Все пройдёт

В машине мы ехали молча. По радио играла какая-то музыка. Джон делал вид, будто меня не было. От того доброжелательного мужчины не осталось ничего. На его лице не было ни намёка на улыбку. Мистер Холл потянулся к бардачку и достал оттуда пачку сигарет. Моё лицо вмиг скривилось. Я вспомнила слова папы о том, как сигареты и алкоголь вредят здоровью. Также моя реакция не скрылась от лица дяди. Он усмехнулся и улыбнулся. Хотя нет, это не было похоже на улыбку, это походило на оскал дикого животного, который наконец-то поймал свою жертву. Он показательно поджёг никотиновую палочку, сделал затяжку и выдохнул мне в лицо едкий дым. Я моментально начала кашлять. Он начал хохотать моей реакции, и повернув голову в сторону своего окна, открыл его. Чистый воздух пробрался в салон старого пикапа. Я отвернулась от него к окну. Мы проезжали мимо густого леса, дальше выехали на очень оживлённую улицу. Как оказалось, эта самая главная улица Сентфора. Проехав мимо парка, пары кафешек и продуктовых магазинов, мы свернули и попали на более тихую улочку. Мимо проносились одноэтажные и двухэтажные домики. Перед каждым домиком была клумба, аккуратный газон, каждый был светлых оттенков. Они так и излучали спокойствие, уют, от чего Сара невольно улыбнулась. Рассматривая белые облака, девочка представляла жёлтенький или зеленый двухэтажный дом, с собственной розовой комнатой, где будет много плюшевых игрушек, большая мягкая кровать, а на стене обои с красивыми бабочками и зелёным ковром. Такая комната была у маленькой Сары в Балтиморе. Эту комнату родители делали вместе с девочкой, прислушиваясь к её пожеланиям. Но это не Балтимор, маленькая глупая Сара… Пикап остановился у одноэтажного серого дома. Окна были заколочены досками. Газон… не было никакого «идеального газон», это была трава в мой рост. Внутри дела обстояли примерно так же. Ужасно скрипучий пол, ковер весь в каких-то пятнах, из дивана торчат пружины и ещё больше пятен неизвестного происхождения. Состояние кухни было значительно хуже, чем гостиной. Плита с годовым налётом, в раковине стоит целая гора немытой посуды. По полу гуляют тараканы, будто это вообще их дом. Все органы вмиг сжались о такого вида. Тошнота подобралась к горлу. Я начала пятиться назад и наткнулась на кого-то позади. Обернувшись, я увидела дядю, стоявшего в проход. Он уничтожил последний шанс на отступление, пристально посмотрел мне в глаза, кладя свою огромную ладонь на моё миниатюрное плечико.       — Теперь это твой дом, Сара, и давай установим правила. Ты делаешь всю работу по дому. Готовишь мне завтрак, обед и ужин. В магазин ходишь сама. Когда ко мне приходят «гости», из комнаты не выходишь. Дом покидаешь только по разрешению. Делаешь только то, что Я скажу. За любое непослушание или нытьё будешь наказана. Попытаешься связаться с той девкой, пеняй на себя. Я всё ясно сказал? , — Я в страхе кивнула и опустила взгляд. Мои руки с неимоверной силой дрожали, коленки то и дело подкашивались. Мне это напомнила сказку «Золушка», где красивая девушка выполняла все поручения мачехи и её дочерей, но это не сказка, а жестокая реальность. Мне стало страшно. Что за наказания? Но мне придётся только догадываться. Я уже шла в сторону комнаты, как он окликнул меня:       — И да, обращайся ко мне «сэр», другого обращения я не потерплю. Поняла?       — Да, сэр, — я опустила глаза в пол, не осмелившись в них посмотреть.       — Молодчина, — мужчина скрылся в другой комнате. Переодевшись в своей «комнате», я начала убираться, органы так и просились наружу. Спустя несколько часов я убрала гостиную и небольшую часть кухни. Оставалось только вынести мусор. Несколькими заходами я вынесла их на улицу, потом донесла до мусорного бака. Сев обессиленно на тротуар, я опустила свою голову на голые коленки. Из глаз невольно начали лить слезы. Старалась плакать бесшумно. Все еще не могу поверить, что это — жестокая реальность, от которой меня всегда пытались уберечь родители. Розовые очки начали давать трещины, как правило стёклами внутрь… Окончательно успокоившись, я поднялась с земли и, поправляя свою футболку, направилась в сторону своего нового места обитания.       — Где ты была? — не успев перешагнуть через порог дома, мужчина появился перед ней. Его голос был пропитан сталью и хладнокровием. Мистер Холл всегда смотрел только в глаза, тем самым уничтожая свою жертву по кусочкам. Не выдержав такого взгляда, Сара опустила глаза в пол.       — Я не люблю повторяться, говорю первый и последний раз. Где. Ты. Была.       — Я выносила мусор, сэр…       — Почему так долго?       — Я… я…       — Заткнись, — он поднял руку, как бы говоря жестом, чтобы я заткнулась — Иди в свою комнату и не высовывайся, пока я не разрешу. Ясно? — в ответ я лишь кивнула, опустив голову вниз. — А на счёт этого мы ещё побеседуем. Пошла вон. Сдержав новую порцию слёз, я быстрым шагом направилась в чулан. Ведь это нельзя было назвать комнатой. Шесть шагов в длину и пять в ширину. Нет розовых обоев и большого окна с красивыми шторами, которые переливаются от солнечного света утром. Все, что находилось в «комнате», это раскладушка, старый потрёпанный жизнью комод и малюсенькое окошко, которое было под потолок. Вместо розовых обоев были серые с жёлтыми пятнами стены. На потолке висела одна единственная лампочка. Очки всё продолжают разбиваться, жестокая реальность пробирается к юным девичьим глазам. Пролежав на раскладушке в обнимку со своим зайцем несколько часов в попытках уснуть, Сара поняла, что хочет в уборную, а за дверью голоса никак не собирались утихать. «Если пробраться тихо, то и никто и не заметит…» Боже, Сара, нельзя быть настолько наивной. Собравшись со всеми мыслями, она тихо приоткрыла дверь. Коридор был совершенно пуст, из гостиной доносились голоса людей. Отчётливо был слышен смех женщин. Пройдя почти весь путь, она заметила на тумбочке маленькую бутылочку, в которой находился красивый пяти парусный кораблик. Это удивительное творение стояло на деревянной подставке. На небольшой досочке было написано аккуратным почерком название Santa Maria. Это трёхмачтовая каракка типа нао. В 1492 году на этом корабле Христофор Колумб открыл Америку. Этот корабль отличался надёжностью во время штормов. Сара взяла с подставки бутылочку с корабликом и начала всматриваться в столь прекрасное творение. В воображение девочка начала вырисовывать маленьких человечков, которые ходили по судну, выполняя поручения капитана. Представляла, как корабль несётся по морям и океанам, какие штормы и бури преодолевает парусник. Из её мечтаний вывел голос женщины. Она прокашлялась, явно привлекая к себе внимание. От испуга девочка подпрыгнула и не совладав со своими руками выронила на столь прекрасную и восхитительную вещь. Раздался треск стекла. Корабль и бутылка были вдребезги разбиты. Сердце сделало несколько кульбитов. Подняв взгляд с бывшего судна на эту женщину, которая подписала ей смертный приговор перед дядей. Девочка увидела высокую женщину. На её голове было белое гнездо. Ой, волосы. Яркая красная помада была размазана по всему лицу. Одежда была наперекосяк. Коротко говоря, её вид оставлял желать лучшего. Она обвела меня своим надменным взглядом, не пытаясь скрыть своего отвращения к моей персоне, потом перевела на бывший кораблик и усмехнулась. Она медленно начала подходить ко мне. Я стояла на месте, не в силах сдвинуться с места. Сердце так и хотела вырваться из груди. Думаю, его стук был слышен во всём Сентфоре.       — Ты кто такая?       — Я племянница дяди Джона, — проглотив ком в горле, как можно увереннее произнесла я.       — Как так получилось, что племянница Джона Холла разбила его самый любимый корабль? Может ты не его племянница, а просто воровка, которая собралась украсть его статуэтку, только одна тётя помешала тебе. Не так ли?       — Я не хотела её красть, — тихо почти шепотом произнесла Сара.       — Да что ты? Правда? Сейчас пойдём и спросим дядю Джона, кто ты, — я хотела уже её ответить, как она взяла меня за волосы и повела. Нет. Потащила в сторону гостиной. Страх и боль смешались в гремучую смесь. Зайдя в гостиную, Сара сразу поймала убийственный взгляд своего дяди. Если можно было умереть от взгляда, то девочка уже лежала бы на этом ковре ледяным бездыханным телом. Все в помещении моментально замолчали, а внимание сразу направилось ко мне.       — Джон, милый, смотри, кого я поймала. Воришка. Я шла в ванну и увидела эту маленькую дрянь, которая хотела спиздить твой любимый кораблик. Как там его…       — Santa Maria, — сквозь зубы произнёс Джон, прожигая меня взглядом.       — А, да, твой ЛЮБИМЫЙ кораблик в бутылочке, — она выделила слово «любимый», как бы говоря о том, что моей смерти не избежать, — потерпел кораблекрушение. Эх, жаль, кораблик такой красивый был… Женщина протяжно вздохнула и наконец отпустила меня. Глаза Джона потемнели на несколько оттенков, кулаки были сжаты до такой силы, что костяшки побелели. Венка на лбу начала пульсировать. Он был зол. Нет. Он был просто в бешенстве.       — Свалили все нахуй от сюда. Живо. За минуту в доме стало пусто, только снаружи был слышен визг мотоциклов и машин. Он медленно встал и пошёл в мою сторону. Я нервно сглотнула не решаясь поднять на него свои глаза. Мужчина опустился на корточки рядом со мной так, чтобы мы с ним были одного роста. Джон обхватил своей рукой мой подбородок и чуть сдавил. Смотрел прямо глаза в глаза: в моих плескался страх, его же горели пламенем злобы.       — Что я тебе сказал? — он произносил эти слова спокойным тоном, но в голосе была уловима угроза и злость. — Отвечай, иначе твоя голова будет на месте кораблика. Он схватил мои волосы и потянул их вниз. Щеки снова увлажняли соленые дорожки. Я упала перед ним на колени.       — Ну-ну, не надо падать перед мной на колени, ещё успеешь постоять, — Джон противно ухмыльнулся и за волосы поднял меня.       — Я… я …       — Я понял, что ты. Давай быстрее, я ненавижу, когда что-то мямлят себе под нос.       — Я не хотела, чтобы так получилось… Я не специально…       — Ах, ты не специально. Тогда я тоже не специально, — дядя встал и поднял меня довольно высоко от земли, продолжая держать за волосы. Невыносимая боль прожгла мою голову. Казалось, что все мои волосы будут беспощадно вырваны. Я пыталась ухватиться за его руку, но выходило какое-то странное барахтанье утопающего. Он направился в сторону поломавшегося кораблика. Джон кинул меня на пол, от чего моя левая щека лежала прямо на осколках бутылки. Мужчина продолжал одной рукой держать мои волосы, а другой давить на мою голову. Осколки стали неприятно врезаться в фарфоровую кожу. Запах железа пробрался в дыхательные пути, в глазах начало темнеть. Поднявшись на ноги, он харкнул в моё лицо и направился в сторону гостиной. Но перед тем, как зайти в помещение, посмотрел на меня и сказал:       — Я не хотел. Я не специально, — невинно пожав плечами, Джон скрылся за стенкой. Розовые очки окончательно разбились…