На бумаге

Я стою перед очень старыми дверьми с зелёной ободранной краской. Стены такие же обшарпанные, за освещение здесь служит маленькая лампа на проводе в центре потолка, которая время от времени мигала и пошатывалась от ветра. Откуда веет, так сразу и не скажешь, воздух достаточно прохладный, но едва заметный, он слился с моим нутром и проходит сквозь. Я медленно стал двигаться, интересно, сколько я пробыл в таком фиксированном положении? Меня захлестывал интерес. О, только он! Я бы сказал даже, что я больше не мог ничего чувствовать вовсе, если бы знал, что вообще это значит. Я медленно стал тянуться к ручке на двери, чуть приоткрыв её, меня озарил белый свет, пришлось прикрыться рукой и прижмуриться. Со мной это уже случалось. Я точно говорю, случалось. Но эта мысль всего лишь маленькая нитка в подсознании, она ничего не значит. — Фрэнк, ты не знаешь, но он тебя тоже ищет, — из светлой комнаты раздался где-то надо мной мужской голос, — Он всегда тебя ищет и всегда находит. — Со скучающим видом произнёс он, будто для поддержания разговора. Заявление показалось мне скучным и бессмысленным, разве могло быть иначе? Я недоуменно посмотрел на мужчину. Он был полностью в белой одежде: пиджак, рубашка, штаны — все создавало ощутимый контраст с его смуглой кожей. Седые волосы и борода даже будто светились в ярких лучах лампы. Я вдруг почувствовал, что могу ему доверять. Он добрый. Не лживо приветливый, а именно искренне рад, что я есть. Я вообще не люблю злых людей, они только портят все вокруг и ломают другим их жизни. Я не помню, чтобы встречал злых людей, но я точно знаю, что не стоит. Я просто это знаю. Он тоже все знал. Он любил напоминать всем, что он все знает, помните? Я вот никогда не смогу забыть его. Будто без него у меня не было бы этой истории. Мужчина в белом жестом приказал следовать за ним. Помните, я говорил, у нас необычная история. Так вот, все сумасшествие заключается в том, что сейчас этот мужчина провожает меня по абсолютно белой комнате, забитой все такими же белыми ящиками с номерами и буквами, я так понимаю, для оптимизации в использовании информации в них. Вот только, что в этих ящиках? Их не так много. Да и комната выглядит маленькой и… нарисованной? Нет, я понимаю, что я не в рисунке, нет-нет, но она все равно казалась не настоящей. Но воспринималось это лишь на переферии сознания. Будто пелена стоит перед глазами, такая же пелена, что не разрешает начать наконец-то трезво оценивать ситуацию. Но я вообще не мог понять, что мне что-то мешает. Пока... — В этот раз ты по спокойней, — он меня прервал, за это время он уже прошёл в конец комнаты и сел за большой деревянный стол. Вокруг него на столе находились огромные кипы бумаг, на некоторых из них пропечатывались и стирались буквы, одна за одной, он смотрел на это с непонятным для меня спокойствием и чего-то ждал, всматриваясь в последнюю страницу одной из стопок. Пока он не произнёс и не протянул мне уже перетянутую синей лентой сборку по вертикали пропечатаную текстом кипу бумаг. — Почти закончил, — и через пару мгновений я вдруг смог вдохнуть. Нет, я не задыхался, до этого и не чувствовал пустоты, но, кажется, она внезапно заполнилась, свои пробелы и сюжетные дыры встали на места, и ещё в мою голову закралась мысль, очень глупая, скорее всего, но как я вообще не мог её замечать? Почему именно он меня ищет. Я ещё раз параноидально осмотрел комнату, только сейчас она показалась мне какой-то неправильной, незавершенной: стол был то темнее, то светлее, концов я его практически не видел, все это будто придумано чей-то больной и озабоченной головой, но я же стою здесь, как она может не существовать? Вот только я существую. И мне уже пора. Я быстро схватил в охапку бумаги, я вспомнил, что это был именно написанный сценарий, благодаря которому я смогу найти его, и пошёл прочь от этого места. Оно мне не понравилось: слишком светло и холодно, напоминало кабинет врача.