Лифт

      Спокойный, размеренный такт, словно упавший лист в воду — это лифт спускается вниз. И, словно возникшая рябь от жёлтого, осеннего листочка на гладе воды, он также медленно распространялся вокруг тесных стен шахты, резонируя, медленно становясь всё тише и тише. Пока не угаснет где-то в темноте этой рукотворной бездны. «Щёлк, щёлк, щёлк» — словно говорил лифт.       «Интересно, они вообще заботятся о состоянии этих комплексов?» — спросил сам себя аляповато выглядящий парень, оглядывая грязную кабину.       Громоздкий и неуклюжий, лифт медленно спускался вниз. Позади осталось несколько КПП, впереди предстояло пройти ещё парочку. Каждая проверка выматывала не шибко сильно, но для Михаила это было отдельной проверкой на прочность. Сказать о превалирующей интровертности было нельзя. Но, определённо, присутствие людей рядом почти всегда оказывало не самый приятный эффект.       Бывают дни, когда всё идёт невпопад — сначала встаёшь не с той ноги, наступив на хвост кошки, потом обжигаешься горячим кофе, проливая на свой поглаженный халат, и потом, не выспавшийся, с грязным халатом, идёшь на работу, где тебя будут целый день донимать по поводу и без. Хочется отпуска, который маячит где-то на периферии размытого взгляда, и рука, в попытках схватить этот священный грааль, лишь натыкается на очередную бумажную кипу, которую надо рассортировать, подписать, указать...       Очевидно, что влияние Американского Филиала, с его бесконечной бюрократией, распространилось и на другие части Фонда, задав новый темп жизни: такой непринуждённый, медленный, размеренный. И плевать, что за спиной мелькает объект, грозящий дать жару всему миру, это подождёт. Казалось, что в Фонд приходили люди лишь за тем, чтобы встать с утра, подписать бумаги, и умереть. Конечно, о таких ужасных муках, как «офисное дежурство», так его называли работники, Михаилу пока приходилось лишь слышать, словно его оберегал некий Ангел Хранитель. Впрочем, имя этого «Ангела» учёному было хорошо известно: директор Брайт, который нашёл в нём новую игрушку. Не в том плане, что над ним постоянно измываются и шутят (хотя и не без этого), но в том, что роль мальчика на побегушках закрепилась в качестве некоего амплуа нового сотрудника.       Лампа нервно мигала. Словно передавая какую-то морзянку для шпионов Повстанцев, Михаил нервно прищурился и почесал глаза. Вокруг него летала пыль, которую он терпеть не мог. Вопрос о состоянии заботы вставал ребром. Впрочем, ответ на него нашёлся ещё неделю назад, как сказал сам директор, «мы просто не успеваем следить за всем, настолько обширна эта зона». То есть, Фонд всё-таки смог построить сооружение, за которым и следить не в силах. «Главный оплот Человечества», «Лучший из лучших», какими только эпитетами его не нарекали. Будто ребёнок из очень богатой семьи, которого провожали во взрослую жизнь, так и этот комплекс — всё здесь было на блюдечке с голубой каёмочкой. Самые дорогие материалы, здесь даже диванчики в коридорах были выполнены из приятной кожи. А уж какой он был в размерах... не счесть этажей, идущих вглубь! Аномальные технологии налицо.       На вопрос: «Сколько строился данный комплекс?», он всегда получал одну и ту же отмазку, совершенно секретно. Куда уж, в стенах такого-то заведения?       Грани лифта всё ещё нечётко отображались. Гнетущее ощущение неизбежной смерти и страха преследовали его буквально по пятам. Не отставали они и в этот раз: на крыше кабины что-то зловеще шуршало и двигалось, рыча и царапая металл. «Опять паническая атака», подумал сотрудник. Вдруг, что-то остро резануло по стальному покрытию, отчего пришлось прикрыть уши. Звук был едва ли выносим, но куда уж денешься: вокруг только голые бетонные стены, стальная решётка и сплетения артерий-проводов, несущих кровь-электрический ток по всему зданию. Необходимо было терпеть, бороться со своим страхом. Именно поэтому Михаил не очень жаловал выходить из Фонда хоть на сколь-либо. Дальше его будет ждать очередной терпёж.       Самое странное, что он всегда оказывался один. Буквально. Он ездил всего лишь один раз с Брайтом, в самом начале, и тогда не просто не замечал этих коварных существ за разговором со своим непосредственным начальником. То ли его сторонились, как посланника Самого Брайта, то ли он сторонился всех. Определённо, присутствие людей рядом почти всегда оказывало не самый приятный эффект. Но отрицать их необходимость было сложно. Прямо сейчас, он спускается в Исследовательское Крыло Лёгкой Зоны, чтобы разузнать загадку тысячелетней давности. И он будет не один, как это ни странно. Столь сложный механизм никогда не сможет постигнуть один разум. Почти всегда в исследованиях применяется коллектив, мозговой штурм, состоящий из самых бредовых идей. Помнится, он когда-то смотрел один выпуск «Что? Где? Когда?», и не провести аналогий он не мог. Однозначно, коммуникативность и умение заводить друзей — не самые лучшие его качества, хотя язык почти всегда умудряется вставить колкую шутку или рассказать очень подходящий под ситуацию анекдот. На душе вновь заскребли кошки — где-то там, в чертогах разума, пробежала фотография родителей, как чёрное пятно под ногами. И это пятно — точно чёрная кошка, как и эта фотография, принесло лишь одно несчастье. Пожалуй, не стоит про них вспоминать.       Поэтому сердце согревало предвкушение предстоящей операции. Он очень любил историю и физику — а тут всё было совмещено. Получить кусок аномальной машины, которая работала на примитивных технологиях, выдавая результат ничуть не хуже современного? Раз-плюнуть! Прошла не одна тысяча, но металлу на это плевать. На самом деле, Михаила всегда привлекали машины и благородный серебряный отблеск стали. Это всяко лучше мягкой плоти. Наверное, путь в ЦРБ ему заказан.       Правда, их методы всегда казались какими-то варварскими. Будто получив такую власть, они не ушли от пороков плотских организмов, лишь наоборот, вознеслись к ним. Так или иначе, механиты знали толк в машинах и хорошем оружии, и пока что большего и не надо было.       «Щёлк. Щёлк. Щёлк».       Медленно проносились бетонные плиты, устилавшие стены шахты. Монстры сверху, по всей видимости, устали, а потому решили немного передохнуть, дав немного времени на отдышку для учёного. На момент, перед глазами пронеслась цифра: «1982». Кажется, именно такие цифры были вырезаны на одной из плит. Это наводило на очень странные мысли, к которым, однако, Михаил пока не решил прикасаться, решив отставить подальше, на полочку. Разгадка тайного заговора внутри глобального тайного заговора — далеко не самый приятный и безопасный процесс. Израненные, процарапанные руки мучительно заныли, требуя как-нибудь их занять. С этим надо разобраться.       Почесав в очередной раз глаз, и, дав клятву купить на первом обратном пути в аптеке антигистаминные, идея пришла достаточно быстро. Что может занять уставший мозг и ноющие руки? Правильно, искусство! Ну, а поскольку второй Джоконды вокруг не представлялось... осталось лишь сочинять стихи.       Счёт времени, обычно, в таких локациях терялся. Представлялось, будто ты один на один со всем миром, застрявший в петле времени, и лишь не угасающий росточек разума не давал прогнуться всему телу в пучину безумия. Правда, некоторые его отголоски всё же доставали. Вновь послышались мерзкие, противные любому слуху звуки, скрежет, который внушал ничего хорошего. Кажется, присоединился ещё один. Скоро их станет всё больше... а ведь шахта заканчивается далеко не на уровне Лёгкой Зоны Содержания... интересно, а куда она ведёт? В секретные лаборатории? Ага, куда уж там! Может, в залы заседаний и бункеры для самых ценных сотрудников?       Нет, всё это был сплошной бред. Такой же бред, как и крокодилы в канализации. Просто технические помещения, не более. В конце концов, у них тут два реактора стоят, целая инфраструктура по доставке топлива и ресурсов, мало ли сколько здесь помещений? Может, там вообще склад техники или боеприпасов. А ему, как простому исследователю, это необязательно знать. Совершенно необязательно.       Наконец, послышались финальные щелчки. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Щёлк.       За решёткой показался яркий свет ламп коридора, от которых в глазах зарябило и заболело ещё сильней. Пришлось лишний раз протереть. Вальяжным шагом, неспеша, к двери подошёл охранник, и, внимательно осмотрев пропуск, открыл выход из лифта. Выйдя в коридор, взглядом Михаил пронаблюдал, как пустая кабина отправилась вниз...       ... с реальными царапинами на крыше.