ughhh robin

когда эмма видит робина, она смеётся, смеётся и смеётся. потому что... серьёзно? потому что эта блядская зелёная фея полна блядского дерьма. всё начинается как отвратительная игра - я покажу тебе моё, если ты покажешь мне своё, пока реджина не пресытится и не устанет смотреть на то, как перекатываются их мышцы под рубашками, когда они вдвоем отжимаются и поднимают тяжести, словно два подростка под гормонами. - мы попробуем. так говорит реджина. и тинкербелл до раздражающего взволнована этим. будто бы она, блядь, прямо сейчас изобрела сраное колесо. и кем она себя возомнила. сказать реджине, что она должна быть с робином. что он сделает её счастливой. потому что он ещё хуже, чем тот парень из тора. с его рельефными мускулами, кристально-голубыми глазами, неряшливым лицом и фуу. и эмма говорит себе, что она не ревнует, но она отчасти ревнует, потому что бицепсы этого чувака в два раза больше её головы, а зубы у него белые до абсурда, ну разве это не отвратительно, потому что фуу. и он вообще ходячий проповедник бодибилдинга на самом деле. и она еще больше возмущена тем фактом, что дэвид вроде как бромантически влюблен в этого чувака. и потому что, боже, даже папа. они всегда дают пять и смеются своим басистым хохотом, и это отвратительно. реджина, кажется, даже не обращает особого внимания на робина, но, чёрт возьми, иногда она улыбается ему и держит его за руку, и это не должно так сильно расстраивать эмму. но улыбки всё ещё привилегия только её и генри, и большое, блядь, спасибо на этом. или, ну, только генри. потому что эмма не может ни на что претендовать. и даже если бы она могла, реджина, скорее всего откусила бы ей голову или дала бы ещё одно яблоко, или снова пригрозила бы убить её родителей. и чёрт, это дорога, по которой эмма сейчас не хочет идти. затем, робин типа хочет быть её другом. и он не ужасный парень, правда, просто он вроде как парень реджины или что-то в этом роде, и это на 100% не нормально. и это похоже на счастье реджины, потому что реджина такая красивая, когда счастливая. но на самом деле она не выглядит счастливой. она выглядит, будто хочет быть счастливой, но на её пути стоит этот красавчик-придурок. и, как само собой разумеющееся, эмма думала, что последнее, что реджина позволит кому-либо сделать, так это диктовать ей с кем иметь отношения. но что-то идёт не так, как только робин объявляется в сторибруке, и в этом эмма обвиняет динь, фей, пыль пикси и бога, ведь реджина пиздецки красива, когда улыбается. итак, всё начинается, и всё, что эмма хочет сделать, это заставить реджину улыбнуться. раз и навсегда. поэтому она начинает оказывать ей знаки внимания. приносить ланчи в офис мэра. потому что в обеденное время робин очень занят, гоняясь за всякой живностью по лесу, чтобы сохранить свое атлетическое телосложение. тошнотворно. а так же всякие мелочи. например, когда мэри мар... мама делает печёные яблоки и пара штук остаётся, эмма берёт одно и оставляет его в маленькой обёртке из фольги на столе реджины. и она чертовски хочет остаться там, чтобы посмотреть, как реджина обнаружит его. потому что ей хотелось бы думать, что реджина улыбается. и вот однажды, спотыкаясь о корни деревьев в лесу вместе с генри, она натыкается на островок полевых цветов. пурпурные, как магия реджины. и это заставляет её улыбаться, и это заставляет что-то в её животе делать кульбиты. поэтому она срывает несколько. и оставляет их на столе реджины с маленькой жёлтой ленточкой, обвязанной вокруг стеблей. и это должно быть неряшливо-правильно, потому что друзья оставляют друзьям красивые цветы, которые выглядят как цвет их магии, ведь это означает, что они выглядят как эмоции, чувства и самые сокровенные мысли этого самого друга, и это совсем не интимно. это действительно непринужденно и по-дружески. так почему же руки эммы трясутся все время, пока она набирает код безопасности реджины и на цыпочках подходит к её столу. - мисс свон, мне кажется, вы пытаетесь произвести на меня впечатление. и она замирает, потому что, чёрт возьми, это было не то, что планировала эмма. поэтому она разворачивается и протягивает руку, полную полевых цветов, и бормочет, заикаясь, пока реджина не подходит и не берет их. и целует эмму в щёку. пока её лицо не становится красным. а потом говорит что-то о воде и вазе, а потом этот грёбаный мудак неуклюже входит в офис, и Эмма настолько потеряна, что её рот открывается и закрывается несколько раз, прежде чем она бросается вперёд, потому что она чувствует, что задыхается, ведь она сделала это. окей. выйти. нахер. она смутно слышит, что реджина окликает её по имени, но она словно под водой. возможно, из-за слёз. когда реджина извиняется четыре дня спустя, это происходит с поцелуем. сладкий-сладкий поцелуй, от которого эмма ходит по пушистым облакам. и это недели, и месяца сладких-сладких поцелуев, и некоторые не такие сладкие, но всё равно волнующие, и избегание темы о человеке, с которым реджина якобы находится в отношениях, пока их не поймала. мама эммы. и это такое фуу. и ещё будет лекция. ну, несколько лекций. одна - об ответственности. одна о том, как она осквернила её дочь. одна о том, что её осквернила злая королева. и еще одна - о настоящей любви. это немного сбивает с толку, и эмма обнаруживает, что на самом деле больше не слушает. и просто чтобы заткнуть мэри-маргарет, реджина тянет эмму вперёд и снова целует её. целует её так, будто это всё, чего она хочет. пока мэри-маргарет не вскидывает руки и не выбегает из кабинета реджины. а потом реджина отстраняется, поправляет свою белоснежную блузку и говорит, что увидится с эммой завтра. и эмма чувствует, как что-то внутри неё ломается, и она показывает пальцем на Реджину и говорит что-то вроде как ты можешь быть такой небрежной, неужели я ничего для тебя не значу. реджина пытается притвориться, что ей всё равно, но эмма видит, как реджина сжимает её куртку обеими руками, когда они целуются, пока костяшки её пальцев не белеют, и эмма должна предупредить её, задыхаясь, что произойдет, если реджина испортит кожу. и это заставляет реджину стонать. и черт возьми, это просто такой блядский карнавал. реджина кричит в ответ, потому что это то, в чём она невероятно хороша. она даже разбивает вазу с полевыми цветами о стену, и если эмма ещё не разозлилась, то это была бы та самая соломинка, которая сломала спину верблюду*. но она уже шагает по кабинету, её рубашка всё ещё распахнута, пока реджина не прижимается спиной к столу, а лоб эммы не прижимается к её лбу, и она тяжело дышит, и её дыхание прерывается, и эмма, блядь, конченая. и реджина тоже, потому что она забирается на свой стол и задирает юбку, чтобы эмма могла встать между её ног. так, что эмма может прижаться своими бёдрами к бёдрам реджины, так, что эмма может с блядским остервенением толкать свои бёдра вперёд, пока реджина не начнёт стонать и не притянет её ещё ближе. - скажи, что ты тоже меня любишь. скажи, что любишь меня так же, как я люблю тебя. эмма едва может дышать, и её сердце стучит в ушах. она оттягивает кружево в сторону и скользит пальцами по теплу и влаге, и, твою мать, это реджина. она прикасается к реджине. а реджина задыхается, мурлычет и корчится, и время от времени она позволяет себе тихое хныканье - пожалуйста, что слетает с её губ - скажи, что любишь меня. первые два пальца эммы обхватывают клитор реджины, скользя по влажной бархатной плоти, и её бёдра двигаются вперед, прижимаясь к её запястью, к реджине. реджина не останавливает её, ничего не делает, только стонет и покусывает губы эммы. - не могу. эмма делает паузу, мягко постукивает по клитору реджины, заставляя её извиваться, скулить и кусать губы. она не даёт реджине возможности ответить, не даёт ей возможности вздохнуть, прежде чем вогнать в неё два пальца. а реджина кричит и сжимает в руках шелковую блузку эммы, как долбаный спасательный круг. и вот она уже внутри реджины, скользит домой, будто ничего другого в этом грёбаном мире нет и не было. у реджины перехватывает дыхание, грудь тяжело вздымается, и эмма не знает, что все это значит, кроме того, что она собирается отыметь реджину, пока её красавчик-идиот бегает по лесу, как какое-то животное. другая её рука движется к затылку Реджины, хватая своей пятернёй шелковистые волосы, чтобы грациозно притянуть лицо реджины к своему для ещё одного поцелуя. она почти скучает по голосу реджины, потому что она занята тем, что пытается снова засунуть свой язык в горло реджины. но она кончает, эмма не может сдержать удивленного вздоха и толкается чуть сильнее, чуть глубже. она просто хочет быть ближе к реджине, чувствовать её всю, и когда сознание реджины возвращается, она тянет эмму за собой, падая обратно на свой стол. всё, что эмма может слышать, это собственное имя, снова, снова и снова. эмма, эмма, эмма. и она делает всё возможное, чтобы выбраться из джинсов и забраться обратно на реджину. а потом она оседлала одно из бедер реджины и о боже, о боже, о боже. эмма не хочет, но ничего не может с собой поделать. она ничего не может с собой поделать, когда реджина лежит под ней в полном блаженстве, но она говорит это. она говорит это не задумываясь. - я люблю тебя. следующее, что эмма осознает, это то, что она без штанов и лежит на полу. а реджина снова одёргивает юбку и говорит эмме, чтобы она уходила. а потом эмма кричит, и реджина кричит. и снова бросает вещи. а эмма как можно быстрее засовывает ноги обратно в джинсы, уворачиваясь от вазы и пресс-папье. пройдет ещё четыре дня, прежде чем они снова увидятся. эмма подумывает о том, чтобы написать - когда просмотрела несколько эпизодов "в филадельфии всегда солнечно" - реджине, насколько они похожи на горячую официантку и Чарли. хотя реджина, во-первых, не поняла бы намёка. а во-вторых, ей было бы всё равно. в-третьих, ну, это какая-то чушь. эмма бежит по главной улице, когда видит реджину. и робина. держащимися за руки. как будто они просто обязаны это показывать. а эмма хочет проблеваться. потому что она помнит, что чувствует реджина и как выглядит лицо реджины, когда она кончает, и она думает, что видела его только один раз, а у робина было бесчисленное количество... фуу. поэтому она бежит быстрее, пока холодный воздух не обжигает лёгкие и пока ей не приходится остановиться, сгорбившись на обочине. её стошнило обедом, это был только вопрос времени. поэтому она вытирает рот тыльной стороной ладони и возвращается в квартиру. реджина - заноза в заднице. так что вполне логично, что в следующий раз эмма видит её на собрании. это долго и скучно. и всё, что Эмма может делать - это смотреть на реджину. во всём своём королевском величии. и это великолепно, и чудесно. пока эмма не замечает засос прямо под ухом реджины. её снова тошнит. но она добирается до уборной, расположенной чуть дальше по коридору. она плещет себе в лицо холодной водой, полощет рот, зажёвывает отголоски горечи и рефлексирует над своим отражение. и тут появляется реджина. заперев дверь, она обнимает эмму за талию и что-то шепчет ей на ухо. её рука ложится на живот эммы, и она говорит что-то абсурдно пошлое, и эмма стонет. она расстегивает пуговицу на джинсах эммы и просовывает другую руку внутрь. она совсем не нежная, и эмма снова и снова выкрикивает имя реджины. пока она не услышит журчание воды. пока она не опустит взгляд и не увидит, что реджина моет руки, всё ещё обнимая эмму за талию. она целует эмму в основание шеи, извиняясь, прежде чем выскользнуть из комнаты. после этого - заднее сидение жука, переднее сидение бенца, квартира эммы после того, как генри лёг спать, уборная в кроличьей норе и особенно рискованное рандеву в кабинете реджины между тремя и шестью часами. которое эмма быстро руинит, выражая свою неприязнь к нынешнему кавалеру реджины. а потом робин снова всё рушит, возвращаясь в офис, как раз когда эмма думает, что они, возможно, помирятся до того, как эмма вернётся домой. иногда эмме кажется, что реджина просто сходит с ума от секретности. она точно знает. эммы не так много. робин встаёт перед ней. наконец. потому что все остальные знали. кроме робина. что довольно печально, учитывая обстоятельства. но потом эмма вспоминает, что он, возможно, глупее её отца. что тоже несправедливо. но всё же правда. итак, происходит публичная конфронтация, и реджина умоляет робина пожалуйста, подумай о том, что ты делаешь, и, пожалуйста, давай просто пойдем домой, потому что он сейчас именно там и живёт. и эмма кричит вопрошая ты вообще её любишь и как ты смеешь угрожать мне, а тинк стоит рядом, как будто ей просто нужно быть вовлеченной в этот хаос. мэри маргарет находится в режиме ожидания, пока будет удобный момент, чтобы сказать эмма, дорогая, давай просто уйдём. эмма не находит абсолютно ничего из этого продуктивным. реджина появляется после полуночи, вся в слезах и размазанной туши. а эмма на самом деле ничего не говорит. просто отступает в сторону и впускает её. потому что разве это не то, что вы делаете, когда ваши друзья появляются на вашем пороге. но потом реджина целует её, снова плачет и говорит, что робин ушёл. и эмма хотела бы, чтобы робин не был таким грёбаным придурком. и хотела бы, чтобы перспектива иметь подругу фею, чтобы болтать и хихикать о настоящей любви, не была такой соблазнительной для реджины. потому что тогда, возможно, всей этой ситуации можно было бы избежать. потому что это не реджина. но это реджина. это милая, милая реджина. удовлетворяющая лапочку генри. и милую, милую эмму. поочередно. и это правильно, не так ли? - я просто хотела быть счастливой. и эмма чувствует, как её сердце разрывается. потому что она знает. она знает, что знает, что она знает. и почему это всегда больно. это больно, как детский дом и средняя школа. это больно, как малыш, голубые одеяла и пустота. это так же больно, как иногда улыбается генри, и эмма кивает. - но почему ты позволяешь тинк навязывать себе счастье? - из-за магии, - реджина шмыгает носом и обхватывает себя руками, а эмма засовывает руки поглубже в карманы. - нахуй магию, - эмма колупает кривую половицу носком ботинка и вскидывает свой серьёзный взгляд на реджину. - в нормальном мире ты сам его ищешь. ты не позволяешь кому-то себе навязывать счастье. потому что это пиздец, если иначе. ведь это не твоё. реджина бросается вперёд, пока эмма не становится человечной и тёплой рядом с ней. пока она не просовывает свои холодные дрожащие руки под рубашку Эммы и прижимает ладони к тёплой коже её спины. а эмма дрожит, улыбается и кивает. когда робин упаковывает вещи в свой серебристый приус 2011-го года и выезжает из города. Эмма смеётся, смеётся и смеётся. она стоит на крыльце, обнимая реджину со спины. и наблюдает, как бесшумный автомобиль - потрясающий расход бензина и все такое - выкатывается за черту. она кладет подбородок на плечо реджины и делает глоток кофе. - кажется, мне придется отправиться к черте города, чтобы оттащить твоего бывшего в больницу, ага? а реджина смеётся, смеётся и смеётся.