Прихотливый Учиха

- Ты закончил? - холодно, надменно, будто Хаширама его подчиненный, а не победитель, захвативший в плен. Будто Хаширама не старался тут ради него полтора часа, стараясь доставить удовольствие, долго нежа пальцами тело и обласкивая губами самые чувствительные местечки. Неблагодарный Учиха так и не возбудился. Вот и что ему, спрашивается, не так? Не пытают и не мучают, подлечили, кормят хорошо, обстановка располагает, а уже четвёртый раз Мадара лежит бревном в руках Хаши, просто позволяя себя трогать. Тот самый Мадара, который столько раз, бешенно скалясь, толкал Хашираму в грязь после очередной схватки и сдирал с него доспех. Неужто мягкий удобный футон, тепло и приятное чувство чистоты и тепла после купальни настолько хуже грязной земли? Или ласки Хаширамы Мадаре не по вкусу? Раньше принимал всё, что Хаширама успевал дать этому воплощению боевого неистовства, и сам ставил на Хашираме многочисленные метки страсти. Хаширама утёр губы, поднялся выше, заглядывая в лицо любимому врагу и, не сдержав какой-то детской обиды, не подобающей взрослому шиноби, пробурчал: - Прихотливый Учиха! Я стараюсь и стараюсь! Вот и что тебе не так?! Мадара повёл плечами и Хаширама вдруг резко оказался на лопатках, а возмущенно изогнутые губы заткнул кусачий страстный поцелуй. - Слишком сюсюкаешься. - снизошёл до ответа Мадара, резво стаскивая с Хаши косодэ. - К тому же, я всегда сверху. - Прихотливый Учиха! А раньше сказать не мог?! - снова возмутился Хаширама, но тут ощутил бедром заинтересованность Мадары и примирительно заткнулся. Хашираме не принципиально, кто лежит на лопатках. Не битва же. В битве он Мадару уложил, а теперь пусть будет сверху и делает всё, что хочет, лишь бы не изображал покорность.