Перерождение в зверя?

Река. Слово "край" больше не имеет ни малейшего значения. Бесконечные воды омывают Грэма до уровня пояса. А он идёт.. идёт.. идёт... Слово "цель" тоже потеряло смысл. Что ждёт его в конце пути? Куда он идёт? Что будет, если он остановится? Ни один из этих вопросов не имеет веса в том месте, где Грэм сейчас. Вместе с "краем", "целью" и насущных вопросов исчезла и "переменчивость". Воды этой бесконечной реки никогда не иссохнут, а цвет с лазурно-синего никогда не изменится на какой-нибудь другой. Грэм так и будет идти, ни прибавляя, ни убавляя шагу. Всегда будет раннее утро со слепящем солнцем на небе, которое Грэм никогда не увидит, ведь его взгляд устремлён вперёд.. и всегда будет стремиться лишь туда. Волнует ли его это? Конечно нет. Никаких насущных вопросов. Разум пуст, свободен, чист, пуст. Грэма это устраивало, можно сказать, он был почти счастлив. И это "почти" так и будет висеть в воздухе, так как "переменчивости" больше нет. По крайней мере, так длилось достаточно долгое (как ему казалось) время. До определенного периода. Внезапно тело Грэма потеряло всякий вес, а вместе с тем избавился и от столь ненужной гравитации. Он стал подниматься над землёй, глаза постепенно закрывались. Теперь он мог только чувствовать. Грэм застыл в воздухе. Влажный ветер обдувал его застывшее.. нутро? (потому что телом это уже нельзя было назвать), а брызги волн, чем являлась та река, по которой он шёл секунду назад, покрывали Грэма прохладными каплями, что напоминало испаринки. Ощущения казались Грэму приятными. Есть ещё кое-что исчезнувшее вместе с прежнем. Время. От него осталось лишь далёкое воспоминание, что напоминало скорее туманный сон, о котором стоило бы забыть. Исходя из этого, Грэм не имел ни малейшего представления о том сколько он висит в воздухе. Ему и ни к чему это представление. Никаких насущных вопросов. Лишь плаванье по течению. ... Нечто давно забытое коснулось Грэма. Это не ветер и не капли воды. Оно было тёплым, нежным, пульсирующим, бархатным. Безумно приятно. От такого прикосновения у Грэма пробежали мурашки по телу. Тело? Оно вернулось. Странное прикосновение вернуло его. Резкий толчок. Прикосновение давило на грудь Грэма, возвращая тому вес и, вместе с тем, утяжеляя его. Должно быть, это был булыжник. Огромный, тяжёлый. Кто-то свалил его на Грэма. Совсем скоро Грэм оказался под водой той самой речки. Река заполняла его целиком: от макушки до кончиков пальцев на ногах. Теперь Грэм полностью состоял из одной только воды, однако это на него не влияло. Он чувствовал воду под свой кожей. Почему-то данный факт его не пугал, а напротив успокаивал. На этом столь непривычные для Грэма перемены не закончились. Случилось ещё кое-что. Столь поддатливое тело, что совсем недавно растворилось в воздухе, а затем вновь собрало себя по частичкам, словно приклеилось к булыжнику, потопившему Грэма. Теперь вес потерял булыжник. Он поднимался всё выше, таща за собой Грэма. Через мгновение вес вернулся, а тело Грэма вновь очутилось в воде. Данный процесс повторялся снова и снова. Вверх, вниз.. вверх, вниз.. вверх, вниз... Казалось бы, очередной бесконечный круг? Всё встало на круги своя? Переменчивость покинула Грэма, как делала это ранее? Как бы не так. Всё только начиналось. Река, к которой так привык Грэм испарялась. Её капли витали в воздухе, а доходя до тела Грэма, исчезали вовсе, словно он имел температуру тела, способную плавить молекулы воды. Когда Грэм приготовился к худшему - что всё, к чему он привык за это время, исчезнет, он услышал голос. Давно забытое понятие. Кроме звуков воды и биения собственного сердца время от времени, Грэм не слышал ничего долгое время. Однако голос приближался. Всё ближе и ближе. -Уилл! Уилл? Очнись! -Г.. Ганнибал?