Сон

«Он был таким хрупким, как веточка. В том, далеком, 2013. Первое время, глядя на старших, я относился к нему тоже как к странному существу и держался настороженно. А он смотрел на всех своими большими глазами и его красивое лицо иногда становилось таким… Таким потерянным. И все равно, он оставался на своей волне. Ви-чудак. Ви-мартышка. Ви-инопланетянин… В какой-то момент, после очередной недоброй выходки ЧМ, увидев эти распахнутые глаза и дрожащие губы, внутри у меня что-то дернулось и захотелось спрятать за свою спину эту тонкую фигурку, увидеть улыбку на его лице вместо вот этого жалкого выражения. Я стал присматриваться, что же не так. Не так с нами? Не так с Ви? На очередной фанвстрече мы сели рядом. Ви дурачился, танцевал сидя, корчил гримаски. Увидев направленные объективы, сиял своей неповторимой квадратной улыбочкой и делал эгье. Хены косились на него, пытались одергивать, но Ви несло потоком его собственной энергии. Сидя рядом, я чувствовал, как и меня подхватывает волной этого бешеного позитива. Он обнимал меня за плечи, тормошил, трепал по волосам. Иногда перепадало и сидевшему с другой стороны ЧМ. Но тот реагировал только тогда, когда видел, что на них наведены камеры. Вот тогда он обнимал Тэхена, улыбался и всячески демонстрировал свою любовь. Я стал садиться рядом с Ви все чаще, все лучше понимая его поведение и его настроение. И незаметно для себя, стал находиться рядом с ним не только во время ФМ. Мы стали вместе дурачиться в гримерках в ожидании выступлений (а ждать иногда приходилось часа по два). Вместе снимали фото и видео для дневника. Многое стали делать вместе. И я сам не заметил, как подпал под обаяние этого невероятного человечка. Почему?! Почему остальные не видят, что он не странный! Он особенный! Он другой. И он невероятный. ...Чон Гук выключил камеру. Воспоминания роились у него в голове беспорядочно, наслаиваясь одно на другое. То ему становилось стыдно до слез за то, как он вел себя с Ви поначалу, то сладко замирало сердце от тех ощущений, что дарил ему своими первыми проявлениями любви Тэ. То опять багровели уши – как он злился на Тэ, когда тот заигрывался с мемберами. Гуки потряс головой, пытаясь прийти в себя. Хлопнула входная дверь. «Чонгукиии!» - раздалось из прихожей. - Я здесь, Тэ! - А что ты делаешь? - Мемуары пишу! – отшутился Чон. У Тэ загорелись глаза: - Дашь посмотреть?! - Нет! – младший вдруг покраснел. - Почему? Разве у нас не одни воспоминания на двоих?! «Нет, любимый, это жизнь у нас одна на двоих, а воспоминания разные» - подумал Чон Гук и обнял Тэ. Не за плечи, как часто бывает и не за талию цепкой хваткой, типа «мое». А забрал в кольцо из собственных рук - таким охраняющим, окружающим, полностью обхватывающим жестом. *** А ночью Чонгуку приснился сон... ...Маленький дом на берегу моря где-то далеко от Кореи. На большой террасе, в кресле-качалке, сидит расслабленный Тэ, глаза его закрыты. Из-за стеклянной двери кухни на него смотрит ЧГ, смотрит так, что у старой, приходящей, помощницы по хозяйству, наворачиваются слезы. Многое она повидала в своей жизни, но то, как любят друг друга эти двое чужестранцев… …Тэ на мостках, аппендиксом уходящим от берега, греется на нежарком солнце и наслаждается музыкой в наушниках. Гуки с берега ловит рыбу, иногда поглядывая на любимого. Завтра им надо будет расстаться ненадолго – Тэхена ждут в Лондоне, для записи его очередного сольника, а Чону надо быть в Штатах, где он ставит хореографию мюзикла по старым песням БТС. Туда же должен прибыть Хосок и встреча со старым другом немного скрашивает печаль от разлуки. …День рождения Тэхена, приехали почти все мемберы. Нет «всемирного красавчика» (дела его агентств и сети ресторанчиков не оставляют ему времени на дальнюю поездку, но он уже выходил на видеосвязь и наши «мальчики» - взрослые, состоявшиеся мужчины - опять почувствовали себя под крылом у «мамочки»). И нет Чимина, который еще не отошел от серьезной травмы (в отличие от всех остальных, он продолжает маниакально танцевать, несмотря на возраст). Вспоминая былое, неожиданно для себя, все всплакнули, потом посмеялись над своей сентиментальностью. Намджун рассказывает, что в стране уже почти забыли, кто был первой парой среди айдолов, которая потрясла основы шоу-биза и вековые устои замшелых конфуцианцев. Что сейчас уже никто не скрывает своих отношений. Будь то однополые или гетеросексуальные пары. Бывшие мемберы знаменитой группы тихо радуются тому, что их усилия в свое время принесли такие обильные плоды. И тому, сколько жизней и карьер они спасли. И наша пара переглядывается с улыбкой, вспоминая, как тяжело дался им много лет назад этот шаг – открыть свои отношения стране и миру. И если мир, влюбленный в двух красивых, молодых и талантливых мужчин, принял это на «ура», то Корея еще долго плевалась ядом. Если бы не волна откровений со стороны других знаменитостей и не война с неадекватными фанатами, кто знает, чем бы это закончилось. …Много-много лет спустя случилось неизбежное – Тэхен ушел за грань первым, ушел тихо и мирно, будто растаял, как мираж. Для Чон Гука мир перестал существовать. Дети бросили все дела и сидели с отцом, боясь за его рассудок и жизнь. Сын, доктор философии, преподаватель одного из крупных университетов в США, подолгу читал отцу вслух, усадив его в любимое кресло папы Тэ. Дочь, директор крупного продюсерского центра, привезла с собой внуков-близнецов. Они без конца тормошили деда и он, глядя в их глазенки, так похожие на глаза любимого, наконец, немного пришел в себя. Но сердце «золотого макнэ» было уже не склеить и полгода спустя он ушел вслед за любимым, радуясь будущей встрече. Встрече, после которой уже никто и никогда не разлучит их - его и ТэТэ, его сердечко, его душу, его боль и его вдохновение... *** Проснувшись в слезах, Чонгук долго не мог отдышаться и только судорожно прижимал к себе спящего Тэ, который недовольно хмурил брови и, в конце-концов, проснулся. - Ты меня так задушишь, Чонгука - проворчал он. - Прости, прости, я не хотел тебя будить. - А зачем тогда... - Мне приснился страшный сон... Страшный и прекрасный. - Что такое, родной? - Тэ в ответ обнял Гуки. - Расскажи и все пройдет. - Нет, не могу... - и Чонгук заплакал так горько, что Тэхен действительно испугался, но решил не давить. - Все хорошо, малыш, все хорошо, это просто сон, просто сон... - Ким гладил и гладил Гуки по голове, успокаивая до тех пор, пока тот не перестал вздрагивать от рыданий. "Да, это просто сон..."