Чёрное на розовом

Перелистнув последнюю страницу толстенного талмуда, Тони не смог сдержать облегченно-усталый выдох, стянул очки и бессильно потер лоб. Лёгких дней в рабочем графике главы корпорации с многомиллиардным оборотом не может быть по определению, но понедельник был самым нелюбимым из всех. Не каждую неделю, но все же раза два-три в месяц ему стабильно приходилось засиживаться на рабочем месте до тех пор, когда на своих начинали появляться другие работники. Партнёры из Франции были весьма выгодными, исполнительными и удобными контрагентами во всем, кроме одного: они обожали присылать документы на сверку вечером понедельника и очень жаждали получить результат утром вторника. Приходилось соответствовать их ожиданиям и бодрствовать за столом до тех пор, пока организм на топливе из убойной дозы кофе и энергетиков подавал хоть какие-то признаки жизни. Тони поднялся из-за стола, с наслаждением потянулся во все стороны сразу и, подхватив кружку, опасно балансировавшую на краю заваленного бумагами, опостылевшего стола, в очередной раз вышел в коридор. Каждую бессонную ночь понедельника он неоднократно делал себе кофе в кофемашине для сотрудников, установленной этажом ниже. Разумеется, в его кабинете был личный агрегат, который по прихоти хозяина мог сварить хоть латте, хоть капучино, хоть любимый кофе эскимосов Аляски, но во время ночных бдений Тони предпочитал именно эту машину. Таким нехитрым способом удавалось немного размять кости, встряхнуться и перенастроить на рабочий лад мозги, которые после четырнадцатичасовой напряжённой работы молили об отдыхе. Привычно наполнив кружку, он уже развернулся назад, как вдруг его ноздри раздулись от трепетного прикосновения чудеснейшего аромата. И напиток в его кружке не имел к этому никакого отношения. Это был потрясающе тонкий, насыщенный, изысканный запах спелой вишни. Но что гораздо интригующе, внутренний альфа Тони безошибочно идентифицировал этот божественный запах как аромат омеги. Аромат течной омеги. Аромат течной девственной омеги. Это что ещё такое?! Откуда в здании мог взяться течный омега?! Как и любой нормальный работодатель, Тони очень ревностно относился к вопросам половой безопасности. Изнасилования омег, драки альф и оргии на рабочем месте были не нужны никому. Но если у многих других компаний на входе осуществлялся лишь визуальный врачебный контроль за состоянием омег, то у Тони исправно функционировала лично им разработанная электронная система сканирования. Мимо её бесстрастного ока ни один омега, изнывающий от наплыва гормонов, не проскользнул бы. И поэтому следовало разобраться в происходящем немедленно. Да, именно этим благим намерением Тони объяснил себе то, как быстро, почти не раздумывая, кинулся на запах. Обиженный кофе так и остался нетронутым стоять на круглом столике возле машины. Источник аромата, на который Тони двигался, словно хищник, ведомый сладким запахом, обнаружился в одной из лабораторий Беннера. Он увидел его сразу, как только рывком распахнул тяжёлую дверь и нетерпеливо окинул взглядом небольшую комнатушку. Мальчишка, на вид не больше восемнадцати лет, сидел на полу, прижавшись к ножке стола, обхватив колени руками, и дрожал так, что видно было издалека. Волшебный запах вишни стал таким интенсивным и манящим, что Тони засомневался в своей хваленой выдержке. А когда омежка испуганно вскинул голову и ошарашенно пролепетал: «Мистер… Старк?!» - разочаровался в ней полностью. Ладно, то, что Тони — плейбой и развратник, знает каждая собака в стране. Он трахнул больше омег, бет, а порой и альф, чем любые десять альф, вместе взятых. Поэтому его очень сложно чем-то удивить. Но чёрт возьми, открывшаяся перед ним картина была чем-то нереальным в своей красоте! Мальчик был изумительным без каких-либо оговорок. Ореховые глазища на пол-лица манили и обещали вечный рай. Раскрасневшиеся щеки так и хотелось сжать ладонями и полюбоваться на отпечатки своих пальцев. Дрожащие губы были созданы для того, чтобы покорно стонать в жадный поцелуй альфы. Прилипший к взмокшему лбу кудрявый локон просто умолял пропустить его между пальцами. Наваждение было таким сильным, что Тони растерянно зажмурился и помотал головой. Всем своим многолетним опытом он выработал у себя некую устойчивость к омежьим феромонам, на что сейчас легкомысленно понадеялся. Но мальчишка внезапно оказался таким привлекательным, что если бы Тони верил в старую байку об Истинных, то немедля счёл бы, что нашёл свою пару. Но Тони, как человек науки, в подобную ересь, разумеется, не верил, поэтому было просто необходимо избавиться от него как можно скорее. — Ты кто? — грубовато спросил он. Тот с трудом поднялся на ноги, и Тони не смог отказать себе в желании жадно облизать взглядом хрупкое тело. Чёрт возьми, мальчик словно сошёл со страниц тех журналов для альф, на которые Тони дрочил в молодости! Невысокий, стройный, но не худосочный, а вполне себе крепкий. Тонкая талия, узкие, но плотно обтянутые джинсами бедра и трогательные ключицы в вырезе футболки. Идеально. — Питер Паркер… — тяжело дыша, отозвался парнишка, нервно комкая край футболки. — Лаборант доктора… Беннера. Вот как? Такой юный и уже ассистент Брюса? Это само по себе о многом говорит: зануда профессор никогда бы не подпустил близко к себе заурядную личность. Значит, мальчик не только очаровательный, но ещё и умный. Альфа внутри Тони мысленно хищно облизнулся и расплылся в довольном оскале. Если и было в жизни то, что Тони любил больше, чем хорошеньких омег, то это только хорошенькие и умные омеги. Теперь понятно, почему Тони видит это чудо впервые. Конечно же, яростный блюститель нравственности и по совместительству унылый бета Брюс постарался спрятать эту девственную влажную мечту всех альф в недрах своей лаборатории. Подальше от глаз босса-ловеласа, о любвеобильности которого ходили легенды. Впрочем, праведное негодование Тони на друга ничего не меняло: мальчишку нужно было выставить отсюда как можно скорее. — Простите, сэр, — несчастно всхлипнул тот, — за… это. Я не хотел… Думал, что никого здесь уже нет. — Какого черта ты вообще поперся на работу с течкой? — рявкнул на него Тони, на самом деле все больше и больше хмелея от пьянящего аромата спелых ягод. — И как миновал утренний контроль?! Мальчик испуганно вскинул глаза и так покраснел, что Тони чуть не взвыл. Аромат омеги вокруг буйствовал, набирая силу, лишал воли и призывал покориться древним инстинктам. Требовал взять своё, безумно прекрасное своё. — Простите… Я не думал, что сегодня будет. Оно должно было начаться только послезавтра, и сегодня утром… — он измученно сглотнул, покачнувшись и хватаясь за край стола, — утром всё было нормально… И днём тоже. А под вечер я немного задержался над новым проектом и почувствовал, что вдруг… Вот, начинается… Домой идти испугался. И такси вызвать тоже, вдруг альфа приедет. Так и остался здесь, хотел дождаться утра и мистера Беннера, он бы помог… Он окончательно смутился и затих, прерывисто дыша и то и дело обжигая Тони карими молниями исподлобья. Что ж, всё ясно, у девственных омег, у которых ещё не наладился регулярный цикл, такое не часто, но случается. Налицо недоработка его системы, нужно будет внести в её коды изменения на подобные случаи в будущем. А сейчас было яснее ясного, что нужно сделать. Вызвать одного из своих водителей — омег, вручить ему изнывающего мальца, дождаться отчёта водителя о том, что парнишка зашёл в квартиру и заперся на все замки, а потом благополучно забыть об этом. Но разве Тони когда-то поступал так, как нужно? Нет, на сей раз он, возможно, искренне этого хотел, но сущность альфы, истомившись от сопротивления разума, сама промурлыкала, томно приглушив голос: — А ты боишься альф, малыш? Тони хотел мысленно отругать себя за неуместный флирт, как вдруг мальчик замер, перестал дрожать и, вцепившись в Тони взглядом, тихо прошептал: — Боюсь… Но не вас. В комнате словно взорвался небольшой огненный вихрь. Стало трудно дышать, а тело воспламенилось знакомой и неутолимой жаждой. Тони яростно стиснул зубы. О чем он вообще думает?! Понятно же, что ребёнок (кстати, ему как минимум восемнадцать, раз он тут работает, уже хорошо!) сейчас ничего не соображает, изнывает от мучительного желания секса и готов с радостью броситься под любого альфу. Но он-то, Тони, чем сейчас думает?! Неужели, как в молодости, исключительно членом?! Который, между прочим, активно сообщал хозяину, что готов к небывалым подвигам. — Сэр… — простонал Питер, вдруг оказавшийся рядом, — простите, пожалуйста, простите, но… Можно… Мне так плохо, так нужно… Он бормотал, то и дело запинаясь, словно в бреду, дыша часто и сорванно. Его кукольное личико вновь и вновь кривилось в гримасе боли, от чего внутренний альфа просто зверел и требовал помочь малышу, утешить и позаботиться о нём. Зрелая вишня дурманила голову с невиданной силой, поджигала кровь и бросала поленья в костёр похоти, взвивавшийся все выше и выше. — Помогите мне, мистер Старк… — еле вымолвил Питер, робко прикоснувшись горящими пальцами к щеке Тони, и все внутренние предохранители последнего тут же сгорели, не выдержав перегрузки. Больше всего на свете сейчас хотелось грубо швырнуть его на этот самый стол, содрать наверняка уже мокрые джинсы и засадить с размаху без подготовки. Но какие-то остатки совести упрямо твердили, что этот розовый — почему-то внутреннему взору Тони он представлялся исключительно нежно-розовым, как зефир, — ангелок не заслуживает, чтобы в первый раз его жёстко отымели на твёрдом столе. Он схватил его за локоть и, молча, стараясь лишний раз даже не смотреть на него, поволок за собой. Благо тот, похоже, всё понял правильно и следовал за боссом без единого вопроса, лишь изредка всхлипывая и постанывая. Соблюдать некую дистанцию в пустом коридоре более или менее удавалось, но, как только они ввалились в лифт, стало намного хуже. Ощущение, что они заперты вдвоём в замкнутом пространстве, сводило с ума похлеще любого наркотика. И не одного Тони. Пацан, кажется, вконец поплывший, вдруг навалился на него всем телом и, бормоча что-то бессвязное, прижался к губам Тони своими. Это было уже просто невыносимо. Резко стиснув горячее тело, Тони рывком вжал его в зеркальную стенку лифта и торопливо смял вожделенную задницу. Громкий стон, вырвавшийся из мигом распухших губ омеги, заставил мучительно ноющий член вздрогнуть. — Ещё… — прошептал мальчишка, — сделайте так ещё… Молю… Разве можно было отказать в такой просьбе? И разве можно было ограничиться этим?! Уже слабо себя контролируя, Тони так резко дёрнул молнию на джинсах Питера, что сломал её, нырнул внутрь и накрыл ладонью чертовски приятный на ощупь член. — А-а-а!!! Мальчишка вскрикнул так голодно и одновременно счастливо, что Тони чуть не сделал то же самое. Кажется, ещё минута, и ни до какой кровати они не доберутся, а будут жадно и остервенело трахаться прямо тут. Не дождавшись продолжения, Питер начал сам неловко, неуклюже тыкаться членом в ласкающую его руку и то ли скулить, то ли всхлипывать при этом. — Э-э, нет, так не пойдёт, — лихорадочно выдохнул Тони, отдергивая ладонь. — Кончишь только, когда я буду внутри тебя. Хочу чувствовать, как охрененно сожмет при этом мой член твоя уже не девственная задница. — О боже! — потрясённо выдохнул льнущий к нему Питер и так очаровательно залился краской, что Тони проклял чертов медлительный лифт, который он точно взорвет завтра же. — Тогда… — вздрагивающий Питер уставился прямо на него и вдруг сжал своей узкой ладошкой его давно рвущееся в бой достоинство, — не могли ли бы вы, сэр… уже скорее… войти в меня? На миг Тони даже позабыл о раздирающем его на клочки вожделении и уставился на парня в немом восхищении. Ангелок?! Что за бред! Ангелоподобный демоненок! С чёрными рожками и юрким хвостиком в ауре розового облака! И будь Тони проклят, если от этого его внутренности не завязались узлом ещё крепче! Он был готов плюнуть на все свои принципы и сейчас же наказать зарвавшегося омежку прямо тут, но лифт, видимо, испугавшись наказания, услужливо сообщил, что они прибыли. Подхватив гибкое и тонкое тело на руки, Тони почти бегом бросился в свою спальню. Вообще-то он очень редко кого приводил сюда, и уж точно ни разу того, с кем познакомился только что, но почему-то Питер Паркер ломал все его каноны и принципы. Беспрестанно целуясь, тиская друг друга и издавая бесстыдные стоны, они наконец очутились в спальне. Тони швырнул свою ношу на огромную кровать и мимоходом поразился, как идеально смотрится это юное, извивающееся, белоснежное тело на его темно-синих простынях. — Мистер Старк, — измученно простонал он, — не могу больше, пожалуйста, хочу вас, так сильно хочу… Только вас, никого больше! Даже будь Тони железным, он бы сорвался после этого отчаянного призыва, а железным он не был. В долю секунды скинув с себя одежду, он набросился на мальчишку. — Господи… — почти благоговейно выдохнул тот, трепетно проводя руками по твёрдым плечам. — Какой вы красивый! Нет, Тони не в первый и даже не в сотый раз слышал это, но ещё никогда от такого безыскусного восхищения не сводило сладкой истомой внизу живота. — Это ты прекрасен, малыш, — вдруг прошептал он неожиданно даже для самого себя. — Прекрасен, как чудесная вишенка на торте. Которую я сейчас проглочу. — Проглотите, сэр… — выстонал мальчик, выгибаясь под жадными поцелуями, которыми Тони осыпал его плечи и грудь, — а лучше… Лучше трахните, как следует. Я так хочу этого… Так хочу быть вашим хорошим мальчиком… Проклятье, этот демоненок словно открытую книгу вскрывал все его тайные кинки и фетиши! И как же сладко кружилась голова от этого! Тони наконец полностью стянул с него одежду и замер на миг, разглядывая представившееся ему зрелище и, фигурально выражаясь, едва не капая слюной. Весь такой аккуратный, гладкий, бело-розовый с тёмными пятнышками сосков, с чётко очерченными при всем при этом мышцами пресса — картинка, а не мальчик. И при этом — открыто предлагающий себя Тони и нетерпеливо раздвинувший ноги так широко, что как на ладони видно и прижавшийся к животу член, и жадно пульсирующую дырочку. Тони недвусмысленно и с большим желанием ждали в гости. И он не мог не отозваться на такое настойчивое приглашение. Раздвинув ноги ещё шире и мимоходом восхитившись волнующей гибкостью, Тони пристроился между ними и для начала пару раз провёл языком по животу и нырнул в ямку пупка. Наградой за старания стали дрожь под языком, горячее: «О-о-о!» - и нерешительное прикосновение тонких пальчиков к его волосам. Питер явно очень хотел немного поуправлять партнёром, но даже в горячке течки не осмеливался проделывать это со своим всемогущим боссом. — Давай, сладкий, не бойся! — глухо поощрил его робкие попытки Тони, не отрываясь от вылизывания влажной кожи. — Покажи, чего тебе хочется, ну! В ответ на это парнишка вздрогнул ещё сильнее и, крепче ухватившись за его волосы, подтолкнул ниже. Альфа Тони был в буйном восторге от этого. Податливость и безволие готовых на всё омег — это чудесно. Но если даже в угаре гормонального безумия омега сохраняет признаки характера… О, сколько невероятного разнообразия это сулит! Тони охотно сполз ниже и, прекрасно понимая, что за этим последует, пару раз широко провёл языком по так нуждающемуся в ласке члену. Измученному мальчику этого хватило, чтобы выгнуться дугой, издать совершенно неприличный стон и бурно кончить. Хотя Тони сейчас готов был отдать всё своё состояние за то, чтобы последовать за ним в пучины оргазма, он вновь восхищенно замер, впитывая в себя эту картину. Прикрытые глаза, трепещущие веки, ресницы полукружьями, отбрасывающие стрельчатые тени на искажённое сладкой мукой лицо, раскрытые, искусанные губы и перламутровые капельки на щеках и подбородке. Тони хотел бы стать художником, просто ради того, чтобы запечатлеть это навеки. Что ж, учиться живописи уже поздно, но достижения прогресса никто не отменял. Он выудил из вороха одежды телефон и, еле попадая по кнопкам, сделал несколько кадров. Кажется, он знает, чем заменить надоевшее порно в случае необходимости. Он мог бы любоваться им ещё долго, но сущность альфы, окончательно обезумев, требовала немедленно взять этого невероятного омегу. Словно почуяв это, мальчишка разлепил глаза, все ещё затянутые поволокой, опалил Тони влекущим взглядом и так призывно протянул: «Мистер… Старк… Ну что же вы… Идите ко мне», что Тони плюнул на всё и окончательно выпустил альфу на волю. С глухим рычанием он набросился на распластанное тело и рывком перевернул его на живот, а затем вздернул на дрожащие колени. Его задница, оказавшаяся прямо перед глазами, была великолепна! Круглая, крепкая, мягкая, податливая, упругая — Тони мог подобрать для неё сотни эпитетов. Вот только ему сейчас откровенно было не до упражнений в красноречии. Он жадно укусил правую половинку и, наслаждаясь совсем не эротичным, но от того ещё более привлекательным: «Ой!», хрипло сообщил: — У тебя лучшая задница из всех, что я видел, малыш. А я видел столько, что ты представить себе не можешь! Она будет смотреться грандиозно вокруг моего члена. В ответ на это мальчишка что-то глухо промычал в подушку и толкнулся ещё ближе. — Твоя прекрасная попка хочет ласки, мой маленький? — вкрадчиво спросил Тони, осыпая обе половинки поцелуями вперемешку с укусами. Мальчишка вновь что-то неразборчиво пробормотал. В другой раз Тони бы на это не повелся, заставил ответить чётко, помучиться, растянуть удовольствие, но сейчас на это не было никаких собственных сил. Он и так проявил чудеса выдержки, до сих пор не трахая этого демоненка так неистово, что кровать бы трещала. Грубо раздвинув две половинки, он впился взглядом в жадно сокращающуюся дырочку, из которой извивающейся струйкой сочилась поблескивающая смазка. Не в силах больше терпеть, он с глухим стоном прижался к ней ртом, обеими руками удерживая забившееся под ним тело. — М-м-м… — через пару мгновений он оторвался, тяжело дыша и голодно облизываясь, — а ты знал, что и тут ты на вкус как вишня? От бессильно скулившего парня вменяемого ответа ждать было бесполезно, и он, собрав пальцами тягучую жидкость, поднес их к приоткрытому на выдохе рту: — Пробуй. Питер без промедления втянул пальцы и так охотно скользнул по ним языком, обсасывая и судорожно сглатывая, что Тони чуть не заурчал от прилива удовольствия. Рот Питера, бархатный, томный, завораживающий, определенно был достоин того, чтобы в него плотно погрузился член Тони. Но это потом, в другой раз. Сейчас — главное. Не желая больше тянуть ни мгновения, Тони вытащил пальцы из ненасытного рта, ещё сильнее отвёл ягодицу в сторону и резко ввёл один влажный палец в вожделенное отверстие. Он вошёл так легко, что Тони бы не поверил, что мальчик — девственник, если бы его запах неоспоримо не свидетельствовал об этом. Что ж, это значило лишь одно: юное тело так исстрадалось в своём невольном воздержании, что готово беспрепятственно принять член альфы. Наспех всунув второй палец, а затем и третий — от чего Питер лишь тихо подвывал и сжимал простыню — Тони понял, что подошёл опасно близко к краю. И радостно переступил через манящую грань. Он не стал утруждать себя ненужными вопросами типа «Готов ли ты?». Идиоту понятно, что омега сейчас только об огромном члене внутри себя и мечтает. Но даже если бы это было не так, это ничего бы не меняло, потому что Тони окончательно перестал что-либо контролировать. Прижавшись пахом к шелковистой коже ягодиц, он пару раз потерся готовым взорваться членом о распухшую дырочку, а затем, отдавшись на волю инстинктов, одним резким движением ворвался до конца. Конечно, это было больно. Питер закричал раненой птицей и забился под ним, безуспешно пытаясь освободиться от вонзившегося в его тело почти железного стержня, но Тони не собирался упускать свою добычу. Навалившись всем телом, он повернул голову мальчишки к себе и жадно впился в его рот, точно так же яростно насилуя его языком. Другой рукой он нащупал несмотря ни на что стоящий член омеги. Пары движений по нему оказалось достаточно, чтобы тот расслабился, прекратил вырываться и даже вновь постарался оттопырить задницу, давая Тони больший простор действий. Конечно же,Тони им воспользовался. Он трахал его не слишком долго. Обычно он мог тянуть этот увлекательный процесс почти бесконечно, чередуя позы, ритмы, углы проникновения. Сейчас не хотелось никаких изысков, на самом деле призванных лишь искусственно усилить ставшее слишком обыденным наслаждение. С Питером ничего этого не требовалось. Он сам был как сплошное наслаждение. Каждый толчок вглубь жадного, ждущего его тела воспринимался как истина. Каждый стон, каждое хриплое: «Ещё… Ещё, глубже!» - воспламеняли так, как не могли даже представить авторы «Камасутры». Тони вбивался в радостно принимавшую его задницу так неистово, что мальчишка уже не стонал, а тихо выл на одной ноте и даже не пытался двигаться навстречу. К этому моменту он, кажется, успел кончить ещё раз, Тони не особо уловил этот момент в погоне за своим наслаждением. Кровь кипела везде, даже на кончиках пальцев, а нервы звенели, как провода под напряжением. Упругие, жаркие стенки молодого тела так требовательно стискивали член и вместе с тем так покорно расступались перед его напором, пропускали в себя, что Тони понял: больше не выдержит. — Какой ты шикарный! — хрипло рычал он. — Как же охрененно ты принимаешь, малыш! Так и сдохнуть не жалко, с тобой на моём члене. В пылу он и не ждал ответа, но мальчишка вдруг жалобно всхлипнул: — Не жалко. Если вы меня ещё… несколько раз так… офигенно трахнете… Альфа от услышанного взвинтил темп до сумасшедшего, каждым ударом стремясь протолкнуться как можно глубже, дергая Питера, как сломанную игрушку, на себя, до упора. И в какой-то момент этого горячечного безумия нить, до поры удерживающая блаженство взаперти, с треском лопнула. Тони судорожно вцепился во влажные локоны мальчишки, сжал зубы на краснеющем ухе и с бешеным рыком кончил глубоко внутри беспомощного тела. Чёрт знает, сколько времени прошло до того момента, когда он выплыл из моря блаженства и нашёл в себе силы сползти с мальчишки. Тот не шевелился, всё так же лежал ничком и только часто-часто дышал. Тони довольно ухмыльнулся: всегда приятно довести омегу до состояния бессознательной амебы. Питер завтра точно не сможет сидеть. Но ему это и не понадобится. Сколько длится течка у юных омежек? Дня два — три? Все эти дни он не покинет постель Тони. О, как много они успеют за это время! Тони обязательно научит его делать минет. На коленях перед ним, с толстым членом среди розовых губ, Питер, растерянно смотрящий вверх, будет смотреться божественно. А потом Тони трахнет его лицом к лицу, а потом возьмёт, лёжа на боку. И на столе он его тоже трахнет непременно. Ведь мальчик просто создан для того, чтобы прижиматься щекой к гладкой поверхности стола, пока горячий член распирает его сзади. А после этого Тони заставит его сесть сверху и самому оттрахать себя членом альфы. Как же он наверно будет стесняться! Он представил со стороны себя, смуглого, черноволосого, склонившегося над бело-розовым демоненком. Чёрное на розовом — безупречно красиво. От этих мыслей голова шла кругом, а член счастливо рапортовал, что готов немедленно приступить к реализации. Но мальчик был слишком обессилен, и Тони, милостиво подумав, что спешить некуда, накинул на покрытую засосами спину простыню и устроился рядом, чтобы тоже передохнуть. Силы ему ещё определённо понадобятся. Вдруг кольнула неожиданная мысль, что он никогда раньше не проводил всю течку омеги в своей спальне. Это казалось слишком интимным. Вообще-то по его собственным правилам, ранее неукоснительно соблюдавшимся, парня следовало выдворить после первого, максимум второго секса. Но Тони сейчас было настолько хорошо, а расслабленное сознание настолько отказывалось функционировать, что он мысленно махнул рукой. Правила придумываются для того, чтобы их нарушать, а аккуратно выпроводить чудную зефирку за пределы своей личной зоны он успеет в любое время. Потом. Когда-нибудь. *** Питер проснулся спустя пару часов, судя по тому, что в комнате царил сгущающийся полумрак. Он попытался повернуться и тихо охнул от боли, которая щупальцами растекалась по телу от малейшего движения. И всё же он чувствовал себя удивительно бодрым и таким счастливым, каким не был ни разу за все двадцать лет жизни. Что ж, это лишь подтверждало то, что он твёрдо знал вот уже много лет. Они действительно были Истинными. Тони Старк мог сколько угодно не верить в существование Истинных, но Питер Паркер верил всегда. И осознал, что нашёл Его, как только он, мальчишка двенадцати лет отроду, впервые увидел блистательного миллиардера на экране. И сразу понял, что должен делать. Позади остались долгие годы ожидания, бесчисленные оргазмы в одиночестве под одеялом с именем Тони на устах, бесполезные попытки случайной встречи, бессонные ночи в сети за поиском любых крупиц информации о Нем, мучительные, многодневные отборы в «Старк Индастриз». Питер всё это преодолел и мог с полным правом гордиться собой. А когда, спустя два года работы и каждодневной скрытой слежки за боссом, он понял, что по понедельникам Тони Старк частенько остаётся на работе на ночь, Питер понял: судьба наконец оценила его упорство и преподнесла царский подарок. Он все же повернулся лицом к Тони и замер, все ещё не веря, что это великолепие теперь полностью его. Что он может протянуть руку и погладить эти растрепавшиеся волосы, невесомо поцеловать крепкое плечо, провести пальцем по линии скулы. Да, подарок судьбы был поистине царским. После этого надеяться на неё дальше и легкомысленно верить, что однажды течка выпадет именно на понедельник, было бы верхом неблагодарности. Питер больше не мог пускать дело на самотёк. Он дико устал от одиночества и взял всё в свои руки. Брюс Беннер не зря так высоко оценил его способности к химии и принял в свои помощники. Всего несколько реакций безопасных органических компонентов, и в руках не верящего в свою удачу Питера подрагивала в пузатой колбе бесцветная жидкость. Он вынырнул из воспоминаний и аккуратно подлез-таки под тяжелую руку Тони. Удобно устроившись в жарких объятиях, он всей грудью вдохнул густой аромат взрослого, удовлетворённого альфы. Он знал точно: теперь всё будет иначе, и никакая жидкость, искусственно вызывающая течку в нужное время, ему больше не понадобится. Пузатую колбу, хранящуюся у него дома под семью замками, можно освободить. Питер Паркер всегда был уверен, что за свое счастье нужно бороться, и первый шаг к нему он уже сделал. Хотя розоватую жидкость, стимулирующую гон альфы, он пока выливать не станет. На всякий случай.