Начиная с нуля

      Она добивалась всего потом и кровью. Всю жизнь через боль и падения, предательства и удары судьбы, но добивалась. Она падала и вставала, чтобы доказать всем, что она может лучше, и она это доказывала ни один раз, ни два и даже не три. Мишель давно оправдала перед всеми свое мастерство и упорство как на сцене, так и в жизни. Мишель была сильной девочкой.

Была.

      Хореограф вновь прикусывает нижнюю губу, чтобы не разрыдаться, закрывает полные горьких слез глаза ладонями. Она жила танцем, порхая, как грациозная бабочка. Она чувствовала ритм, как собственное дыхание, не мысля существования без него. Она сама была танцем, то страстным и неутомимым, то нежным и манящим, а теперь Мишель разбита на тысячи осколков, затеряна в ненужном ее мире. Она живой мертвец, притворяющийся сильным только ради маленькой Молли, у которой больше никого нет. Перед глазами постоянно всплывают те самые жуткие отрывки показательных выступлений: вот они с ребятами на сцене превосходно выполняют программу с точностью до миллиметра, вот бурные овации и свист зрителей, а вот один неловкий шаг, оборвавший абсолютно все. Крики с трибун, яркая вспышка света, после которой все плывет, кто-то пытается привести в чувства Мишель, но для нее существует лишь адская боль, и мир тускнеет.  — Док, скажите, — хореограф уже в сознание и отчётливо слышит разговор, но присутствующие, стоящие к ней спиной этого не замечают. По голосу Джастина ясно, что он зол. Это видно и по его напряжению, сжатым кулакам и выпирающим венам под закатанными рукавами рубашки с выступления. Мишель не смеет на него обижаться, ведь она привыкла к сложному и вспыльчивому характеру друга. Она все ещё помнит сквозь пелену именно его испуганный голос, твердящий, что все будет хорошо. Но девушка догадывается, что не будет уже никогда. — У нее есть шансы?  — Шансы есть всегда, однако… Поймите меня правильно, — грустно выдыхает врач средних лет, стараясь подобрать нужные слова. — Сейчас главное, чтобы вы и ее близкие были рядом. Поддержка и вера в себя творит невероятные вещи. Мы часто этого недооцениваем.       Джастин кивает в знак согласия.  — И когда она сможет снова танцевать?  — Танцевать? — мужчина удивлённо вскидывает брови вверх. — Извините меня, но если она вновь сможет самостоятельно ходить в течение года, это уже будет невероятная победа.       Дальше Мишель не слушала. Хотела всем сердцем, но не могла смириться. Врачи не торопились ее выписывать после такой трудной операции, однако разве ее теперь это интересовало? Поначалу девушка ни с кем не разговаривала, отказывалась есть и пить, днями напролет смотря в одну точку на противоположной стене палаты. Главную страницу их команды завалили словами поддержки и предложениями в помощи средств на медикаменты и все необходимое, постоянно звонил Густав, приходили ребята, старательно скрывающие печаль, в надежде подбодрить девушку — как об стенку горох. Впервые Мишель поставила на себе крест, пока Джастин, сорвавшись, не вставил ей мозги на место, напомнив про Молли. Если кто и понимал чувства девушки по-настоящему, то это он. Со временем хореограф пообещала себе, что будет держаться ради Молли. Она даже вновь начала интересоваться успехами своих ребят, советовала им необычные решения для связок и постоянно извинялась за себя, что не на шутку выводило их, и так переполненных проблемами.       Но Мишель не боролась. Нет.  — Мы приедем в пятницу, — Молли никак не хотела прощаться и повисла камнем на шее девушки. Обычно ее приводил Чарльз или давняя подруга Мишель, у которой сейчас жила девочка. Сегодня это был Джастин, чего хореограф не ожидала после их последней болезненной ссоры две недели назад.  — Буду ждать, мартышка, — она поцеловала сестру в темную макушку и мягко улыбнулась, поправив ее вылетевшие прядки волос.  — Молли, подожди, пожалуйста, за дверью. Я скоро, — неожиданно сказал танцор, не проронивший ни слова с момента их визита. Дождавшись, когда девчушка выйдет, а дверь за ней захлопнется на щелчок, он посмотрел на Мишель, наигранная улыбка с лица которой мигом испарилась, будто бы ее не было. Они перебросились парой бессмысленных фраз, но разговор не клеился.  — В чем дело, Джастин? — наконец спросила девушка, поудобнее усаживаясь на локтях.  — Я решил, что должен сказать тебе это лично. Так будет правильнее, — мужчина старался не встречаться взглядом лишний раз и продолжал: — Нам тебя не хватает Мишель. В первую очередь как друга… И как хореографа тоже. То, чего мы добились вместе, это твоя заслуга. И каждый из нас безумно тебе благодарен.  — Но, — с лёгкостью уловила посыл девушка. Джастин посмотрел в ее тускнеющие зелёные глаза, в которых когда-то горел неутолимый огонь, а теперь единственное, что можно было прочесть в них, это безразличие и отвращение ко всему.  — Карлос знает одну девушку — хореографа — и ручается за нее. Завтра мы подтвердим ее как члена команды официально.       Мишель отвернула голову к окну. Как назло ярко светило солнце, согревая своими лучами. Люди второпях бежали по своим делам, полностью поглощённые собственными проблемами. Мишель осознавала, что рано или поздно ее заменят. Это был вопрос времени. Решенный за нее вопрос. И хотя она не могла позволить себе возразить и было это бессмысленно и глупо, ей все равно стало гадко и липуче мерзко на душе.  — Мишель, прости нас, если…  — Все нормально, — тихо отвечает она. — Удачи. Нормально? Она давно забыла, что это значит на самом деле.

~•°•~

      Иногда Мишель сбивалась, какой наступал день недели. За своими мыслями и одиночеством она просто напросто выпадала из реальности, пока какая-нибудь невероятная новость не напомнит ей, что она живая. Физически.       Через полтора месяца девушку выписали и отправили домой, хотя мало что изменилось в ее жизни, за исключением смены коляски на темно-зеленый диванчик у окна, опустившись в который Мишель проводила весь день. Если очень везло, на пару минут можно было забыться о том, что сама хореограф не встанет. Последнюю неделю город беспрерывно заливали дожди. Мишель так и сидела, то ли смотря в пустоту, то ли наблюдая за тем, как капля за каплей скользят по стеклу, как ураганный ветер пригинает деревья, ломает ветки. Раньше Мишель вдохновлялась бушующей погодой, и это раньше, теперь казалось, было в другой жизни или не с ней.       За спинкой кресла скрипнула дверь. Задул небольшой сквозняк. Мишель озлобленно закатила глаза.  — Аля, я же сказала, что не хочу есть! — устало прикрикнула девушка, потерев виски. Мишель любила свою подругу, несмотря на окружающие ее громкие высказывания, что женской дружбы не бывает, и была очень благодарна где-то глубоко в душе, что она рядом, что помогает и оберегает Молли, когда своих проблем вагон и маленькая тележка. Однако раздражительность хореографа порождала сотню конфликтов даже с абсолютно спокойной и милой Алей, нервы у которой не выдерживали. Смотреть на обречённое состояние близких, не имея возможности что-либо поменять, есть худшая пытка.       Однако вместо нотаций подруги прозвучало то, что заставило сердце Мишель забиться чаще. Она замерла. И даже, если бы хореограф могла вскочить с места, наброситься на вошедшего, она бы этого не сделала.  — Я скучал, лапуля.       Девушка успела возненавидеть это обращение дважды, и ей этого хватило сполна. В первый раз она подавляла свой гнев, выводясь из себя из-за хамства, неуважения, обращение к ней, как к очередному временному увлечению; второй — когда он попросил закрыть глаза и нежно поцеловал в губы, прощаясь навсегда…       В ту минуту что-то погибло в Мишель, разрушилось, разлетевшись на осколки отчаяния. Мишель никого так не ненавидела и, к огромному сожалению, ни к кому не испытывала столь сильных и смешанных чувств. Брэндон не только разбил ей сердце, он предал. Всадил нож в спину той, кто верила в него больше, чем весь мир вместе взятый, в единственную, кто разглядела его истинное лицо под маской сарказма. Но, видимо, она все же ошиблась…  — Скажи же что-нибудь, — нарушил тишину мужчина. Мишель слышала, как он подходит ближе, а затем кладет ладонь на ее плечо. Но не успели кончики его пальцев прикоснуться к мягкой коже, как девушка дернулась, не позволяя дотрагиваться до себя. Брэндон поджал губы, грустно опуская руку обратно. Он знал, что девушка не станет встречать его с распростёртыми объятиями, знал, что скорее всего она даже не захочет его видеть, поэтому был готов к любой ее реакции. Так он думал и глубоко заблуждался. Это оказалось чертовски больно — не иметь право прикасаться к ней, к его хрупкой Мишель, постоянно возлагающей на свои плечи непосильные обязанности, делая вид, что она справится.  — Что ты здесь делаешь? И кто тебя вообще впустил? — сухо спрашивает Мишель, но обиду в ее голосе сложно скрыть.  — Эта милая леди сразу же меня впустила, узнав, что я к тебе, — заговорчески начал объяснять парень, потирая затылок. — Нууу, ещё пришлось знатно повозиться с парнями, когда всем сообщили… ты поняла…  — Только не говори, что Джастин помог тебе найти меня.  — Нет, он-то как раз меня вышвырнул, — привычная ухмылка исчезла с его лица, а вид блондина стал на редкость серьезным. Усевшись на корточках так, чтобы оставаться на одном уровне с Мишель, он заглянул в ее холодные отрешенные глаза. — Как ты могла не сказать мне об этом?       Девушка секундно полыхнула, как спичка.  — Хмм, дай подумать, — она изобразила задумчивость. — Наверное, потому что тебя не было рядом, потому что тебя никогда нет, когда ты нужен? Или потому что ты использовал меня.       В комнате повисло гробовое молчание. Они смотрели друг на друга, не отрывая глаз, а искорка, вновь сверкнувшая между ними, просилась на волю, чтобы высказать все накопившееся внутри, наконец, раскрыть то, что должно было слететь с уст гораздо раньше, но не осмелилось. Как не прозвучало и сейчас.  — Да, ты абсолютно права, Мишель. Можешь начинать кричать на меня, швыряться вещами, делай что хочешь, но я не оставлю тебя одну.       Гость вновь поддался неутолимому порыву коснуться руки девушки, но вовремя опомнился, за что Мишель осталась благодарна.  — Ты уже оставил. Уходи, Брэндон.

~•°•~

      В тот вечер у Али были крайне смешанные чувства: с одной стороны — она физически устала от ссор с подругой, которые ее никак не радовали, с другой — она безумно соскучилась по прежней упертой Мишель, а девушка как раз-таки за долгое время не скупилась на эмоций, пытаясь вбить в голову Али, что не желает видеть и иметь хоть что-то, как она сказала, с худшим человеком из ее прошлого. Поэтому, когда Брэндон заявился на следующее утро с букетом цветов и связкой фруктов, Аля долго, как показалось ей, и достаточно быстро, как посчитал мужчина, попротестовала в дверях квартиры перед тем, как недовольно фыркая впустить его. Во-первых, для оправдания Али хочу отметить, что она искренне желала лучшего для Мишель и не знала никаких подробностей их отношений с Брэндоном, ведь подруга категорически отказывалась разъяснять произошедшее, бросая расплывчатые фразы. Во-вторых, глупо было отрицать, что после ухода блондина, Аля не заметила перемен в Мишень. И пусть они были неоднозначные, тот факт, что хореограф неожиданно «оживилась», стал лучшей новостью за прошедшие месяца.       Поначалу все казалось бесполезным. Мишель была не в состоянии выгнать Брэндона, а он, заручившись поддержкой Али, приходил все чаще, лишь действуя ей на нервы. Незаметно для самой Мишель пустая болтовня танцора, которую она игнорировала неделями, переросла в разговоры обо всем на свете и сразу ни о чем. Они будто бы начали свое общение с нуля, как если бы были случайными прохожими, столкнувшимися по воле судьбы или злого рока. Иногда, оставаясь по вечерам, если Мишель была не в настроении говорить, Брэндон выбирал наиболее привлекательную книги из стеллажа, после чего зачитывал ее вслух. Обычно все это заканчивалось бурными спорами из-за поступков главных героев пыльных страниц, ведь взгляды на жизнь этой парочки категорически отличались, но так было даже интереснее. Они узнавали новое и узнавали самих себя, вспоминая забавные истории детства и юности, уроки жизни, не всегда хорошие, но изменившие их. Они делились такими мелочами, как любимый цвет, напиток, время года или хобби. Оказалось, что Мишель три года занималась игрой на пианино, а Брэндон отлично готовит.       А потом она сделала первые шаги. Самостоятельно, пусть и держа в руках костыли. Этот день навсегда впечатался в ее память. В этот день Мишель решила бороться за свое будущее, какое бы его не уготовила судьба. И абсолютно с каждой ее последующей попыткой над ухом звучало тихое «я ловлю», придававшее ей уверенности и отдающее теплом.

~•°•~

      Мишель не могла скрыть улыбки и розовый румянец, выступающий на ее щеках. Она не могла вспомнить, когда в последний раз о ней так заботились. С утра Брэндон крутится вокруг нее, обещая лучший сюрприз на день рождение, и теплый летний вечер способствовал задуманному. Девушка сидела на клетчатом пледе в пышном саду, наслаждаясь своей любимой черешней и прислушиваясь к редкому потрескиванию кузнечиков. Небольшой пикник с импровизированным кинотеатром под открытым небом — такая мелочь и пустяк, от которых Мишель совсем отвыкла, от чего бабочки пархали сильнее. Но главное — он был рядом. Без клишейных заигрываний и подколок, но с фирменной улыбкой и нежными объятиями. Кадры на экране ноутбука сменялись один за другим, и девушка ловила себя на мысли, что думает совсем не о главной героине фильма. Приятное тепло от красного полусладкого разливалось внутри нее, щекоча душу и затягиваясь узлом внутри. Мишель поднимает заинтересованный взгляд из-под длинных ресниц, а Брэндон только крепче прижимает девушку к себе, целуя в макушку. Впервые Мишель становится обидно от того, что парень не позволяет себе большего, что он учтив, обходителен, нежен, но не пытается или не хочет перевернуть страницу их общей истории. А ещё та девушка, с которой он теперь танцует в паре… Красивая, изящная, талантливая и его хороший друг с недавних пор. Но друг ли? Краешек губ Мишель непроизвольно опускается, а ведь она пообещала себе не влюбляться вновь. Девушка уже сыграла в эту игру однажды и слишком сильно обожглась.       Заметя реакцию бывшего хореографа, Брэндон чертыхается про себя. Ну конечно же, это было невероятно безответственно выбирать фильм о танцах. Он хотел сделать как лучше, выбрал то, что Мишель действительно любит всем сердцем, а получилось, как всегда — разворотил ещё не зажившие раны. Да и вряд ли они смогут когда-нибудь пройти. Время не лечит, оно лишь заглушает боль и терзания. Теперь Брэндон не находил себе места, думая о том, что испортил ее день. Но в фильме заиграла плавная музыка и решения само пришло в голову. Блондин встал, помогая повторить это же движение девушке.  — Брэндон, что ты делаешь? — Мишель чувствовала лёгкое покалывание в ногах и, не в состоянии долго удержаться на земле, обхватила парня за плечи для равновесия.  — Танцую с тобой, — будничном тоном ответил он.  — Нет, нет, нет, — затараторила девушка, явно недооценивая свой потенциал. Врач Мишель неоднократно говорил, что ее результаты очень и очень отличные, во многом превосходящие среднестатистические показатели по восстановлению пациентов после такой серьезной травмы.  — Давай же, лапуля, — Брэндон потянул хореографа на себя, крепко удерживая за талию. Неуверенность и страх Мишель отчетливо читались в ее округленных глазах, но парень так пронзительно смотрел на нее, что девушка доверилась, отдаваясь его контролю. — Не бойся. Я рядом.       Он зарылся носом в ее волосы, вдыхая сладкий аромат геля и цветов с нотками цитрусовых фруктов. Прижимая Мишель до невозможности близко, он сделал первый шаг, аккуратно ведя ее за собой. После ряда неловких движений дыхание девушки выровнялось, и она перестала напрасно паниковать. Это, конечно же, был не танец и не то, о чем мечтала Мишель, но это было то самое, чего ей не хватало и что она до жути боялась произнести, накручивая себе тем, что она разрушит их хрупкую дружбу, не подозревая, что мост между ним становился куда крепче с каждым днём.  — Все нормально? — спросил парень, поправляя светлые волосы Мишель, когда музыка остановилась.  — Да, только…  — Только что?  — Мне кажется, я совершаю величайшую глупость.  — Так давай совершать их вместе. Ты же знаешь: я с ними одно целое. Иду в комплекте.       Мишель улыбается и, переступая через собственный какой-то детских страх, неуверенно целует его в губы. Брэндон опешил, не ожидая ничего подобного. Он с удивлением смотрел на девушку, будто бы не веря, что это действительно она перед ним, что она его простила. Разве могло быть такое? Разве позволено об этом мечтать? Мужчина мог вообразить себе множество исходов, однако ни в одном Мишель не прощала его предательство, за которое он сам себя ненавидел. Брэндон считал, что уже проводя время с ней, он получает слишком много, гораздо больше, чем достоин и о чем мог бы просить даже перед лицом всемогущего короля сделок — дьявола. Когда он узнал, что конкретно произошло с Мишель, он чуть с ума не сошел. Можно было продолжать обманывать самого себя, что эта девушка не встрепенула его угасшие к этому миру чувства, не задела сердце, что ему всего-навсего жаль поступать с ней так, потому что она наивный и добродушный человек, но нельзя было сидеть сложа руки, понимая, как на пустом месте обрывается ее жизнь.       Мишель отстраняется, заливаясь краской и не зная, куда деть глаза. Ей хочется провалиться под землю, но даже сбежать она невольна.  — Мишель…  — Нет, я не должна была… Прости…  — Мишель, — перебил ее лепет парень. —       Я люблю тебя.       Время остановилось. Пропуская несколько ударов сердца, их взгляды встретились, как тогда, когда уже Мишель обрабатывала его раны после драки с Джастином.  — И не привык оставлять даму неудовлетворенной.       С этими словами он прильнул к ее манящим мягким губам сначала аккуратно, а потом сминая их от сладости ожидания. Ее близость сносила крышу, наполняя поцелуй страстью, желанием и вскруживающим осознанием того, что они нуждаются друг в друге, что она нуждается именно в нем.

~•°•~

      Год назад Мишель считала, что ее жизнь закончилась на глупом падении, перечеркнувшем все мечты и планы, хотя с последними хореограф всегда плохо ладила. Сейчас же она чувствовала себя обновленной и по-настоящему счастливой, имеющей все необходимое, чтобы сказать, я прожил эту жизнь не зря.       Отправиться в Монреаль было спонтанным решением Брэндона и огромным сюрпризом для Мишель, до последнего не подозревающей о цели их поездки. Девушка лишь однажды оговорилась, что в детстве любила посещать Старый Монреаль с базиликой Нотр-Дам-де-Монреаль в неоготическом стиле и мощенными брусчаткой улицами и уже позабыла его пейзажи, но никак не напрашивалась или намекала, что хотела бы вновь прогуляться в этом городе.       После долгого дня девушка сидела на краю кровати, любуясь великолепным огненным закатом из панорамных окон снятого в гостинице номера.  — Брэндон, я сама! — надувая губки, капризно сказала Мишель, пока парень принялся расшнуровывать ее серые кеды.  — Конечно-конечно, лапуля. Я знаю, что ты самостоятельная девочка, — откинув правый кроссовок в сторону, блондин принялся за его пару.  — Я чувствую себя злобной владычецой, прекрати, — с улыбкой произнесла Мишель. — Я скоро бегать буду, можешь уже расслабиться.       Покончив с делом, Брэндон сел рядом, смотря на девушку тем самым задорным и одновременно изучающим взглядом, от которого она постоянно краснела. Он досконально выучил каждый ее изгиб и знал каждую родинку на ее теле, но под этим его фирменным взглядом Мишель все равно краснела, как будто ее ловили на слишком пошлых и неприличных мыслях.  — Разве я могу расслабиться, когда за тобой нужен глаз да глаз? — он наклонился к ней, нежно целуя шею. Томно выдохнув и закатывая глаза от удовольствия, Мишель запрокинула голову назад, давая больше пространства коротким покусываниям Брэндона. Он спускался все ниже и ниже, пока не добрался до дразнящих коротеньких шорт, в скором времени оказавшихся на полу. Его дыхание, его прикосновения там окрыляли, и Мишель была уверена, что ей одной он был готов дарить такое удовольствие.       Они молча лежали, размеренно дыша и одновременно думая о том, где бы и с кем были бы они сейчас, если бы не один несчастный случай, если бы Джозеф не помог Брэндону найти Мишель, если бы Аля оказалась чуть более категоричной. Этих «если» казалось невероятно много, настолько, что они оба начинали верить в судьбу, противостоящую их глупости и упертости в попытках указать на истину, которая была проста, как дважды два.  — Да, — сказала Мишель. Она поймала на себя немой вопрос Брэндона, переполненный надеждой. — Да, я согласна.

~•°•~

Парни были крайне удивлены и воодушевлены, когда во время разговора по скайпу Мишель пообещала прийти к ним на своих двоих после тренировки. Последние несколько месяцев они из кожи лезли вон, работая над программой для финала, который давался им тяжелее, чем обычно. Эти не самые приятные обстоятельства сказались на резком уменьшении общения с Мишель, но ее предложение внесло облегчение и, можно сказать, преподнесло с собой глоток свежего воздуха.  — Предлагаю отметить это воссоединение в нашем баре! — радостно произнес Кристиан, когда все поприветствовали подругу крепкими объятиями и громкими возгласами.  — Поддерживаю!  — Считаю, это отличная идея!  — Руками и ногами за!  — Погодите, — утихомирила пыл команды Мишель. — Вы не представляете, как я безумно счастлива вас всех видеть, но я хочу вас попросить об одном одолжении. Дело в том, что для меня это очень важно, возможно, самое важное в жизни. Я хочу, чтобы вы пообещали, что поддержите любое мое, даже самое безумное решение.       Добившись от всех присутствующих согласия, хотя такой ультиматум им особо не понравился, а от Мишель можно было ожидать чего угодно, девушка, хлопая в ладоши от переполняющих эмоций и волнения, побежала к двери. Через минуту она стояла рука об руку с человеком, вернувшим ей смысл жить, а не существовать…