Тысяча и одно люблю

      Если бы Киллер умел любить по-настоящему, то он бы непременно ответил, что любит шоколад. Исключительно горький, без сладких примесей. Горький, потому что таким шоколад становится настоящий. Киллер говорит, что настоящее самое вкусное, остальное гадкая и безвкусная фальшивка. Говорит об этом напрямую Эррору и вылетает из пустоты, ведь о вкусах не спорят. Хотя у Эррора, по мнению Киллера, весьма посредственные вкусы, Киллер по-прежнему считает его уникальной персоной.       Если бы Киллер любил, то он бы также вплел в список котов. Прелестные создания, с которыми где-то подкоркой у него связаны самые теплые воспоминания, от которых он не откажется даже под прицелом Найтмера. Пушистые и мурчащие они делают пустоту вместо нормальной души не такой густой и темной. Он пропускает пальцы сквозь шерстку и думает, что в жизни осталось что-то, что умеет удивлять и вызывать отклик внутри, не делая при этом ничего. Кто-то живой, ленивый и наглый по своей природе. Кто-то, как коты.       Доставая словно из ниоткуда отточенными движениями нож, Киллер хитро прищуривается, говоря, что излюбленным предметом и любовью всей его новой жизни под именем Киллер становятся ножи. Но он всего лишь утрирует. Киллер не коллекционирует ножи, как многие привыкли думать. За все годы жизни у него сменилось не больше шести ножей, и то только потому, что те ломались или тупились. Он любит ножи за удобство в применении, за твердую рукоятку и вычурные узоры, сделанные на ней самостоятельно в порывах скуки. Любит ножи за блеск стали и острие. Этим оружием можно пафосно позировать, наблюдая за смешанной реакцией жертв, а затем наводить страх. Больше страха — больше возможности узнать что-то новое!       Киллер любит пресловутое «что-то новое» только потому что «новое» влияет на его душу, позволяя изменить привычное мышление и сбить с толку. Ему, честно, не важно, приведут ли какие-либо изменения душу в первую стадию или же она скаканет в третью (главное не в четвертую, в чем Киллер вряд ли признается). Ему просто нравится чувствовать происходящие изменения благодаря новым явлениям и вещам. Он стремится прожить новый день не зря, с максимальной пользой для себя.       Любимое «что-то новое» делится на множество пунктов, и Киллер считает справедливым перечислить самые-самые по его мнению. Как, например, смена гардероба. Это похоже на тайну за семью печатями, но Киллер постоянно пытается сменить, так называемый, имидж. Он не брезгует воровать, рыться на территориях, забытых создателями или богами, убивать только ради добычи понравившейся вещицы. Ему в действительности приносит удовольствие что процесс, что результат такой «охоты». Впрочем, ни Найтмер, ни команда не оценили бы новые вещички, да и выступления в них не заходят дальше комнаты Найтмера, который заверяет в бредовости острого интереса Киллера. Хоррор, единожды застав очередной «показ мод», зарекся больше никогда не лазить к Найтмеру по вечерам с глупыми вопросами, о которых он забыл, когда увидел Киллера. На раздраженный вопрос Найтмера что делать дальше со свидетелем, Киллер ответил, что реакция Хоррора ему понравилась.       Киллер вступает в ближний бой, мысленно отмечая, что ему это безумно нравится. Он не использует бластеры и крайне редко использует кости. Привычнее орудовать любимым ножом, с садистическим удовольствием наблюдая, как лезвие рассекает жертву и только серая душа всплывает вверх, чтобы треснуть и рассыпаться в ничто. Экзотика — убивать людей. Их души не такие простые и убивать человека тяжелее, а в ближнем бою как в бешенном танце, непередаваемые ощущения под толстым слоем бесчувствия, которые даже в таком виде Киллер жаждет заполучить.       Мало для кого является секретом мелодия в Водопадье. Словно из музыкальной шкатулки она играет на минорный лад. Слышится приглушенной, чуть печальной. Ах если бы ещё Киллер умел разбираться в музыке, то мелодия могла бы войти в скромный список «любимое». Единственный минус — много, очень много потраченного времени. Киллер не воображает ничего, но под мелодию Водопадья может сидеть длительное время.       Киллер вздыхает напущено устало и все же решает сказать, что наиболее любимо то, что нельзя потрогать, не вещественное. Это реакции замерзшей на веки души на тех, кто в ближнем окружении. Как, например, разговоры с Найтмером. Киллер без страха и стеснений признается, что заваливается к нему только потому что ворчание и наставления, вопросы, угрозы привносят в его душу особенное, неповторимое. Он не дает этим чувствам названия, но думает о них постоянно. Они говорят о поверхностном и обыденном, или Киллер выслушивает планы, прошлое Найтмера. Киллер не умеет жалеть или поддерживать, но может выслушать. Он убежден, что ценит доверие Найтмера и никогда не рискнет его нарушить. Монстр смотрит на предводителя и хочет понять больше себя и его. Считается, что это очень грустно, когда даже того объема чувств, предоставляемого первой стадией души, не хватает, чтобы прочувствовать всё. Но что значит это «всё»?       Почти каждый день он проводит в большой семье. Если, конечно, так можно выразиться. Киллер один из немногих, кто позволяет себе произнести это вслух при любом встречном-поперечном. Он почти честно и с улыбкой до несуществующих ушей признается, что даже у него есть друг, с которым можно коротать вечера и даже ночи без сна. Многие дни подряд. И он не шутит. Зато в шуточной форме, сетуя на память, он не ответит на вопрос когда они познакомились, но с удовольствием расскажет как развиваются отношения сейчас. Киллер не представлял Даста лично никому, просто потому что «он довольно нелюдимый, ошивается всюду и одновременно нигде, но я всё равно его найду».       Киллер возвращается в комнату и садится на стул, сцепляя руки в замке на затылке. Он думает об еще одном прожитом дне. При всем желании он мог бы придумать тысячу и одно «люблю», начиная с шоколада и заканчивая Дастом. Он мог бы написать целое автобиографическое произведение, посвятить Найтмеру и поразить миллионы монстров по всему мультиверсу! Но.       Тишина давит снаружи, изнутри, сужает белые кольца на вывернутой наружу душе, превращая её в красное, безобразное пятно на черной водолазке. Киллер может придумать тысячу и одно «люблю», но одно «ненавижу» перекроет всё.       Киллер ненавидит скуку.