endure and survive.

      Намджун заканчивает с работой в первом часу ночи. День выдался тяжёлым. «Переночевать здесь или поехать домой?», — думает мужчина. Ему не впервой ночевать на рабочем месте. «А какой смысл уезжать? Пока доеду — уже час пройдёт, а вставать придётся в пять».       Недолго подумав, Намджун решает остаться, чтобы поспать чуть подольше. По дороге, на которую выходит окно кабинета мужчины, с громким рёвом проносится машина. «Сначала гоняют, а потом мне их вытаскивать», — сетует Намджун, будучи врачом-реаниматологом.       Когда мужчина уже собирался ложиться спать, в его кабинет без стука влетел его коллега. — Господи, Ким, как хорошо, что ты не уехал! — в голосе нежданного гостя отчётливо слышится волнение. — Ни одного анестезиолога-реаниматолога на всю больницу, что ж такое?! Я, конечно, помогу, но это не моя специальность. — Стой, Минсок, что случилось? — Намджун, распрощавшись с надеждой нормально поспать, поднимается с дивана. — Только что привезли парнишку, пострадал в аварии несколько минут назад неподалёку отсюда. Документов нет, но выглядит знакомо. Сомневаюсь, что с ним ещё можно что-то сделать, но дежурные боятся, поэтому попросили проверить, здесь ли ты. Пойдём быстрее!       Намджун кивает. Врачи, сорвавшись на бег, спешат в реанимацию к пострадавшему. Как только появляется возможность рассмотреть его, Намджун произносит тихое «нет» и отшатывается, не находя сил даже отвернуться. — Юнги…       Минсок удивляется и понимает, почему коллега так реагирует. — Ким, это Юнги? Поэтому он показался мне знакомым… — Господи…       Намджун решает, что эмоции можно выразить и попозже, поэтому надевает маску доктора Кима и спешит помочь. Но не выходит. Сердце запускается, но останавливается через сорок секунд. Мужчина пробует ещё, но эффекта нет. — Время смерти — 01:17, — тихо говорит кто-то из дежурных позади Намджуна, который обречённо смотрит на уже мёртвого любимого человека. Не смог. Не получилось.       Дышать становится труднее, грудную клетку чем-то сдавливает. Намджун, ссутулившись, стоит около постели, на которой лежит только что умерший парень, и по его щеке скатывается одна единственная слеза. Он вдруг вспоминает, что даже не позвонил ему, когда решил переночевать в больнице. Не отправил даже простого сообщения. А прочитал бы он? Это остановило бы его? Что вообще произошло? Ким боится, что не узнает, но ему вдруг протягивают сложенный в несколько раз лист бумаги. — Был в кармане куртки.       Намджун разворачивает лист. Когда он видит знакомый небрежный почерк, становится больно.

Прости, Намджун. За всё прости. Сейчас 00:46, я уже одет. Осталось только выйти и сесть в машину. Не беспокойся, я возьму свою. Жизнь — это не для меня. Я слабак. Прости, что после долгой борьбы я сдаюсь, но не осуждай меня. Как бы я не хотел рассказать тебе всё, что чувствую, ты не сможешь полностью понять. Может, глупо умирать в двадцать один год, но я так устал. Я очень тебя люблю. Пожалуйста, забудь обо мне как о страшном сне, я изрядно попортил тебе нервы. Найди кого-нибудь, кто будет любить тебя так же сильно и искренне, как я эти три года. Знай, я буду наблюдать за вами. Не плачь из-за меня и не смей винить себя. Я пошёл. Мин Юнги.

      Мужчина прижимает записку к груди. Он всё ещё не верит, что Юнги просто взял и оставил его одного. — Ким… — Минсок неуверенно хлопает его по плечу, — иди. Тебе нужно побыть одному.       Да, ему нужно. Вернувшись в кабинет, он падает на пол, не успев даже дойти до дивана, и начинает дрожать. Ему не холодно, ему больно. Юнги просил не плакать? Намджун не будет. Он просто проматерится вволю и ляжет спать, а во сне ему наверняка явится любимый, которого наяву он теперь увидит только на похоронах.

***

KN, 19:38 сегодня задержусь KS, 19:38 Ладно KN, 19:39 всё хорошо? KS, 19:39 За исключением того, что тебя снова не будет рядом KN, 19:40 прости. сильно расстроил тебя? KS, 19:41 Не знаю что на меня нашло, прости. Всё в порядке. Удачи на работе KN, 19:41 я постараюсь приехать так быстро, как смогу, ладно? KS, 19:41 Хорошо

      Сокджин не помнит, было ли когда-нибудь по-другому. Намджун проводит на работе так много времени, как сможет, и начальство уже мягко намекает, что пора бы уделить время жизни за пределами больницы. А Намджун не может. После смерти Юнги он погрузился в работу с головой, удивительно, что он вообще познакомился с Сокджином и, продав старую квартиру, купил вместе с ним новую, общую. Джин, как ласково называет его Намджун, буквально идеальный партнёр: никогда не устраивает скандалов из-за работы, всегда готовит лёгкий ужин, чтобы уставший Намджун, вернувшись, мог поесть, и успокаивает того по ночам, когда кошмары не дают покоя. И он, конечно, знает, откуда эти кошмары взялись.       Сокджин ненавидит Юнги за то, что тот сделал с Намджуном. За то, что мужчина теперь редко улыбается, часто хмурится, пропадает на работе и не спит по ночам. А ещё Джин боится, что однажды Намджуну не хватит работы, которая уже стала его наркотиком, и, несмотря на профессию, перейдёт на что-то похуже. Боится, что когда-нибудь не выдержит и оставит его один на один с травмой и страхами, без заботы.       Намджун и Сокджин зависимы. Намджун зависим от Юнги, А Джин — от Намджуна.       Как бы не хотелось порой всё бросить, Джин действительно любит Намджуна, поэтому никогда не оставит.       Когда за Намджуном закрывается дверь и щёлкает дверной замок, с кухни доносится тихое «ты пришёл».       Так же, как вчера. Так же, как позавчера, и так же, как месяц назад.       Джин, кажется, спал: на его щеке остался отпечаток. Парень прячет руки в длинных рукавах своей розовой толстовки и тихо зевает. — Ты же простудишься, — хрипло говорит Намджун, прикрывая окно за спиной Сокджина, а затем садясь за стол. — О себе бы подумал, Джун~и. — Я здоров, просто устал. Спасибо за ужин, дорогой. — Всегда пожалуйста, — отвечает парень, кладя голову на сложенные на столе руки и внимательно наблюдает за Намджуном. — Расскажи что-нибудь, — просит мужчина. — Как работа, друзья? Тусовался с кем-нибудь? — На работе всё как обычно, что интересного может быть у бармена-официанта? Разве что отсутствие пьяных мужиков в течение дня, но мне обычно не сильно везёт в этом плане. После смены погулял с другом. С Хосоком.       Врёт, но умело скрывает ложь. Сокджин не хочет признаваться, что сразу после работы, которая сегодня далась как-то тяжело, он вернулся домой и долго плакал. Он не впервые сорвался, но обычно Намджун начинает сильно переживать, если такое происходит, а у него достаточно своих проблем. — Я помою, — предлагает Джин, когда Намджун доедает, но тот качает головой и давит что-то наподобие улыбки. — Спасибо, малыш, я справлюсь. Ложись, я скоро приду.       Вымыв посуду и быстро приняв душ, Намджун идёт в спальню и ныряет под одеяло. — Прости, что не даю тебе нормально спать. Ты уверен, что ждать меня каждый вечер — хорошая идея? — спрашивает Намджун, за талию притягивая Джина к себе. Парень пригревается в объятиях и счастливо улыбается, целуя мужчину в ключицу. — Абсолютно. Спокойной ночи, приятных снов. — Спокойной ночи, Джин, — печально отвечает Намджун. Они оба прекрасно знают, что через пару часов старшего придётся будить, а затем долго успокаивать, в который раз объясняя, что он не в реанимации, а у себя дома, и мёртвых Мин Юнги здесь нет.

***

      На следующий день Намджун возвращается раньше, чем обычно — около девяти часов вечера. Сокджин сначала приятно удивляется, а потом, видя любимого, начинает волноваться. Тот будто постарел лет на десять, отчётливо видны синяки под глазами, а волосы, которые он уложил утром, растрепались. Мужчина ставит сумку у двери, медленно разувается, снимает пальто и бредёт в ванную, чтобы умыться. — Джун~и, что-то случилось? — тихо спрашивает Джин, когда старший садится на диван и закрывает лицо руками. — Трое…       Парень всё прекрасно понимает, садится рядом и обнимает мужчину. — Все мы когда-нибудь умрём, Джун~и. Кто-то раньше, кто-то позже, но этого не избежать. — Знаю. Просто… быть реаниматологом — очень тяжело. Люди каждый день умирают в реанимации, а спасти удаётся процентов эдак сорок.       Наступает тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием мужчины. — Джин, мне нужно отлучиться завтра. — Завтра воскресенье. Я думал, у тебя выходной. — Да. Мне… нужно уехать на пару часов, навестить кое-кого, — тихо говорит Намджун и, чувствуя, как напрягся младший, поясняет: — завтра вторая годовщина смерти Юнги. — Действительно, — отвечает Джин, бросив взгляд на календарь. Оба молчат. — Мы можем съездить вместе, если хочешь.       Намджун отстраняется и внимательно всматривается в лицо Сокджина, пытаясь понять, шутит тот или нет. Мужчина несколько раз предлагал парню поехать с ним, но тот всегда отказывался, а теперь делает такое предложение сам. — Спасибо…

***

— Знаешь, вы немного похожи, — говорит Намджун, сидя перед могилой Юнги. — Чем? — Сокджин стоит за спиной мужчины. Он не знал парня, поэтому, как ему кажется, не имеет права сидеть рядом с Намджуном. — Ему бы сейчас тоже было двадцать три… — шепчет старший. — А ещё вы оба очень добрые и искренние. Только ты всегда показываешь, что любишь меня, а он делал это редко… Кстати, в своей предсмертной записке он сказал, что будет следить за мной и моим партнёром. А ещё он сам сказал найти кого-то, кто будет любить меня так же сильно, как он. Представляешь? — Думаешь, он знает обо мне? — Уверен. И уверен, что ты ему нравишься. — Замечательно. — Джун~и, я думаю, тебе стоит поговорить с ним. Я вас оставлю, — после недолгого молчания говорит Джин и уходит. Слишком тяжело смотреть на то, как любимый человек не может распрощаться со старой любовью даже спустя два года. На языке вертится вопрос: «Если этот подонок так тебя любил, то как посмел оставить?», но парень его не задаёт. Не хочется портить настроение в важный день.       Намджун сидит в тишине около пяти минут. — Он прав, — наконец тихо, дрожащим голосом говорит он. — Я, кажется, так много хочу тебе рассказать… Надеюсь, что теперь ты чувствуешь себя лучше, чем здесь. Я не плакал после твоей смерти, ты знаешь? Я матерился, курил, даже напивался пару раз, но не плакал. Ты ведь просил. Я познакомился с Джином, когда он был моим пациентом. Если ты наблюдаешь за нами, то точно знаешь, что он очень хороший. Я люблю его, но ты всё ещё не даешь мне покоя. Зачем снишься мне каждую ночь? До сих пор вижу тебя в реанимационном отделении... Помнишь, я не пришёл сюда год назад? Не нашёл сил. Кстати, у меня есть аргумент в пользу того, что Джин прекрасный партнёр. Он всем сердцем и душой ненавидит тебя за то, что ты совершил, но сам предложил приехать сегодня вместе. Он переступает через себя, чтобы мне стало лучше. Знаешь, сколько раз он просил меня обратиться к психотерапевту? Раз пятьдесят за последние полтора года, не меньше. Всегда отказываюсь, сложно признать себя слабым и пойти к мозгоправу, но, может, пора сделать это? Ещё немного, и я сойду с ума. Тебя не вернуть, почему я не могу смириться с этим?       Дышать становится труднее, грудную клетку чем-то сдавливает. Точно так же, как в ночь, когда Намджун потерял свою любовь. — На той кровати каждый день умирают люди, но я вижу в них тебя. Знаешь, Мин Юнги, я, кажется, ненавижу тебя так же, как и Джин. Ты сломал меня, а я теперь ломаю его. Однажды мы сидели на подоконнике и разговаривали после тяжёлого дня. Джин постоянно мёрзнет, я в шутку назвал его зябликом. Как думаешь, что он ответил? «Зяблик — перелётная птица, Джун~и, а я с тобой уже год и никуда не улетел». Я усмехнулся, но знал бы ты, как больно было это слышать. Конечно, он никуда не улетит. Я сломал ему крылья и посадил в клетку, из которой он даже не пытается выбраться. Я ужасный человек, но это ты сделал меня таким. Ты всегда говорил, что ненавидишь людей, которые винят других, но сейчас это оправданно. У меня почти дежавю. Раньше ты ненавидел жизнь, а я всеми силами доказывал тебе, что она может быть прекрасной, теперь же я превратился в тебя, а Джин стал мной.       Тишина. — Я завидую тебе, Мин Юнги. Ты умер, и сейчас, думаю, счастлив. А мы живём. Я тоже хочу умереть, но не для того, чтобы встретиться с тобой, как я хотел этого в первые полгода после твоего ухода. Да, ровно до того момента, как мы с Джином полюбили друг друга. Сейчас я хочу умереть, чтобы не сойти с ума окончательно, но я не могу. Слышишь? Не могу. Умерев, ты заставил человека, который любил тебя, страдать. Нетрудно догадаться, что станет с Джином, если я возьму с тебя пример, правда? Я выживу ради него, даже если мне больно просыпаться каждое утро и осознавать, что я всё ещё жив. Я просыпаюсь с ним, и это придаёт сил. В отличие от тебя, он не тянет меня на дно, а всеми силами пытается помочь мне всплыть.       Мужчина собирается с силами. — Нет, мне не кажется. Я действительно ненавижу тебя. Прекрати мне сниться. Прекрати мерещиться во всех вещах, как либо связанных с тобой. Я сегодня же выброшу всё, что у меня осталось от тебя. Твоя любимая ручка, та чёрная футболка с увядшей розой, полупустой флакон с парфюмом. Кольцо оставлю прямо сейчас, — Намджун снимает со среднего пальца кольцо, подаренное ему парнем незадолго до самоубийства, и кладёт его на плиту. — Больше не напоминай мне о себе. Я всё же постараюсь забыть тебя, как ты и советовал. Будем считать, что ты мой худший ночной кошмар. Больше не приду. Прощай, Мин Юнги.       Намджун молча бросает последний взгляд на чёрно-белую фотографию и уходит к беседке, в которой видит Джина, спрятавшегося там от начинающегося дождя. — Где кольцо? — спрашивает парень, как только замечает Намджуна. — Оставил там. Мы больше не приедем сюда. Давай забудем о существовании такого человека, как Мин Юнги.       Сокджин слабо улыбается и обнимает Намджуна. Его заветная мечта осуществилась.

***

      Ровно через год доктора Ким Намджуна находят мёртвым в туалете для персонала. Вскрытые вены. Рядом, на раковине, лежит конверт. «Передайте Ким Сокджину» — аккуратным почерком написано на обороте.       Дома, выплакав все слёзы, Джин всё же вскрывает конверт и достает лист бумаги, на котором написано всего три предложения:

«Прости, я не смог забыть его. Не повторяй моих ошибок, не думай обо мне и не навещай на кладбище. Я люблю тебя».

      Сокджин обещает быть умнее, ибо помнит, как жилось Намджуну, пока тот ежедневно вспоминал о бывшем. Джин сразу же записывается на приём к психотерапевту, собирает все вещи любимого в две большие коробки, от которых обещает избавиться на следующий день, и уезжает на набережную реки, чтобы прогуляться. Боль постепенно стихает, и Джин уверен, что справится с ней после нескольких посещений врача. Конечно, не хочется признавать, что любимый человек покончил с собой, но парень понимает, что так тому будет легче.       Ведь выживание — это не полноценная жизнь.