13
10 июня 2021 г., 20:01
Антону очень плохо спалось. Он всё не мог смириться с мыслью, что будет жить с Арсением. Хоть, подросток и был благодарен мужчине, всё равно для него было тяжело осознавать, что он остался никому ненужным, кроме Арсения. Мать больше не звонила. И Тоша в которой раз уже убеждается, что она больше беспокоится о своей репутации, чем о сыне. Парень почти привык, смирился с мыслью, что никому не нужен, ему почти не больно. Старые раны всегда затягиваются, оставляя после себя большие шрамы, которые ещё долго будут заживать на сердце подростка. Надо жить дальше — каждый раз говорит себе Антон, но каждый раз нарушает своё обещание. Похоже, он плохой мужик, раз не отвечает за свои слова.
Антон с первыми лучами солнца заходит на кухню, и наслаждается восходом солнца, утренние лучи которого падают на лицо парня, и тот жмурится от яркого света. Он любил такие моменты. Ему всегда казалось, что с восходом солнца жизнь только начинается: просыпаются люди, которые всё время куда-то спешат; просыпаются птицы, которые громко щебечут за окном; просыпается его соулмейт, который тихо стоит сейчас позади Антона, боясь испортить такой трогательный момент.
Зеленоглазый чувствует на себе пристальный взгляд и, повернувшись назад, видит голубоглазого мужчину.
— Доброе утро, — говорит Арсений, мягко улыбаясь. От чего у Антона на душе становится немного спокойнее, и он так же мягко улыбается в ответ, отвечая:
— Доброе, — Арсений подходит ближе к своему мальчику, но не решается прикоснуться. Антон замечает его желание, но он сам не готов пока к тому, чтобы кто-то нарушил его личное пространство, пусть если даже это будет его соулмейт.
— Может позавтракаем? — Арсений первым нарушает неловкую паузу, повисшую между ними.
— Нет, — Антон отрицательно покачал головой, — я не голоден, — договаривает он и уходит в комнату.
При виде исхудавшего до обтянутых кожей костей Антона, у Арсения больно сжимается сердце. Он уже с первой встречи понял, что подростку нужна помощь, о которой светловолосый сам никого не попросит и даже никогда не признает этот жёсткий факт.
Мужчина было хотел пойти и вернуть подростка на кухню и заставить поесть, но увидев мирно сидящего на подоконнике Антона и что-то рисующего в своём скетчбуке, Арсений сразу передумал. Его мальчик и так много пережил в этой жизни, что ещё одно грубое отношение с ним и подросток может сломаться окончательно. Арсений обязательно выяснит, что с ним происходило до их встречи, а пока пусть побудет один, наедине со своими мыслями.
Выводя карандашом ровные линии в своём скетчбуке, Антон чувствовал, как под белыми бинтами вновь стала сочиться кровь, пачкая их в противно красный цвет. Раны, за которыми Антон так трепетно ухаживал, он разодрал вчера вечером.
На запястье Ролексы, а под ними полосы.
В голове у Антона играет недавно услышанная песня, которая сразу откликнулась в его сердце.Убрал всё острое из дома — я не про еду. Ведь эти линии на теле тебе не идут.
Хорошо, что Арсений ещё об этом не знает, — думает Антон и в тот же момент вздрагивает от неожиданного хлопка входной двери. Арсений ушёл, а значит Антон может спокойно заняться своими порезами, не боясь, что мужчина его поймает. — Только не сорвись! — шепчет себе Антон. — Тебе нельзя, слышишь? Если сорвёшься, то, считай, пропала твоя спокойная жизнь.***
Арсений вернулся домой через несколько часов с полными пакетами продуктов. Они были настолько большими, что Антон сначала не поверил, что Арсений их сам донёс до дома. Антон, ничего не сказав, подошёл и взял один пакет, и пошёл на кухню. Арсений коротко улыбнулся и тоже последовал за Антоном. Подросток сразу принялся разбирать покупки и расставлять всё по местам. — А ты хозяйственный, — подметил Арсений. — Я просто решил помочь тебе, — сказал Антон, не отрываясь от своего дела. — Мы можем сегодня в кино сходить, хочешь? — предложил мужчина. Ему не нравится, что подросток явно о чём-то грустит весь день. — Нет, спасибо. Я лучше дома посижу, — Арсений огорчён таким ответом, но сдаваться не собирается. — Можем что-нибудь почитать или... — Да ничего я не хочу! — воскликнул Антон, прерывая Арсения. — Не хочу! — подросток убежал в комнату, оставляя Арсения в недоумении. В ту же секунду Арсению на телефон пришло сообщение. Дима 14:59 Привет. Как у вас дела? Как Антон? — Да зашибись! Лучше некуда! Чуть позже пришло второе сообщение. Дима 15:02 Мне надо с тобой срочно поговорить. БЕЗ Антона. Ого, а это действительно серьёзный разговор! — подумал Арсений.Арсений 15:03 Встречаемся через полчаса в кафе.
Арсений хотел уйти, ничего не сказав Антону, но совесть не позволила этого сделать, поэтому мужчина заглянул в комнату подростка, который что-то рисовал в скетчбуке, как и пару часов назад. — Антош, я уйду не надолго, — Арсений в ответ получил одобрительный кивок.***
Когда Арсений зашёл в кафе, то за тем же столиком, за которым они сидели пару дней назад, сидел Дима. Он был чем-то обеспокоен. Позов сидел полностью погрузившись в свои мысли и сосредоточенно что-то обдумывая, мял в руке белую салфетку. — Привет, — поприветствовал его Арсений, присаживаясь напротив. К мужчине сразу подошла милая официантка, предлагая меню, он быстро сделал заказ и вернул своё внимание на Диму. Последний, заметив на себе взор старшего, решил начать разговор с простого вопроса: — Как там Антон? — Арсений не понимал к чему такой вопрос, он же уже отвечал, что всё нормально с Антоном, но решил не торопить события, если Дима ещё сам не готов, то он может немного подождать, но как оказалось подросток давно был готов, — Арсений, обещай мне, что ты не расскажешь Антону о нашем разговоре. Просто то, что я хочу тебе сказать, может нанести большой вред ему, а я, как лучший друг, не мог этого допустить, — Дима хотел выдержать небольшую паузу, но Арсений был уже на переделе. — Дим, не томи, пожалуйста, говори, — к ним подошла официантка, перерывая разговор, отдала заказ Диме. — Хорошо, Арс, только успокойся, — Дима стал нервно трясти ногой под столом. — Ко мне сегодня пришёл отец Антона. Я не знаю, откуда он узнал мой адрес, но не суть. Дело в том, что Антон не общается с ним уже много лет, все подробности я тебе рассказывать не буду, скажу лишь одно, — Дима говорил медленно, прикрываясь на недолгие паузы, — из-за его ухода у Антона начались проблемы, которое до сих пор не отпускают его, а только делают хуже. Шаст ничего тогда не хотел о нём слышать и сейчас, он по-прежнему ни видеть, ни слышать его не хочет. Я хочу тебя попросить как-нибудь оградить его от этой встречи. Ты же понимаешь, что если они встретятся, плохо будет нам всем, — всё это время, пока Дима говорил, Арсений очень внимательно его слушал, не перерывая ни на секунду. — Я тебя понял, — Арсений сказал настолько тихо, что Дима не сразу его понял, — я сделаю всё, что смогу, — заключил он, вставая с места. — Не хочешь поехать со мной, проведать Антона? — спросил мужчина, вспомнив загрустившего подростка. — Я бы с радостью, но у меня занятие с репетитором через полчаса, — Дима очень сожалеет, что не может поддержать друга в тяжёлую минуту. У жизни свои планы на нас. Он уверен, что сейчас есть кому позаботиться об Антоне, и Дима полностью доверяет этому человеку. По пути домой, Арсений думал о том, что никогда и никому не даст своего мальчика в обиду. Антон теперь только его. На улице начинает идти дождь, который пока небольшими каплями стучит по стеклу, постепенно набирая темп. Машина с неприятным звуком проезжает по образовавшейся луже, заставляя Арсения поморщиться: он никогда не любил пасмурные дни с их противным дождём и ветром, которые могут идти и не прекращаться несколько дней, портя настроение и без того несчастных людей. Арсений приезжает домой, когда на улице уже стемнело, а Антон погрузился в царство Морфея. Его сон был неспокойным: лицо было напряжено; длинные ресницы слегка подрагивали; руки крепко сжимали краешек подушки под своей головой. Мужчина аккуратно берёт его руку в свою и нежно целует метки на тонком запястье. Небольшие буковки "АА" слегка покрасневшие, но это ерунда по сравнению с тем, что Арсений замечает совсем свежие шрамы, которые Антон недавно разодрал в кровь. Что-то ёкает в сердце и оно неприятно сжимается от боли, мужчина пересиливает себя, чтобы не разбудить подростка прямо сейчас, но что он бы сказал ему? Что это плохо и так делать не стоит? Антон и без него это прекрасно знает. Мужчина делает пару глубоких вдохов и уходит на кухню. Он обязательно поговорит с ним, после того, как немного даст подростку немного расслабиться.***
— Я сказал, дай мне его номер! — у Димы сердце уходит в пятки, когда его насильно прижимают к мокрой от дождя стене, одной рукой схватив за рубашку, а другой — больно вцепившись в горло. Под ногами лужа, в которой испачкались кроссовки и даже джинсы, за это ему обязательно влетит от мамы, но всё, что сейчас осталось загнанному подростку, так это жалостно пролепетать, — нет, — в ответ. Он никогда ещё не ощущал себя загнанной мышью. Приятно познакомиться! — кричало подсознание. — Не понимаешь по-хорошему, будет по-плохому, — после этих слов, с громким звуком, Дима падает в лужу под ногами, пачкая ещё и куртку. Это унизительно, противно и страшно. Долбаный ты задрот, даже постоять за себя не можешь! Сильные руки грубыми движениями переворачивают его на спину, доставая из переднего кармана телефон. Устрашающе шипит человек над ним, вызывая новый приступ паники. По его злобному лицу стекают капли дождя, попадая в глаза, от чего он постоянно протирает их рукой. — Отдайте! — отчаянно кричит Дима, наивно думая, что его услышал, но его просьба проходит мимо внимания мучителя. При попытке подростка подняться с земли, его, надавив ногой на солнечное сплетение, от чего он стал задыхаться, прижимают к мокрой земле. Дождь продолжал идти, Дима продолжал лежать на холодной земле. Его жалкие попытки подняться оказались тщетны. — Возьми, — мужчина протягивает телефон хозяину, — и только попробуй об этом сказать Антону, — Шастун старший отпускает Диму и скрывается в ночной темноте.***
— Малыш, просыпайся, — Антон сонно что-то лепечет в ответ, что именно, Арсений не в силах разобрать, — Солнышко, просыпайся, пожалуйста, — после нескольких попыток разбудить подростка, тот всё же просыпается, недовольно смотря на мужчину. Его разбудили посреди ночи, прерывая сладкий сон. — Арс, зачем ты меня разбудил? Тебе не спится что ли? — Арсений приложил указательный палец к пухлым, розовым губам, не давая больше ни слова сказать. — Посмотри, — он тычет пальцем куда-то в сторону, что Антон не сразу понимает, в чём дело, но когда видит, что Арсений зажёг свечи, расставленные по всему полу и даже полкам, заставляя его широко улыбнуться. Свечей было большое количество, их ровные языки пламени очень красиво освещали комнату, создавая романтическую атмосферу. Тоша не понимает, как он сразу их не увидел, но смахивает всё на недосып. — Арс, — тихо произносит он, — это очень красиво, — Антон готов даже пустить скорую мужскую слезу, но сдерживает себя и зачем-то добавляет такое же тихое, — спасибо, — после таких слов Арсений и сам готов растрогаться, но не позволяет себе этого, у него есть ещё дело, которое нужно обязательно сделать. — Малыш, не за что, я рад, что тебе понравилось, — он отворачивается на несколько секунд, а потом достаёт откуда-то бутылку вина. — Может, выпьем немножко? — предлагает Арсений и видит, как у Тоши загораются глаза. — Ну, можно и выпить немножко, — соглашается он, и мужчина уверенным движением открывает бутылку, наливая красную жидкость в бокал. Антон берёт бокал в руки и делает уверенный глоток, чувствуя как алкоголь бежит по венам, проникая в каждую клеточку, тело постепенно расслабляется и наступает чувство лёгкой невесомости, разум постепенно окутывает пелена, но Шастун не совсем пьяный, чтобы на вопрос Попова: "Что тебя тревожит, Антош?", ответить правду. И мужчина наливает ему второй бокал. Антон и его быстро выпивает. — Ты можешь от меня ничего не скрывать. Мы соулмейты и метки на запястье напомнят тебе об этом ещё раз, — Антон слегка пьяными глазами смотрит на Арсения и уверенно говорит: — Да пошёл ты, — и настолько мерзко ухмыляется, что Попову становится противно. Не этого он ожидал, когда решил провернуть свой план. — Антон, — строго говорит он, — не хами мне. Я просто хочу поговорить с тобой, — теперь Арсений сам отпивает немного вина, но только он не церемонится и делает несколько глотков прямо из бутылки. — Обязательно постараюсь в следующий раз, — с сарказмом произносит подросток и тянется за бутылкой. — А по-моему тебе хватит, не думаешь? — мужчина убирает бутылку в сторону, а подросток отворачивается от него и непрерывно смотрит на пламя свечи в течение нескольких минут, которые они проводят в тишине, каждый думая о своём. — Почему ты такой худой? — самый болезненный вопрос, болезненно бьёт Антону прямо в сердце, но он молчит, терпеливо слушая дальше. — Когда мы были в кафе, то я заметил у тебя очень вредную привычку, — Тоша по-прежнему молчит. — Ты такой худой... слишком много сигарет, слишком мало еды. — А можно вот это написать на моём надгробии? — серьёзно спрашивает Антон, наблюдая, как меняется выражение лица Арсения. — Пизда тебе, Шастун! — мужчина уже не выдерживает. Увидев надвигающегося Арсения, Антон рванул в ванную комнату. — Открой! — требует Попов, стуча в дверь. — Нет! — кричит ему в ответ Антон. — Вот и сиди там, гадёныш! — уже тише говорит голубоглазый. Невыносимый ребёнок! — Глубокий вдох, Арсений. Глубокий вдох, — успокаивает себя Арсений, потому что не хочет обидеть Антона своими упрёками, но он обязательно поговорит с ним об этом завтра.***
После ссоры с Арсением, Антон наносит себе новые увечья. Нет, это не порезы. Это царапины. Да, царапины, обычные царапины, которые он наносит себе черной ручкой. Обычные царапины, обычной черной ручкой. От этой мысли Антону становится смешно и одновременно грустно: его следы на теле теперь не скоро заживут. Но когда это волновало Антона? Он давно уже смирился с тем, что он страдает селфхармом и это уже вряд ли можно будет когда-нибудь исправить. — Вино и сигареты - это всё, что нам осталось. Душить друг друга в ванной и снимать свою усталость. Мой сон - твои объятия, а мой космос - гематома. Впечатай меня в стену, — Антон тихо напевает песню Алены Швец, сидя в ванной.
