Addict

      POV Энджел Даст.       Дорогая одежда, охуенный мех с сердцами и очки аналогичной формы, которые скрывают жадные и горящие глаза. А, нет, ошибаюсь. Линзы лишь подчёркивают этот ебучий блеск. А широкий острый оскал, что он называет улыбкой, лишь больше пугает. Как же я хочу вырвать ему этот золотой зуб, пока он меня заново накачивает наркотой.       Из нас двоих, паук больше я, чем он, но всё же оказаться в чужой паутине предстояло именно мне. Черри говорила мне с самого начала, что это не самое лучшее решение, но мне тогда только понравился этот ёбанный блеск в чужих горящих алых глазах. Я подумал, что мне это будет только на руку, но я, блять, не знал, что стану его игрушкой и марионеткой!       — А теперь, дорогуша, что я тебе говорил? — с этими словами дым от его сигареты проникает мне в лёгкие, одурманивая разум, даря такие желанные чувства. Ощущение чего-либо. Он, чёрт возьми, знает, что после смерти я в этом нуждаюсь больше всего.       — Мы не договаривались, что я буду всегда сидеть в студии, босс! — меня отрезвил удар по щеке, из-за которого я отлетел, врезавшись в стену. Мои разные ошарашенные глаза, в которых всё ещё был виден стержень, смотрели на Валентино. Я знаю, что его бесит такой взгляд. И я знаю, что он всё равно увидел страх, который я так старательно прячу от него.       — А теперь я повторяю вопрос. Что я, блять, тебе говорил, детка? — и в чужих грубых действиях легко можно было заметить кайф. Кайф от того, что он может проявлять свои садистские наклонности на моём теле и разуме. Кайф от того, что он ломает меня. Ломает на кусочки, не мелочась и не гнушаясь.       Адский кайф.

***

      Мой сутенёр крошил меня и снаружи и изнутри. Пока он вставлял в меня свой хуй, говоря где-то над головой о том, что я его шлюха, мне хотелось уйти. Убежать. Так далеко, чтобы он меня не нашёл. Но я был скован. Все пары моих рук держались руками этого уебана. На шее был эфемерный поводок на такой короткой цепи, что и отойти было затруднительно.       Я был зависим от него финансово. Ведь в аду были нужны ёбанные деньги! Мне нужны были деньги на аренду квартиры, на наркоту, на еду и прочее. Ведь в самом начале я не хотел зарабатывать себе на «жизнь» своим телом. Не хотел… Но Валентино сделал из меня порно-звезду. Я сам сделал из себя шлюху. И я не понимаю, в какой момент это произошло.       Я был зависим от него эмоционально. Я так и не нашёл замену его блядским сигаретам, на которые он меня подсадил. Ломка от отсутствия этой наркоты была отвратительной. При первом разе я даже не подозревал, на что подсаживаюсь. А боссу нравилось брать меня, когда я терялся в чувствах. Мне никогда не нравилось, когда меня насилуют, но под наркотой ощущения были совсем другие. Ещё более отвратные. Ощущение беспомощности перед Вэлом вырастало в разы, вызывая во мне отвращение к самому себе.       Да, блять! Я был просто зависим от него. И этим сказано многое. Он сделал из меня звезду порно индустрии и без этого статуса я стал бы лишь шлюхой. Он сказал мне всегда улыбаться, потому что в аду всем плевать на твои чувства, и, если они и есть, то это слабость. Он первый, кто отодрал меня до состояния, когда всё тело умирает вновь и вновь, но зато после я не мог жаловаться на практически любой секс с клиентами, потому что они никогда не могли дойти до такого уровня.       Но мне не нравилось, когда он меня душил, заставляя чувствовать власть надо мной. Мне не нравилось, когда он ебал меня у зеркала, заставляя смотреть на себя в отражении. Мне не нравилось чувствовать себя его безропотной куклой, ниточки которой в его сутенёрских руках. Мне всё это так не нравилось, но я продолжал. Потому что у меня не было вариантов.       После у меня появилась фан-база, которая готова душу за меня продать, но я всё ещё во власти Валентино. Я научился скрывать эмоции за улыбкой, но я всё ещё не могу скрыть отвращения, когда он пытается поцеловать меня в своём алом лимузине. Я один из самых опытных, в плане секса, демонов, но меня всё ещё выносит от того, как меня ебёт один из сильнейших демонов в этом грёбанном аду. Выносит в самом отвратительном смысле.

***

      И яд вновь растекается по моим венам рекой, когда он прижимает меня к зеркалу, цепляя руки в наручники, которые я мог бы разорвать одним движением. Мы знаем это оба и знаем, что я этого не сделаю. Он проходится рукой по моим волосам в обманчиво ласковом движении. И вновь притягивает меня за подбородок, целуя. Попытка огрызнуться выходит мне боком, он сжимает горло, душа меня. Отстраняется, но рука всё так же мешает вдохнуть.       — Малыш, я не люблю, когда ты своевольничаешь. Ты меня понял, сладкий? Думаю, что да, — оскал бы нагнал на меня ещё больше страха, но у меня начинало всё плыть перед глазами от нехватки кислорода. Он резко отпустил мою шею, мои ноги подкосились и я упал на колени перед ним, но с резким вдохом в мои лёгкие попало ещё больше дозы. Пока я пытался отдышаться, меня схватили за чёлку заставляя смотреть вверх.       Валентино не любил раздеваться, не всегда даже снимал своё пальто. И сейчас две свободные верхние руки лишь расстегнули нижнюю часть одежды, открывая вид на черные брюки. Меня подтянули к ширинке, сжимая волосы сильнее. Мне пришлось подчиниться, расстёгивая чужие штаны и стягивая все препятствия. Стоящий член был мне слишком отвратительно знаком.       Отсосать этому демону нужно было первоклассно, потому что я не хочу завтра прятаться у себя в квартире, зализывая раны. Не хочу вновь жалеть себя.       Как же меня тошнит.       Языком пройтись по венам, посмотреть в глаза, постараться не рыдать, когда он срывается сам, насаживая меня головой.       Как же хочется умереть прямо сейчас.       Меня рывком разворачивают и, ох блять, мы прямо напротив зеркала. Опираюсь на зеркальную поверхность рукой и понимаю, что меня когда-то уже успели раздеть. Чужие острые когти впиваются в бёдра, а взгляды встречаются через зеркало.       — Смотри на себя, детка. Какой же у тебя жалкий вид. Ох, почему у тебя такое выражение лица? Ещё скажи, что тебе не нравится, Энджи, — в его голосе так и слышится насмешка надо мной. Насмешка над моей судьбой и участью.       Как же больно.       Конечно, я не возбуждён и мне всё происходящее не нравится. Но наркота накрывает меня через всю боль, что мне приносит Валентино. Я ловлю приход, пока меня дерут как сучку. Мои ноги разъезжаются, но мой босс не даёт мне упасть, заставляя одной из рук смотреть в зеркало. Это такое бесполезное действие, потому что я нихрена не вижу, ловя кайф от вещества.       Мной пользуются в этот момент, но как же мне плевать. Страдать я буду после. Страдать от осознания, что об меня вновь вытерли ноги. Что меня снова изнасиловали. Что у меня всё равно нет выхода. Что эта порностудия станет моей Атлантидой, вместе с которой я пойду ко дну, теряя себя окончательно.       Пока из меня выбивают душу, мне каждый раз хочется начать молиться. Только кому? Кому в аду надо возносить молитвы? Может мне начать читать мантры? Хотя, блять, кому это нужно. Мысль попасться под копьё на следующей чистке становится всё более заманчивой.       Но ведь я хочу жить. Такое типичное и скучное желание, которое исходит лишь из инстинкта самосохранения. Но это моё желание. По крайней мере, кажется, в аду и надо страдать? Интересно, возможно ли искупить грехи? Хотя о чём я думаю? Моих грехов слишком много и у меня давно нет стержня, на котором я бы выбрался из пучины собственных желаний и страхов. Стержень так давно сломан чужими руками, а золотой зуб так давно заменяет мне мой.       Меня бросают почти без сознания в небольшой гримёрке, лишь оставив лёгкий поцелуй-насмешку и такое противное: «Энджи».       Как же я себя ненавижу.