Младенчество
24 июля 2020 г., 11:22
Умирать было больно. И страшно.
«Я всего лишь хотела поскорее попасть домой, так почему это происходит со мной?»
Моё тело горело, разрывалось на кусочки, а я даже кричать не могла… Мой конец пришёл быстро, за каких-то жалких пару секунд, но и они показались мне вечностью. Боль была невыносимой, хотелось прекратить это, остановить, вопить от ужаса, но я не могла пошевелить и пальцем. Да и что бы я сделала? Попав на рельсы, под колеса поезда… Я умерла бы в любом случае. Хотя бы от потери крови. Скорая бы не успела доехать. А ведь в моей жизни только все пошло на лад. Почему я должна была умереть?
***
Я находилась в Пустоте. Так я назвала то место, в котором очнулась после смерти. Сначала появилась надежда, что я в больнице. Ведь я мыслю, а значит существую! Но позже я поняла, что существовать и жить — разные вещи. Я ничего не чувствовала, ничего не слышала, ничего не видела, не дышала… Только мыслила. И от этого было ещё хуже и больнее. Накручивала себя, пугала, думая о том, где я, что со мной, в коме ли я. Знаете, я никогда не была в коме, поэтому не знаю, что чувствуют люди, находясь в ней. Из-за этого и решила, что впала в неё. Но такие мысли быстро исчезли. Здесь не было ничего, кроме меня. А может и меня не было? Спустя какое-то время я начала сходить с ума. Воспоминания тускнели и исчезали. Я начала думать, что меня нет. Не существует. И никогда не существовало. Кто такая Наоми Мацумото? Никто. Удивительно, но я хорошо чувствовала время: час, два, неделя, месяц. Это было странно, иногда я терялась, но вскоре восстанавливала счёт. Понимая, что теряю себя, я стала решать программы и коды. Представляла их у себя в… голове? Поначалу было трудно сосредоточиться, но после все пошло куда быстрее. Иногда решала задачи, вспоминала алгоритмы. Делала все, чтобы отвлечь себя. Сколько было истерик… На девятый месяц все изменилось. Меня стало мутить. Было плохо, тяжело, тошно. Но, ох, я была рада. Снова чувствовать! Меня потянуло в сторону, а затем обдало холодом. Резкий удар привёл меня в чувство и я… — Уваааа! — детский крик разнесся по округе, пугая меня. Это мой крик, мой детский крик. Что произошло? И, впервые за девять месяцев, я потеряла сознание.***
Проснулась я в теплом и светлом месте. Меня это так поразило. Сколько я не видела дневного света? А сколько я не ощущала тепла? От переполнявшего меня счастья я разревелась. Слезы текли по пухлым щекам и заставляли улыбаться. Я чувствую, я вижу, я дышу! Живая… Вскоре я снова заснула. Новое пробуждение было не менее радостным. И голодным. Однако я не стала торопиться и решила, наконец, разобраться со всеми странностями. Меня смущал детский голос, пухлое тело и плохое зрение. Поправка, отстойное зрение. Я видела пятна. Всё. — Бва-а-а-а-а! — Детский голос ужасен. Не могу вымолвить и слова. Тело тоже ужасное. Не могу пошевелиться. Я замотана во что-то очень мягкое. Аргх, ладно, я имею тело, это уже хорошо. Итак, имея все факты перед собой, что я могу предположить? Я точно уверена, что умерла. Не могла просто выжить после такого, ведь без головы не живу. Тогда, очевидно, я стала ребёнком. Младенцем. Подавив подступающую панику, я вздохнула. Хорошо, допустим. Как я могла им стать? Спасти меня не могли. Денег на операцию у меня не было. Я стопроцентно умерла. Пересадка мозга? Бред. Переселение души? Бред. Что ещё может быть? Рядом послышалось копошение, а после громкий крик. Кстати, тоже детский. Попытка повернуть голову провалилась. Я ничтожество. — Ох, Кацуки, не плачь! Сейчас я вас покормлю, — ласковый голос прозвучал совсем рядом, а после меня подняли вверх. — Посмотри, Хоору не плачет, хотя она тоже хочет кушать, да, милая? Меня погладили по голове и прижали к груди. Светло-серое пятно пахло приятно и я неосознанно расслабилась. В животе проурчало и мне захотелось расплакаться. Так хотелось есть. Пятно прощебетало что-то и… Ками-сама, меня покормили. Тело все сделало за меня, моему разуму оставалось кричать в агонии от стыда и неудобства. Хах, ладно, забудем этот момент как можно скорее. Глаза слипались и я зевнула. Снова спать. Я жила так примерно неделю, после начала стараться дольше удерживаться в сознании, но, к сожалению, могла заснуть в любую минуту, думая о чем-то или пытаясь. Это было дико неудобно и непривычно, учитывая, что раньше я находилась в сознании двадцать четыре на семь. А ещё туалет. Это отдельная тема, которую я хочу забыть. За неделю я натерпелась этого достаточно. Ну, и, конечно, мой сосед. Такое же светло-серое пятно. Вечно кричащие, брыкающиеся и голодное. И раздражающее. Он постоянно смотрит на меня. Это волнует. Я зевнула и закрыла глаза. Спать.***
Прошла ещё пара месяцев. Если точнее, три. За это время я успела убедиться, что являюсь ребёнком. Похоже, я возродилась? На самом деле, меня это мало интересует, ибо когда я думаю об этом, всплывают не самые хорошие воспоминания. Поэтому я стараюсь принимать все как должное. — Агвау! — Маленькая ручка потянулась к моим щекам, а оранжевые глаза смотрели на меня с любопытством. Ну, нет, дружок, больше я тебе свои щёчки не доверю! Перехватываю чужую ладонь и тихонько сжимаю, надеясь приструнить проказника. Однако ребёнок только счастливо улыбается и сжимает руку в ответ. Ох, Ками-сама, дай мне терпения на него. — О, какие же вы хорошие, снова играете? — Женщина, что постоянно рядом, любит наблюдать за нами и мило улыбаться. Мужчина с тёмными волосами тоже любит это делать. — Няу! — Я тянусь к ней, пусть возьмёт меня на руки. От неё так приятно пахнет. — Хоору, милая, хочешь к маме на ручки? — Радостно улыбаясь, женщина осторожно устраивает меня на своей груди. А я вдыхаю её запах и нежусь в тёплых объятьях. — Ты такая ласковая, Хоору, не то, что твой братик. Братик? Неужели это непоседливое чудо — мой брат? Ох, долго до меня доходило. Всё это время я не могла воспринимать этих людей, как свою семью. Я родилась у них, но я не Хоору. Я… Как же меня звали? Не могу вспомнить. А может я и вправду Хоору? И всегда ей была? Нет, подожди, я точно была кем-то ещё. А не всё ли равно? Я родилась здесь, в этой семье, мне дали имя. Почему бы теперь не стать Хоору? В прошлой жизни меня ничего не держит. У меня нет родственников, богатства, успешной карьеры. Я могу начать все сначала. Но уже с семьёй.***
Меня аккуратно опустили в широкий манеж вслед за братом, и я радостно фыркнула. Это было гораздо лучше тесной кроватки и пеленок, здесь я могла ползать и учиться ходить, свободно передвигаться. Мама — как непривычно называть так кого-то — вышла из комнаты, оставляя нас одних, однако краем глаза я заметила предмет, смутно напоминающий радио-наню. Если кто вдруг заплачет, мама сразу придёт, верно. — Вааа? — Кацуки посмотрел на меня, заинтересованно склоняя голову. Я выдохнула. Этот малыш постоянно меня донимает, как единственный источник его развлечений. К счастью, он быстро выматывается и засыпает, а я могу уже спокойно продолжать свои тренировки. Я подползла к Кацуки и взяла плюшевого зайца. Нажав на мягкую лапу, я могла услышать детскую песенку и хохот. Вскоре Кацуки отобрал у меня игрушку, и я, решив отойти от ребёнка подальше, пока тот занят, тихо перекатилась в угол. Опираясь на него, мне было легче стоять. Так, постепенно, я развивала мышцы и выносливость. Это было трудно с такой большой головой, что постоянно перевешивала тело, и я часто падала, беспокоя родителей. Иногда я всерьёз боялась, что моя тонкая шейка сломается. Но несмотря на все преграды, я не сдавалась и продолжала упорствовать день за днем. Было бы неплохо ещё начать говорить… Ууу, как же сложно быть ребёнком! Тело так плохо слушается! Кацуки потянул меня за край платьица и весело агукнул. Я схватилась за сердце. Когда этот ребёнок успел подползти ко мне? Брат засмеялся, ещё сильнее сжимая мою одежду и притягивая её к себе. Не удержав равновесие, я упала прямо на ребенка, но, похоже, его это нисколько не опечалило, и он продолжил задорно смеяться. А вот на моих глазах навернулись слезы — я ударилась головой о твёрдую игрушку. Поскулив немного, я обиженно посмотрела на брата. — Ава! Видимо что-то такое отразилось на моем лице, раз мальчик опустил взгляд в пол и замялся. Я нахмурилась и села рядом. Быть ребёнком стремно, даже простое нажатие на кожу может оставить синяк. Меня это раздражает. Да и вообще, я хочу побыстрее вырасти, чтобы ходить и бегать, разговаривать с кем-то, учиться! Хорошо хоть с нами занимаются родители. Ну, всякие там обучающие книжки, мультики, игры. Такие ситуации вызывают у меня раздражение, но вся шутка в том, что это работает. Я вздохнула и почесала затылок, наблюдая за неуклюжим братом.***
Следующие дни я просто спала, ела, ходила в туалет и ползала. И, о, Ками-сама, это так скучно и однообразно! Дни сменяются днями, и я тону в своей беспомощности. Ничего интересного, из развлечений только маленький брат, который сам развлекается за мой счёт. Аргх, как же я устала от этого! Недавно я узнала кое-что интересное, что все же развеяло ненадолго мою тоску. Из очередной болтовни мамы я узнала о квирках. Причуда или суперспособность, которая есть у всех людей, причём у всех разная. Этот факт навёл меня на мысль, что это вовсе не мой родной мир… Но это уже неважно, ведь так? Послышался топот, и я повернулась. В соседней комнате мама разговаривала с кем-то незнакомым мне. Я прислушалась. — У нас гости! — В детскую впорхнула мама и незнакомая зеленоволосая женщина с ребёнком на руках. — Это тётя Инко, а это Изуку. Подружитесь, хорошо? — Привет-привет, ребята! Ох, они такие милые! — Инко наклонилась над нами и одарила светлой улыбкой. — Не могу даже представить, как ты справляешься с ними двумя! Я за Изуку следить не успеваю, а у тебя близнецы. Инко окинула нас нежным взглядом и повернулась к ухмыляющейся маме. — Ха, нет ничего, с чем бы я не справилась! — гордо подняв голову, ответила мама. — Но ты права, бывает трудно. Особенно с Кацуки, он такой энергичный. Ещё я волнуюсь о Хоору, она редко плачет и капризничает. Врачи говорят это нормально, но я все же волнуюсь. — Не переживай, раз тебе сказали, что все в порядке, значит так оно и есть, — Инко постаралась приободрить подругу. — Я даже немного тебе завидую, мой мальчик постоянно плачет. Я не высыпаюсь по ночам. Изуку, чувствуя, что разговор идёт о нем, встрепенулся. Зеленоволосая погладила его по волосам и опустила к нам в манеж. — Веди себя хорошо, Изу! Женщины ушли, увлечённо болтая о своих семьях, оставив нас троих наедине. Я немного переживала. Можно ли оставлять детей одних? Появление нового ребёнка не осталось незамеченным для Кацуки. Вот только он отчего-то не спешил знакомиться с ним. Схватил меня обеими руками и хмуро смотрел на зеленоглазого. Малыш же готов был расплакаться от столь пристального враждебного взгляда, и в уголках его изумрудных глаз уже скапливались слезы, но я, выкрутившись из рук брата, подползла к нему и обняла своими короткими пухлыми ручками. — Ваа-аа! — Изуку вытянулся и посмотрел мне прямо в глаза. — Гья! Я недоуменно склонила голову, когда мальчик засмеялся. Такой странный. За моей спиной раздалось гневное сопение и меня схватили за руку, при этом отталкивая Изуку. Кацуки, почему ты такой недружелюбный? В этот раз малыш не стал плакать, лишь недовольно захныкал и потянулся к моему зайцу. Ох, похоже зайчишка скоро будет весь в соплях. — Гва-а! — Кацуки разъяренно выхватил игрушку из трясущихся ручек малыша и грозно посмотрел. Что же мне делать? — Ува-а-а! О, нет… — А-а-а-а! — Стоп, Кацуки, ты то чего плачешь? Я растерялась. Почему брат плачет? Закрутив головой в разные стороны, я попыталась найти решение этой проблемы. Как их успокоить? Я начала паниковать, сердце бешено билось, а руки дрожали. По щекам побежали слезы. От бессилия и криков я тоже разревелась, да так громко, что оба ребёнка замолчали, обратив на меня внимание. На моей памяти я впервые так плакала. Утирая руками слезы и сопли, я думала о том, что не хочу, чтобы Изуку приходил к нам ещё. Поэтому я совсем не ожидала, что эти двое повалят меня в объятьях. Они продолжали плакать, но уже не кричали и тихонько всхлипывали. Когда наши мамы зашли, то застали интересную картину, где я удивлённо хлопала ресницами и вытирала сопли рукой, а Изуку с братом по разные стороны от меня «разговаривали». Мы хорошо их напугали своими воплями.***
Прошло достаточно времени, чтобы я могла заговорить! Почему же не получается? Устав от невнятных звуков, я всерьёз загорелась идеей сказать свои первые слова. Я училась каждую ночь по несколько часов. И сегодня это свершилось! Пару часов назад у меня, наконец, начало получаться. До этого выходили лишь какие-то слоги и звуки, но никак не слова. А сейчас я могла говорить полноценные слова! Я была счастлива, ведь это был маленький шажок к моему взрослению, он придал мне сил и желания идти вперёд! Однако, когда мама пришла накормить нас, я не решилась сказать что-либо. Кажется, первое слово — это важный и ответственный момент в семье. Если моим первым словом будет: «Спасибо», это будет странно и… неправильно. Тогда: «Ка-сан»? Или может: «То-сан»? А-аргх.
