Блондинчик, изменивший жизнь

      Этот момент, когда Глэм читал письмо в своих дрожащих руках, затянулся словно на час в глазах Ди. Было так... Страшно? Блондин никогда так не боялся, но этот момент пугал до мурашек. От чего–то парень даже пошевелиться не мог, ком в горле не давал и слова сказать, он так боялся реакции Себастьяна. Уже готов был успокаивать истерику, бежать за мальчишкой по промозглому, сырому городу — все что угодно.       — Ди, тебе не стоило прятать это от меня и уж тем более читать чужие письма. Разве родители тебя не учили? — его, кажется, даже не огорчало это письмо, больше его огорчал факт того, что Ди вот так вот прятал от него конверт, который прислали ему родители. Говорил он спокойно, строгим, холодным голосом, словно отец, что отчитывает сына. Для веснушчатого это было большим шоком. С ним, да вот так разговаривают? Что за день такой, что его все отчитывают?       — я думал, что это может навредить тебе. Я... Я хотел, чтобы ты начал новую жизнь и прошлое тебя больше не тревожило. Я хотел как лучше, Себастьян, честно! — от этого давления Ди и вправду чувствовал себя каким–то проказником, что пытается оправдаться перед кем–то взрослым.        — меня зовут Глэм. И, Ди... — Веснушчатый блондин заметил резкую перемену как в голосе, так и в выражении лица парнишки. — Ди, я не должен так с тобой разговаривать, ты ведь вправду хотел, чтобы мне было лучше, чтобы я забыл про эту боль. Но сейчас, читая это письмо, мне опять больно, Ди... — Рука его с силой сжимает листок, превращая его в комочек ненужного материала, а после подросток резко отбрасывает это в сторону, кидаясь к голубоглазому и обхватывая его торс, чуть ниже груди.        Такая большая разница в росте, даже Ди это удивляло, но сейчас это было отнюдь не главным. Сначала Металл старший удивленно распахнул свои голубые глаза, а потом осторожно опустил руки на плечи блондинчика, сделал несколько шагов назад и присев на кровать, осторожно приподнял мальчишку, усадив себе на колени. Теперь он сам крепко обнял Глэма, прижимая к себе и поглаживая по спине. — ты можешь поплакать – должно стать лучше. — Шепчет на ушко Себастьяну Ди. Он чувствует, как напрягается блондинчик в его крепких руках и от этого еле сдерживает улыбку. Ему так безумно нравится, когда голубоглазый вздрагивает от его неожиданных действий. Он не должен улыбаться в такой момент, но сдерживать блаженную улыбку, парень был не в силах.        — Т–ты вправду не против, Ди?        — Я не против всего, что сделает тебе лучше. — тихо отвечает веснушчатый.        — Ди, я знаю, что ты не ответишь, но я люблю тебя. Не подумай, не как друга, не как брата и не как сына, а именно в романтическом смысле, понимаешь? Прости меня за это, но с Хэви вы поругались именно из–за меня, потому что он все узнал. Я скрывал как мог, правда... Извини меня! — подростковые руки сильно сжимают плечи Металла старшего, пока он язык от услышанного проглотил. Капли слёз быстро начали падать на тёмную футболку блондина с веснушками и это резко привело его в чувства.        — не знаешь, Глэм, совсем не знаешь. — Ди выпустил парнишку из своих объятий и приложил руку к его щеке, убирая прядку волос блондинчика за его ушко. — Посмотри мне в глаза. — строго приказал голубоглазый и внимательно проследил за тем, как смущенный Себастьян, с ещё не высохшими солёными дорожками от слёз переводит взгляд на него, встречаясь с ним взглядом. Из строгого и холодного, взгляд Металла превращается в мягкий, тёплый, как и голос. Он становится ласковым, таким нежным, что Глэм улыбается. Улыбается не как раньше, а по настоящему.        — Вот скажи мне, — Блондин делает паузу, а после продолжает. — как я могу отказать такому солнышку? Такому сокровищу на моих коленях... Как я так бесстыдно могу омрачить такое светлое личико своим противным "нет"? Как я могу отказать этим ясным голубым очам, от которых кругом голова, потому что я просто тону в них? Как я могу отказать тому, от кого сам без ума? — Блондин склоняется к самому личику подростка и тот прикрывает глаза, ожидая поцелуя со стороны Ди. А тот лишь улыбается, считая, что парнишке рано ещё переплетать с ним языки и просто касается губами носика Глэма. — Я тоже люблю тебя, мой маленький Глэм. — не с кем веснушчатый не был таким ласковым, таким нежным. Никому он никогда не шептал такие умелые слова, от которых в груди что–то трепещет, от которых щеки горят румянцем и теряется дар речи. Глэм пробудил в нём то, что никто из людей не смог. Он изменил всю никчёмную и однобразную жизнь Ди, раскрашивая всеми красками таких тревожных чувств. Это любовь, настоящая любовь, настоящие чувства без которых раньше веснушчатый просто выживал, а не жил.        — А Хэви? — вдруг обеспокоено спрашивает Глэм.        — а мы ему ничего не скажем, — хитро улыбнулся блондин, роняя парнишку на кровать и нависая сверху.