Чужой на празднике для зомби

Когда осознаёшь, что кроме родителей, Ты никому по-настоящему не нужен, но – поздно. Я была её любимой личинкой, С которой она возилась и нянчила. Даже чешские бусы давала играть, И пластилином обмазывать. (Те самые, эксклюзивные, Что присылала подруга из Праги. Ужас! Я бы убила!) И, помню, ещё, зимой, когда было холодно, Повязывала мне шарф на нос, А под него, чтоб не кололось, Потому что, (не поверите!) шарфы тогда были Из настоящей шерсти, клала платочек: Заботилась. И так вела в садик, Где личинка угрюмо пряталась За чёрным пианино, боялась… И ждала маму. Приходила после работы, Когда снова было темно, и мы шли домой. Ей говорили: «несадиковый ребёнок», Не зря: в конечном итоге личинка выросла В интроверта, мизантропа, озлобленного: Северус Снейп и лорд Воландеморт, два-в-одном. Но это так, а по теме: Чувствую себя птенчиком, нахохлившемся на обледенелой веточке дерева… Полководцем без армии, которая была Всегда на его стороне: такая потеря! Замкнувшийся в абсолютном одиночестве. Ей всегда было до меня дело, Иногда чересчур и непереносимо токсично, А сейчас – никому, и опять – ностальгия: Кто назовёт меня «цыплёночком любимым»? *жалобно попискивает* 09.10.2020г.