое-какие вещи. — Папа! — малыш встречает омегу радостным воплем, и Пак натягивает на лицо улыбку, говоря сыну быстрее собраться, а сам в это время переводит взгляд на бету, который оглядывается по сторонам, видимо, ища альфу в комнате. — Ким Сокджин, возможно, Кёнсу не будет посещать сад какое-то время, — взгляд воспитателя меняется на обеспокоенный, и на его лице читается куча вопросов, однако он говорит только одно: — Если что, то вы можете рассчитывать на меня. Берегите себя. — Спасибо, — Чимин улыбается уголками губ и ведёт сына на выход. Кёнсу что-то рассказывает про то, что они учились сегодня завязывать шнурки и для этого им принесли большую игрушку, у которой было много ножек со шнурками. Больше омега не может услышать, так как мысли заняты их мини-побегом. Всё идёт не по плану сразу же. У ворот омегу отрывает от ребёнка какой-то мужчина и прижимает спиной к себе, держа одновременно его руки. Чимин кричит и пытается вырваться. — Чимин-и, не волнуйся. Всё под контролем. Поезжай с этими парнями, а мы с Кёнсу пойдём погуляем, — перед Паком возникает Намджун, держащий на руках мальчика. — А почему этот дядя держит папу? Он кричит, а значит, ему это не нравится, — омежка хмурит брови и смотрит на мужчину за спиной парня. — Малыш, просто, понимаешь, Хосок-хён устроил твоему папе сюрприз, а он не хочет ехать, потому что боится, что ты не разрешишь, — нагло врёт Ким. — Правда? — Да. Ты ведь отпустишь папу, а мы с тобой сходим в парк развлечений и покушаем мороженого. Если захочешь, то купим тебе новые игрушки. Ну что? — Ладно. Папа, поезжай с дядями и не волнуйся за меня. — Отличненько! Ну мы пошли. Пока-пока, — Намджун вместе с Кёнсу машут омеге на прощание и скрываются в одном из автомобилей, и пока он не отъезжает, Чимина упорно держат чужие руки. После его ведут в точно такой же автомобиль. Омегу садят на заднее сиденье посередине, а по бокам садятся два мужчины в костюмах, так что сбежать не получится точно. Омега практически спокоен. Хоть Намджун и придурок, но не даёт повода для недоверия, а в крайнем случае Юнги с ним разберётся. Пака больше интересуют намерения рыжеволосого альфы. Если он хочет забрать у него Кёнсу, то Чимин сделает всё, чтобы ребёнок остался с ним. Он слишком много старался, чтобы у него всё получилось. — Куда меня везут? — решает спросить омега, чтобы продумать последующие действия. Два амбала переглядываются, как бы решая, можно ли ответить, а после один из них, который сидит слева, говорит: — В особняк господина Чона. И ещё раз! Чего же хочет Чон Хосок? Как он всё узнал?! Чимин настолько уверен в Тэхёне, что думать на друга совсем не хочется. Наверное, все ответы он получит только у альфы. Омега смотрит вперёд, чтобы видеть, куда его везут, и узнаёт район Каннама, где располагаются дома Юнги и Субина. Розоволосый видит, что машина заезжает во двор, и может разглядеть вход в дорогой особняк, но вскоре ему дают оценить всю красоту этого здания полностью. Мужчины, как только автомобиль останавливается, выводят его наружу и сразу ведут ко входу. Чимин пару раз спотыкается, но это не отрывает его от рассматривания дома Хосока. Холл выполнен в тёмных тонах, и в воздухе витают запахи дерева и знакомой морозной свежести, от чего у омеги сердце меняет ритм и ладошки потеют от предстоящей встречи. Он их вытирает о джинсы, разглядывает коридор, по которому его вели. Стены какого-то золотого оттенка, и на них висят различные картины в одинаковых тёмно-коричневых рамках, а через каждые полтора метра стоят большие вазы с цветами. Розоволосый хмурится, из-за чего на его лбу образуется большая складка. «Какая безвкусица!» — хмыкает он в уме. Мужчины останавливаются перед предпоследней дверью в коридоре и, постучавшись и не дожидаясь ответа, заталкивают его в помещение. Чимин, не удержавшись от толчка, падает на пол на колени, но обращать внимания на бессмысленные царапины нет времени. Омега поднимает голову и чуть морщится от покалывания в области коленей, смотрит вперёд, где в кресле сидит Чон Хосок, с интересом смотря на него. Пак смущается под пристальным взглядом и, отведя глаза, встаёт, заводя руки за спину. Сказать что-то первым он не решается, поэтому делает вид, что ему очень интересен интерьер в этой комнате. Это не кабинет. Посередине помещения застелен тёмно-зеленый ковёр, и на нём стоят два кресла друг напротив друга в тон ему. В углу у окна стоит небольшой шкаф, в котором какие-то папки. На стенах тоже висят картины, и под одной из них также стоит ужасная ваза из коридора. Недалеко от кресел стоят светильники на длинных ножках, и всё. Комната больше походит на место пыток, только с удобствами. Его же не будут тут пытать? — Садись, — неожиданно подаёт голос альфа, и Пак вздрагивает, обращая внимание на пустое кресло напротив парня. Как-то правда не хочется, и он лучше бы постоял, и эти мысли, наверное, очень хорошо отражаются на его лице, раз альфа повторяет более непреклонно: — Сядь! Чимин сам не осознаёт, когда его пятая точка оказывается на кожаном покрытии, но он вжимается спиной в спинку, желая как можно тщательнее укрыться от пристального взгляда Чона. — И? Когда ты собирался мне рассказать? — усмехается парень, и, судя по шуршанию, меняет местами ноги: на этот раз левая нога покоится на правой. — Никогда, — тихо отвечает Пак, поднимая взгляд на альфу. И встретившись с ним взглядом, он уже не отводит его. Почему-то не получается. Хосок не злится. Его вид больше походит на задумчивый. Он облизывает губы, кивает чему-то своему в уме и выговаривает: — С сегодняшнего дня вы живёте тут, а завтра нас с тобой распишут. — Что?! — омега вскакивает с места, а Чон на это только бровью ведёт. Кажется, кто-то приобрёл уверенность. — Мне ничего от тебя не надо. Просто исчезни из нашей жизни, — цедит сквозь зубы розоволосый, сжимая края футболки. — Это мой ребёнок, — садясь ровнее, проговаривает альфа. — Нет! — возражает громко Чимин. — Это мой ребёнок. Я его родил, я был с ним, когда он сказал первое слово, сделал первый шаг, когда он болел и когда у него появился первый зуб. Кёнсу — мой ребёнок. Мой! — Потому что ты… — Чон неожиданно встаёт, из-за чего Пак делает непроизвольно шаг назад, вскакивая следом за альфой. — Ты глупый омега, который не дал мне возможности быть рядом в этот момент. Ты просто сбежал, хотя знаешь… Пять лет назад у меня появилось желание с тобой познакомиться. Но ты сбежал. Просто ушёл. Ты., — альфа горько усмехается на последнем слове, — ушёл так, словно получил то, что хотел, и больше тебе ничего не требовалось. Ты! Ты сам виноват! — Я… Это мой выбор. Я хотел себе ребёнка, и от тебя мне ничего не нужно. Если ты позвал меня, чтобы показать свою интеллигентность в плане ответственности, то можешь не волноваться. Просто исчезни и забудь нас, — Пак разворачивается и успевает сделать два шага прежде, чем его хватают за руку и отшвыривают обратно на кресло, а альфа мигом оказывается рядом. Его руки упираются в подлокотники, а колено бесстыдно пробирается между омежих ног. — А мне похрен, чего ты там себе захотел! Не хочешь действовать по моему плану — я заберу у тебя Кёнсу. На моей стороне деньги и куча связей, а у тебя? Что есть у тебя? — ухмылка появляется на вишнёвых губах, а у Чимина слёзы скапливаются в уголках глаз. — Нет! Пожалуйста… Я… Я… Не надо! — на последних словах он не сдерживается, и после тихих хрипов по щекам бегут солёные ручейки. — Прошу! Нет! — Малыш, всё будет хорошо, если ты сделаешь то, что я говорю, — тихо шепчет альфа, смягчая взгляд и тон голоса. — Не так! Я… Я не хочу так. Это… — договорить не получается, так как громкие рыдания медленно перерастают в истерику. Нельзя отнимать ребёнка у омеги. Нельзя. — Что? Что не так? — Хосок уже пальцами вытирает слёзы с мягких щёк, ожидая ответа. — Семья… — всхлип! — Должна… — всхлип! — Любовь… — всхлип! — Мы… — всхлип! — Не… Не… — Глупенький. Ты меня полюбишь, так же как и я тебя, — Пак вопросительно смотрит в тёмные глаза, шмыгая носом. — Остаётся только угадать, кто первее. Вспомни. Вспомни всё, что ощущал пять лет назад в клубе, что ощущал, когда мы с тобой танцевали и что ощущаешь, когда видишь меня… — голос альфы завораживает, и Чимин задумывается, вспоминая каждую деталь, каждую эмоцию. — Я не мог., — альфа делает паузу, переходя на едва слышимый шёпот, — чувствовать всё это один. Чимин поднимает взгляд и растерянно смотрит в глаза альфы. Непонятное чувство бурлит где-то в венах так, что омега весь начинает покрываться мурашками, а дыхание замирает в предверии чего-то. Хосок медленно подаётся вперёд, нежно придерживая мокрое от слёз лицо ладонью, и, не отрывая взгляда от омеги, проводит кончиком языка по солёным губам. Чимин начинает слегка дрожать, а жар скапливается в кончиках пальцев. Омега подаётся вперёд сам, прикрывая глаза и оплетая крепкую шею. Альфа отвечает на поцелуй мгновенно. Пробирается языком в рот, проходясь по ряду зубов и нёбу. Пак горячо дышит, опаляя кожу альфы, и ближе к парню жмётся. Меняются местами. Теперь альфа сидит в кресле, а омега оплетает его талию ногами. Поцелуи перемещаются ниже, образуя дорожку от губ до ключиц, а руки Чона давно сжимают упругие ягодицы через ткань. Чимин чувствует какое-то чувство удовлетворенности, и всё это кажется таким правильным…

***

— Отец, а почему ты никогда не звонил нам? Там, где ты был, не было телефонов? — спрашивает омежка у Хосока, после съедая ещё одну ложку хлопьев. — Да, малыш. Я никак не мог позвонить вам. Ты же не обижаешься на меня из-за этого? — альфа с улыбкой смотрит на ребёнка, сжимая при этом колено Чимина под столом. — Я рад, что ты приехал, — со счастливой улыбкой говорит Кёнсу, смотря сначала на Чимина, а после на Чона. Чимин снова думает. Вот Кёнсу всё знает, и они завтракают вместе. Это всё кажется таким правильным. Всё так спокойно, что Паку не верится. С этого утра начинается его новая жизнь, где он уже замужний омега. Хосок сидит рядом, и они почти ничего не знают друг о друге, но у них впереди жизнь, чтобы узнать всё, а витающая между ними симпатия — уже отличное начало. — Я пойду заберу наши вещи, — смотря на Чона, говорит омега. — Тебе точно не нужна помощь? — Нет, — мягко улыбается Чимин. — Присмотришь за Кёнсу? — альфа, не задумываясь, кивает. — Я пошёл. Не скучайте. Чимин выходит на улицу, где его уже ждёт машина, и он садится в неё, говоря водителю адрес. Знакомая многоэтажка навевает воспоминания, и съезжать не хочется. Слишком уж омега привязался к этому месту. Он даже отказывается от лифта, поднимаясь на четвёртый этаж пешком. Возле двери своей квартиры он видит знакомую фигуру, и Пак мягко улыбается, когда ловит взгляд. Альфа отлепляется от стены и следит за тем, как омега открывает квартиру, а затем заходит следом. Они без слов проходят на кухню и молчат, смотря друг на друга. Сначала Чонгук очень долго смотрит на кольцо на безымянном пальце Чимина, а после просто отводит взгляд. Когда молчание длится больше десяти минут, а взгляд за эти десять минут не может отвести никто, то Чонгук решается первым сказать что-то. — Я люблю тебя, — на этот раз он не отводит взгляд, а смотрит на Чимина, не отрываясь. Он столько раз говорил эти слова. Он столько раз повторял их. Чимин не смеет сказать это вслух. Он тоже смотрит в глаза альфы и одними губами шепчет: «Я тоже». Чонгук улыбается. Только это грустная улыбка. Чонгук и так это знал. Альфа встаёт и подходит к Паку, наклоняясь к его лицу, но замирает в паре миллиметров от заветных губ и меняет направление, целуя в щёку. — Чимин, ты всё ещё можешь положиться на меня. Береги себя, — по щеке омеги течёт одинокая слеза, и больше он не будет плакать по этому поводу. Он улыбается. И это благодарная улыбка, ведь сам сделать этот шаг он не смог бы. Чонгук уходит. За дверью он смахивает собственные слёзы, но уходит с лёгкостью на душе, и ничего, что огромная дыра в сердце. То, что было между ними, между Чонгуком и Чимином, — больше, чем любовь. Чувство, когда ты готов на всё, даже умереть, чтобы видеть счастье в глазах половинки. Он начнёт новую жизнь, где Пак Чимин будет хорошим другом, а связанные с ним воспоминания будут всего лишь приятным сном. Жизнь движется вперёд.

Стоит жить дальше