С ароматом сирени

Хонджун думает, что он немного поторопился соглашаться посидеть с пятилетним ребенком, пока его родители были в командировке. Нет, к детям отношение было нормальное, даже хорошее (по крайней мере не было боязни), но, кажется, он забыл, что это не просто ребенок, а ребенок Чонхо и Есана. Мягкий и пушистый, но также хитрый и смышленый не по годам. Спасибо, что еще фрукты не громил, как папаша, Хонджун бы вообще тогда с ума сошел. Малыша родители привезли только вчера вечером, но альфа уже не знал куда от него прятаться. Сейчас еле-еле перевалило за шесть утра, а маленький проказник уже сидел на его бедной пояснице и лупил игрушечным молоточком по лопаткам, болтая что-то о хлопьях, мультиках и каком-то хорошем хене. Был ли это камень в его огород, Хонджун не знал, но упорно продолжал притворяться мёртвым. — Вставай! Вставай! Хе-е-ен, вставай! — Ен-и, сейчас так рано, — еще немного, и Ким готов захныкать. Взрослый, состоятельный, серьезный альфа и захныкать. Кому расскажи, не поверят, — вы дома также рано встаете? — Я да, а папа с папочкой тоже ворчать начинают, — Лиен довольно улыбается, не выпуская из ладошек молоточек, — вставай, а то мы в садик опоздаем! А мне нельзя, правда-правда! Хонджун честно хотел объяснить, что до садика еще три часа, и хотя бы один из них можно было потратить на сон. Но удары у Лиена были достаточно сильными, несмотря на возраст и омежью сущность, что хочешь-не хочешь, а вставать все-таки пришлось. Весь в отца, блин. Потихоньку время пошло: сначала Хонджун умыл малыша, после отпустил с миром смотреть утренние мультики, пока сам приводил себя в порядок, и готовка утреннего завтрака специально по рецепту, который для него оставил Есан. Расписал чуть ли не каждый день, отчего альфа пришел в некоторый шок. Ему было бы до ужаса лень все это составлять, вот серьезно. Но у Хонджуна своих детей нет, так что тут и сравнивать не нужно. — Хен, хен, хен, хен, хен, — радости нет предела, когда Хонджун заходит в гостиную, а руки сразу оказываются занятыми маленьким тельцем. На самом деле его очень греет любовь этого маленького человечка. Лиен действительно души не чаял в друге их семьи, и каждый раз с огромной радостью встречал его дома или же проводил время у него. И Хонджун всегда отвечал тем же. — Пойдем, солнце, — добродушно улыбается альфа, устраивая малыша в руках поудобнее, — весь в родителей пошел… Сам Ким Хонджун — альфа одинокий, из типа женатых на своей работе, но он и не жаловался. Отношения были и не раз, хотя чаще это оказывалось банальной тратой времени. Хонджуну уже двадцать пять, а мыслей о семье и детях, как кот наплакал, но никто в этом его не упрекал. Единственной отдушиной был маленький Чхве Лиен, и именно после проведенного с ним времени альфа часто задумывался о ком-то таком же маленьком, очаровательном, о котором нужно много-много заботиться и любить, а еще о человеке, с которым он бы смог создать уютное, маленькое гнездышко. Думал, как они будут жить, просыпаться по утрам в одной кровати, готовить вместе завтраки и ужины, воспитывать своих крошек. Любовь у Хонджуна была, но человека, которому можно ее отдать, не было. Вот Есан и Чонхо друг друга в детстве нашли, а у Кима просто видать еще не время. — Мне бы так на работу хотеть, как ты хочешь в садик, — бурчит Хонджун, когда застегивает миленькую кофточку Лиена с мультяшными персонажами на груди, — хотя знаешь, я маленький был и сад не любил. Раскроешь секрет? Лиен хихикает от легкой щекотки в животик и слишком счастливо улыбается. Чему альфа не знает, но уже не в первый раз замечает, что ребенок мини-копия Чонхо, когда растягивает губки и показывает ещё молочные зубки. — У тебя в садике просто не было хена, — гордо заявляет малыш, а Хонджун вспоминает, что о каком-то хене сегодня рано утром он уже говорил, — а у меня есть. Он самый лучший, правда-правда! Ты должен с ним познакомиться! Хонджун смешливо фыркает, но под пристальным взглядом соглашается. Ведь глаза у Лиена уже Есана — такие же спокойные, но ни капли не принимающие отказа. Но, как ни крути, карапуз он все равно прекрасный.

***

— Это мой шкафчик! — Лиен тащит за собой Хонджуна, отчего тот случайно сносит скамейку, хорошо, что в небольшом фойе никого не было и никто не напугался. Рюкзачок с игрушками и фломастерами отправляется в этот самый шкафчик, пока ведутся переговоры снимать кофточку или нет. Погода сегодня пасмурная, даже дождь обещают, а у альфы гиперопека работает на полную катушку, когда родителей малыша нет в радиусе пяти метров. — Ен-и, вдруг ты простынешь! — пытается убедить упрямого (как Есан) малыша Ким, но его не то, что слушать перестают, а вообще убегают в сторону, отчего он теряется. Это только один день с ребенком, а впереди еще неделя, и как он ее проведет с маленьким разбойником своих друзей Хонджун не знает. — Хен, хен, скажите, что у нас тепло! — Здравствуй, солнце. Конечно у нас тепло, почему ты не раздеваешься? Хонджун резко встает и встречается с чужими большими глазами, удивлённо смотрящими на него в ответ. Боже. Такой красоты он еще не видел. Перед ним стоял омега, судя по легкому запаху душистой сирени. На секунду даже показалось, что сейчас теплый майский вечер в деревне у любимой бабушки, а в ее небольшом ухоженном садике прекрасно благоухает сирень, окутывая своим ароматом все вокруг. Сам молодой мужчина был очень привлекателен, но вместе с этим слишком мил и невинен, что выдавали его глубокие глаза. Аккуратные черты лица, пухлые губы, как спелые ягодки — определённо перед Хонджуном стояло произведение искусства. И рост. Для омежьей сущности он был довольно высок, хотя Кима давно это не удивляло, так как среди его друзей есть Юнхо, который был даже выше прекрасного незнакомца. — Извините? А вот это неловко вышло, да. Пялиться на незнакомого омегу, да еще и похоже на воспитателя в детском саду… Одиннадцать из десяти, Хонджун, если не выше. — А... Ой, то есть простите и доброе утро, — хочется приложиться о шкафчики, чтобы выбить из головы непонятное месиво из мыслей, — я друг Кан Есана, поэтому… — О, я знаю о вас, не волнуйтесь об этом, — неожиданно тепло улыбается воспитатель и стреляет глазками на малыша, что вцепился ладошками за его длинные пальцы, — Есан еще вчера позвонил и меня предупредил. Есан. То есть Есан довольно в хороших отношениях с воспитателем, раз он обращается к нему неофициально. Джун это запомнит. — Хонджун-хен! Это хен, про которого я тебе рассказывал! Сонхва-хен! — громко заявляет до этого молчавший Лиен и дергает вниз чужую ладонь, привлекая внимание, — хен, представляете, Хонджун-хен сказал, что не любил садик. Это потому что у него не было вас! У этого самого Хонджуна-хена в мыслях один сплошной «пиздец» заглавными буквами и красного цвета. По-другому и не скажешь. Единственное, что никогда не понимал альфа, в кого Лиен был такой болтушей, так как, что Чонхо, что Есан особой разговорчивостью не отличались. Острыми языками и вагоном сарказма да, но не более. Сонхва (Хонджун и это запомнил, да-да) улыбается странно, то ли виновато, что не понимает о чем ребенок, то ли натянуто, опять же, что ни черта он не врубается. — Извините, пожалуйста, — спешит разрулить ситуацию альфа, и Сонхва снова поднимает свои красивые глаза на него, — мне просто Лиен много про вас рассказывал, вот и… Вот и все в принципе. Что там еще объяснять-то. Омега снова улыбается, но на этот раз более радостно и даже как-то смущенно, что не укрывается от цепкого взгляда Хонджуна. И это слишком очаровательно. — Значит, — а вообще валить давно пора, Хонджун, так как из комнаты доносятся громкие голоса других детей, а мамочки и папочки, что пришли позже, уже уходят, — кофточку лучше снять? Если так ведут себя люди, которым чуть-чуть(!) симпатизируют другие люди с первого раза, то это вообще не очень конечно. Хонджуну не нравится. А может и нравится. Он не уверен. — Лучше да, потому что у нас очень тепло, но тут мы сами справимся, да? И так вас задержали, — омега снова приподнимает уголки губ, и хочется на самом деле сказать, что никто никого не задерживает, наоборот, уходить даже нет желания, но Хонджуна здесь откровенно не поймут. Что вообще происходит? Лиен отпускает чужую ладонь и бежит с обнимашками на прощание, беря также обещание, что вечером они созвонятся с родителями. Уже скучает, но не показывает этого, бедняжка. Хонджун прощается с воспитателем, в последний раз разглядывая чужое, улыбчивое личико, и уже в дверях машет Лиену ладонью, получая ответочку не только от малыша, но и от безумно очаровательного омеги. И только в машине Ким отпускает себя и глубоко выдыхает. Почему не хотелось оттуда уходить? Отчего в груди становится тепло и приятно, когда он вспоминает человека, которого увидел сегодня впервые? Сонхва. Очень красивое имя, подходящее этому омеге. Хонджун не понимает почему он смакует это имя, произнося его вслух несколько раз. Но потом берет себя в руки и заводит машину. Он и так опоздал.

***

Обед Хонджун решает не брать, чтобы побольше разобраться с документацией. Уходить он будет теперь пораньше, чтобы успевать к пяти часам забирать Лиена, а хотя обычно домой он возвращался не раньше девяти. Просто раньше его никто не ждал, но теперь… Мысль о том, что кто-то ждет его греет изнутри. Пусть это и не дома, пусть и на неделю. Минки возвращается быстро и со словами «загнешься тут без еды, хен» кладет на стол Хонджуну ароматный кофе и несколько пирожков из кафетерия на первом этаже. Вот что бы он без него делал? — Спасибо, — альфа и так счастливый, как ребенок, а еще и пахнет так вкусно, что настроение поднимается вообще до небес, — мой самый любимый донсэн. — Ой, не заливай тут, — смеется Минки, пододвигая свой стул к рабочему месту Хонджуна. До окончания перерыва еще двадцать минут, так что можно, — твоими любимыми младшенькими всегда были Есан и Чонхо. — Потому что они мне подарили Лиен-и, — гордо поднимает нос старший, отчего Минки снова фыркает от смеха, — скоро и вы мне подарите, я вообще от счастья сиять буду. — Деловой ты, хен, — качает головой Сон, но больше ничего не говорит. Хонджун не любил, когда поднимали тему насчет него и семьи, и задавали различные вопросы наподобие «а когда», «а почему». Минки знает, что альфа хотел бы, да пока не встретил того самого, с кем он мог разделить свое счастье. — Как Юнхо? — интересуется старший, сразу став серьезнее. Что ни говори, но об омегах в их дружной компании он сильно переживал, особенно во время беременности. Есан пять лет назад чуть обоих не убил — и Хонджуна, и своего драгоценного мужа. Минки легонько и мечтательно улыбается, когда речь заходит об его паре. — Хорошо, все к нам рвется. Еще на Есана с Чонхо обидку кинул, что Лиена не с нами оставили. Хонджун закатывает глаза. У Юнхо девятый месяц пошел, ему и так тяжело и физически, и морально, его пока вообще лучше не трогать! Минки пожимает плечами на все вопросы и неожиданно нервно выдыхает. Альфа, хоть и старается выглядеть спокойным и немного беззаботным, но на деле он тоже боится до ужаса, что что-нибудь может пойти не так. Скоро у них родится новая маленькая жизнь, и это так волнительно, страшно и прекрасно одновременно. — Эй, ну ты чего? — Хонджун тыкает чужое плечо и оставляет ощутимый щелбан на лбу, — не киснуть и не думать о плохом. С Юнхо и вашей малышкой все будет в порядке, понял? И по-другому быть не может. Улыбка у Минки благодарная и искренняя, и Хонджун верит ей больше, чем себе.

***

Пять часов наступают быстро, так же, как и приходит вечерняя пробка, но, к счастью, Хонджун опаздывает лишь на десять минут. Многие детишки уже выходят со своими мамочками и папами-омегами, некоторые и с бабушками. В холле с шкафчиками, где альфа сегодня впервые встретился с «самым лучшим хеном, который не достался ему в детстве», был только незнакомый ему омега и несколько женщин, одевающих своих сорванцов. — Вы за ребёнком? В какой он у вас группе? — обращается к Хонджуну тот самый омежка и, судя по всему, тоже воспитатель. И тут возникает небольшая проблема — новоиспеченный нянь на неделю даже не знает в какой группе его малыш! Их же тут не мало, блин… Вообще Есан наверное вчера объяснял, но Хонджун, как обычно, пропустил добрую половину мимо ушей. Ну, и говорить остаётся только одно. — К сожалению, я не знаю, — начинает альфа и не знает куда деться от косого взгляда напротив, — но Лиен-и еще утром был у Сонхва-хена. — Лиен-и? А вы… — Все хорошо, Уен-а, это правда за ним, — Сонхва выплывает из ниоткуда и очень вовремя, за что Хонджун ему благодарен. А еще он замечает, что за такое короткое время успел несколько соскучиться по нему. Уен с улыбкой кивает, доверяя своему коллеге, и скрывается в той же комнате, чтобы присмотреть за оставшимися детьми. Лиен появляется тут же, налетая на ноги Хонджуна, и последний чувствует, что теперь все на своих местах. — Ничего не забыл? — интересуется Хонджун, разглядывая довольного мальчишку, но он даже не думал, что маленький Чхве с задорным «сейчас посмотрю» унесется обратно. Ну. И как теперь быть? Хонджун совсем не ожидал, что останется один на один с Сонхва, и, если честно, он чувствует себя четырнадцатилетним подростком. Странное чувство сдавливает грудь, когда Сонхва не перестает улыбаться, а лишь отводит взгляд. Черт, это слишком, слишком мило. — У вас здорово получается ладить с детьми, — не молчать же на самом деле. Хотя с этим омегой Хонджун согласен и молчать, и говорить, и слушать, и все на свете. Может первое впечатление о нем, конечно, обманчиво, но так не хочется в это верить. Сонхва именно такой, каким кажется — мягким, добрым, дружелюбным. — Ну так воспитатель же, — смущенно буркает Сонхва, и Хонджуну впервые в жизни хочется пищать от такой прелести, — да и детей очень люблю. Они такие очаровательные создания. «Как и ты» — проносится быстро в мыслях у альфы, но он ничего не говорит, решая, что достаточно насмущал парня на сегодня. Хотя и ничего не делал. Пока что. — Обращайся ко мне на ты, — вдруг говорит Сонхва, — кажется, мы одного возраста. — О, все возможно, — кивает Хонджун, но хитро прищуривается, — ноябрь хх-го. — Апрель хх-го. К тому же я еще и хен. — Вот черт, — смеется альфа. Своего смешка не сдерживает и Сонхва, — всегда сам был хеном, а тут. Лиен прибегает обратно, какой-то краснощекий, но жутко довольный, заявляет, что ничего не забыл, и бежит к шкафчику, чтобы забрать рюкзачок и кофточку. Хонджун ничего не понимает, а Сонхва, кажется, как раз наоборот. Давит улыбку и немного наклоняется к альфе, из-за чего последний готов умереть прямо на месте. Аромат сирени заполняет легкие, а в груди становится еще теплее, пока сердце отбивает чечетку. К этому Хонджун был не готов. — С одним альфочкой прощался, — быстро шепчет омега и возвращается обратно, стараясь сильно не улыбаться. Информация, к великому удивлению и счастью, доходит быстро, но Хонджун даже грустит, когда чужое тепло, исходящее от тела и дыхания Сонхва пропадает вместе с приятным весенним запахом. — Думаю, Есан будет удивлен, — хихикает старший, а Лиен захлопывает шкафчик. — А как Чонхо-то будет, не поверишь просто, — поддерживает Хонджун, улыбаясь чужому радостному смеху, — ну что, собрался, копуша? Альфа всегда любил баловать сыночка своих друзей, и носить на руках очень хорошо входило в это. — А вы наговорились? — наивно интересуется Лиен, смотря то на своего воспитателя, то на взрослого друга. И даже не представляет, чудо чудесное, насколько сильно вгоняет в краску обоих. «Есан. Вылитый Есан, черт возьми», — агрессивно размышляет Хонджун и пытается избавиться от желания побиться о что-нибудь твердое.

***

Дома Лиен много активничает, бегает с игрушками, которые всегда есть у Хонджуна на такие случаи, и рассказывает, как прошел день в садике. Случайно выдает и про альфочку, с которым он подружился совсем недавно и от которого очень вкусно пахнет карамельками, а старший уже строит план, как бы это преподнести родителям. Интересно увидеть чужую реакцию. Но Лиену он все равно говорит, чтобы был аккуратнее, хотя что может случиться в пять лет и в дошкольном учреждении? Хонджун надеется, что ничего серьёзного. После ужина малыш показывает, как он умеет читать и даже вспоминает сказку, которой детей учил сегодня их любимый хен. И под хеном Хонджун теперь точно знает, что это Сонхва, и все же соглашается с теорией о его давней нелюбви к садику. И правда, потому что у них не было такого чуткого и заботливого Сонхва-хена, но зато были ворчливые тетушки, отчитывающие за любой косяк. Когда время подошло ближе к девяти, Хонджуну даже не пришлось выполнять обещание, которое он дал утром — родители мальчишки сами позвонили по видеосвязи временной няньке. И пока Лиен весело ходил по квартире с его телефоном в ладошках и болтал со своими папочками, Хонджун мыслями, время от времени, возвращался к миловидному, высокому омеге. Он никогда бы раньше не подумал, что ему понравится слегка задирать голову, чтобы увидеть чужую смущенную улыбку и красивые, спокойные глаза, отдающие теплом и нежностью. Сонхва был каким-то особенным — он это чувствовал. Свои тайны и секреты были — их не может не быть, но Хонджуна ничего из этого не отталкивало. Хотелось узнать омегу немного ближе, на деле же — насколько старший сам позволит. Что же это такое, он увидел человека сегодня впервые в жизни, а уже очень многое хочется о нем узнать. — А еще дядя Хонджун сегодня познакомился с нашим хеном, — слышит краем уха названный в диалоге и тихо хмыкает от смеха. Чонхо всегда учил, что их друзья это дяди для малыша Лиена, но Джун был не согласен с таким раскладом, поэтому когда на горизонте не видно родителей, ребёнку было позволено чуточку больше, чем скучное и серьёзное «дядя», — и кажется они понравились друг другу! Вот сейчас наговорит же. Хонджун смеется, вставая с нагретого кресла и ненавязчиво интересуясь, что он там такое рассказывает, пока из динамика телефона слышится офигевшее «что?!». А вот от продолжения весьма нецензурного содержания друзья воздержались, хотя по любому очень даже и хотелось. — Но это же правда, — дует губы мальчишка, когда Хонджун подсаживается ближе. И наблюдает за миленькими мордочками супругов по ту сторону экрана, — ты так смотрел на него. Не могу поверить, — подает свой звонкий голос Чонхо, — тебе и кто-то понравился. Надо выделить этот день в календаре красным. А я всегда говорил, что хен себе омегу найдет выше себя, — тихо говорит Есан, но хитрая улыбка на его лице показывает, что он более чем доволен своими дразнилками. Хонджун закатывает глаза. Все трое одного поля ягоды. А что будет когда Лиен подрастёт, или когда эта парочка решит родить ему братика или сестренку? — Вы же знаете, как я вас обожаю? — «придурки» остается висеть в воздухе, и вообще из-за ребенка приходится все завуалированно преподносить. Они еще немного разговаривают о работе, о первом дне командировки возлюбленных, что оба оказались под одной рукой у шефа, о своих друзьях, которые со дня на день должны стать родителями, и поведении Лиена. Хонджун уверяет, что малыш просто чудо, но, зная своего друга, Есан с Чонхо надеются, что с собственным ребенком они потом бороться не будут. А то старший альфа без всяких проблем может его избаловать. Мой лапочка, — умиляется Чонхо, когда видит задремавшего Лиена под теплым боком Хонджуна, — совсем малышуля еще. Хочу потискать его щечки. Есан рядом лишь улыбается, хихикая над мужем, а Хонджун борется, чтобы не закатить глаза. Из Чонхо редко исходят такие сладко-ванильные словечки, а если и исходят, как сейчас, то чувствуется аж сахар на зубах. Конечно Лиен был именно таким, но из уст Чонхо это выглядело всегда минимум странно. Хен, — тихо зовет его омега, — а на деле-то тебе правда понравился Сонхва? Какие друзья у него все-таки настырные и упрямые. Но на самом деле Хонджун еще не знает. Да, омега притягивает его, впервые в жизни интересует сильнее, чем кто-либо, а его запах сирени потихоньку сводит с ума. Он легкий, но слишком приятный и вкусный, его хочется вдыхать в себя постоянно. Хонджун не знает, но боится снова разочароваться. Сонхва кажется совсем не таким, каких альфа встречал на своем пути, но что если это неправда?.. Есан не торопит с ответом, и альфа ему за это благодарен.

***

Хонджун грустил с самого утра, потому что омегу, который занял слишком много места в голове, он так и не увидел. Детей принимал еще один вчерашний воспитатель, и как раз он по секрету шепнул Хонджуну, что Сонхва с утра немного припозднится. Почему этот яркий и улыбчивый парень так раскидывается информацией направо и налево, альфа не знает, но, возможно, его влюблённая моська видна теперь не только маленькой семейке Чхве, но еще и незнакомым людям. Просто отлично. Работать сегодня совсем не хочется, и непонятно — это из-за банальной усталости или погоды. Или из-за того, что сегодняшнее утро не показало интересного ему человека. — Ты чего хмурый такой? — с любопытством смотрит на него Минки, распечатывая важные документы. В ответ лишь вздох раздается глубокий и такой горестный, что младший альфа на секунду даже пугается, но Хонджун буркает что-то вроде «нет настроения», и с самым недовольным видом продолжает свою работу на компьютере. Минки хмыкает, но задумывается. Друг никогда не показывал слишком много эмоций перед другими, даже перед друзьями. Чаще всего, если он и был раздражен, то старался прятать это глубоко в себе под вечным гимном «мои проблемы, пошли все нахер». А тут посмотрите, даже вздыхает. — Влюбился что ли? — бросает Минки, не смотря на старшего, ведь каждый раз одно и то же — отрицание, возгласы, избиение младенцев — все по накатанному сценарию. Но на этот раз Хонджун молчит. И Минки не может поверить. — Да ладно, — пораженно восклицает альфа, во все глаза уставляясь на надутого хена, — ты это серьезно? Не пиздишь? — Язык тебе на эскалатор намотаю, и сейчас я это очень даже серьёзно, — ворчит Хонджун и трет ладонями уставшее лицо, а Минки понимает, что он сейчас точно не настроен шутить. Неужели действительно влюбился?.., — сам пока ничего не знаю. Как пойму, узнаешь последним. Минки надувает губы, жалуясь на ужасного хена, но замолкает, решая не давить на него. Улыбка прячется за экраном техники — он будет очень счастлив, если Хонджун в скором времени правда найдёт того самого человека.

***

Сонхва даже не смотрит на Уена, но тот больше, чем на сто процентов уверен, что он не верит ни одному слову, слетевшему с его губ. — Но я тебе правду говорю, — обиженно тянет омега, следя за малышами, у которых сейчас по расписанию обед. Все уже такие взросленькие, самостоятельные — многие даже кушают чистенько, что невольно гордость растёт внутри за деток, — этот альфа явно был подавлен, что их встречал я, а не ты. Сонхва ловко орудует салфеткой около маленькой девочки, уже закончившей трапезу, и аккуратно вытирает ладошки и личико, отправляя умываться. А о чем болтают воспитатели им вообще всем до лампочки, тем более во время еды. — Мне кажется ты преувеличиваешь, — спускает с небес на землю старший, похлопывая того по надутой щечке, — давай, давай, у нас сейчас музыка. О твоих фантазиях мы поговорим в другой раз. «Противный», — шепчет недовольно Уен, но все же уходит помогать некоторым малюткам умываться. Ничего, ничего, он еще докажет Сонхва, что это были не фантазии, и он реально заметил сегодня утром, как этот странный, но интересный маленький альфа совсем легко опустил уголочки губ и отвел погрустневшие глаза в сторону. Сонхва работает в этом детском саду не первый год, впрочем, как и Уен, но все эти малыши будут первой их группой, которую они выпустят самостоятельно через несколько лет. Сонхва еще в школе мечтал стать либо педагогом, либо воспитателем, потому что детей маленьких обожал, нравилось смотреть различные видео с малышами, где они были до ужаса прекрасными, что ранимое сердечко каждый раз захватывало. Но омега никогда не был слишком наивным, и хорошо понимал, что существовали и избалованные, и агрессивные дети. Он знал, что каждый индивидуален по своему, и что с ними не только тискаться и сюсюкаться нужно, а держать в ежовых рукавицах и обучать всему, что каждый должен знать в своем маленьком возрасте. Это далеко не легкая работа, но Сонхва это никак не пугало, наоборот, ему нравилось заниматься с детьми. Учить чтению и потихоньку грамоте, музыке, немного рисованию — все это было слишком интересно, как для него, так и для малышей. Омега любил свою работу и отдавался ей полностью. Но время шло, а с разных уголков его семьи и знакомых один за другим сыпались вопросы «А когда альфу найдешь?», «Сколько можно о чужих детях заботиться? Своих бы давно родил», «Когда семью заведешь?». И так происходит при каждых встречах, что Сонхва уже не знает куда деваться и что отвечать, ведь все его ответы наподобии «еще не нашел» остаются не услышанными. Будто он должен сразу за первого встречного выходить, ага, сейчас. Побежал, пуская по ветру волосы. Из Сонхва омега, можно сказать, немного неординарная. Внешностью не обделен, но она больше мужественная, чем нежная и изящная; рост высокий, что не слишком характерно для его природы. Люди чаще всего путали его с альфой, пока не чувствовали поближе свежий запах сирени, и, пожалуй, это было единственное, чем Сонхва гордился. Но и бесился страшно, когда всякие парни подкатывали к нему, потому приходилось блокировать свой аромат. Ну устал он объяснять надоедливым придуркам, что знакомства на улице и в подворотнях его не интересуют, да и в нос кулаком в крайних случаях давать тоже надоело. Встреча с Хонджуном немного пошатнула всегда спокойное равновесие Сонхва. Альфа был таким же, как и он, далеко не типичным представителем своей сущности. Это первое, что бросилось в глаза. Второе, что запах у него был цитрусовым, но терпким и горьковатым, с ноткой мускуса. И третье, что заметил омега, что этот парень был приятным в общении. Сонхва обычно умел разбираться в людях, но здесь ему впервые стало не по себе — лишь бы не ошибиться. Ведь с Хонджуном продолжить общение хотелось, даже очень. Но Уену верить Сонхва не спешил. Из-за своего внешнего вида он все же был несколько не уверен в себе, и вряд ли такой интересный альфа обратил бы на него свое внимание. А утром его другу лишь показалось. Не выспался наверное, вот и мерещится всякое. Между тем, стрелочка часов потихоньку приближалась к пяти.

***

На этот раз Хонджун приходит вовремя, и в коридоре встречает только мамочек, воркующих со своими чадами. Альфа улыбается — в этом детском саду царила атмосфера спокойствия и уюта, отчего находиться здесь было в несколько раз приятнее. Понятно, почему Лиен, да и другие детишки уходят отсюда нехотя и с огромным желанием возвращаются обратно на следующий день. Все-таки любовь людей делает настоящие чудеса. Вчера Хонджун запомнил, откуда вышел воспитатель и куда уходил его маленький племянник (Хонджун считает, что на полных правах может называть это солнце так), поэтому аккуратно подходит к распахнутым настежь дверям. Детей осталось немного, но маленький шум и возня все равно издавались со всех краев. Комната большая, такая светлая и теплая, что еще одна улыбка просится на лицо, а малыши и воспитатели выглядят умиротворенными и дружелюбными. Хонджуну действительно нравится это место, хотя он давно уже не маленький альфа в милых цветастых колготочках. Сонхва нашелся сразу — тот сидел за небольшим столиком на коленях, между Лиеном и еще каким-то мальчишкой, и внимательно наблюдал за детьми. Лиен что-то усердно рисовал, а Сонхва изредка поглядывал и с улыбкой кивал головой, поглаживая мальчишке темные волосики. По счастливому личику крохотной омежки Хонджун понял, что все получалось, и похвала не заставляла себя ждать. Альфа забылся и засмотрелся. Это он понял, когда увидел, как к Сонхва подошел второй воспитатель, которого, кажется, звали Уен, что-то прошептал ему на ухо, и они оба подняли взгляд на проем двери, где все это время молча стоял и любовался Хонджун. Кажется, его заметили, потому что омега небольшого роста выглядит слишком довольным, а вот Сонхва сразу смущенно взгляд отводит, но младший не успевает этим насладиться, как к нему бежит чудо, из-за которого он здесь. — Хонджун-хен! — мальчишка тихо взвизгивает, когда оказывается на руках, и обнимает за шею своего любимого дядю. Альфа не может не посмеяться в ответ. — Ну, как день прошёл? — Хорошо! Мы сегодня с Уеном-хеном учили песенку! Я тебе дома спою, — залпом делится Лиен событиями сегодняшнего дня, — о, и папе с папочкой позвоним, я им тоже спою! И рисунки покажу, мы с Сонхва-хеном рисовали. Только отпусти, я сбегаю за ними. Маленькие ножки начинают дергаться, и альфа отпускает малыша на пол, который сразу врезается в чужие стройные ноги. Сонхва, держащий в руках, по всей видимости, те самые рисунки, сразу опускается на колени, взволнованно разглядывая ушибленный лобик. — Не больно? — но Лиен широко улыбается и отрицательно вертит головой, — будь аккуратнее, хорошо? И вот твои рисуночки. Ты сегодня отлично потрудился, умничка. Омежка светится, как новая лампочка, благодарно кланяется, как учили и родители, и воспитатели, а после спешит обратно к Хонджуну. — Здравствуй, — улыбается Сонхва уже ему, и Джун чувствует, как сердце стучит несколько быстрее. Черт. И это только от одной улыбки! Запах поздней весны окружает вокруг, и альфа с удивлением обнаруживает, что без этой сирени становится тяжело. Ее хочется вдыхать в себя снова и снова. — Привет, хен, — кивает Хонджун. На самом деле хочется поговорить о многом. Хочется спросить у Сонхва как у него дела, хорошо ли он кушает, ведь работа у него достаточно тяжёлая, поинтересоваться что он обычно делает после занятого дня. Но так неловко и немного страшно начинать разговор. Хонджун и правда ощущает себя подростком, и он не понимает откуда это чувство абсолютной нежности к этому омеге, с которым он знаком всего ничего. Почему хочется о нем заботиться? Оберегать? Неужели… Неужели любовь с первого взгляда?..

***

— Почему вы не поговорили? — Что? Хонджун непонимающе смотрит на Лиена, когда пристегивает его к детскому креслу. Малыш выглядит недовольным, даже обиженным, показательно надувает губки и складывает ручки на груди. Была бы воля, альфа тоже нахмурился, но перед ним пятилетний ребёнок, и прям открыто свои эмоции он показывать не хотел. — Ен-и? — Хен же тебе понра-а-авился, — тянет Лиен, а Хонджун чувствует, что из него сейчас конкретно будут вить веревки. И как Чонхо живет с двумя такими хитренькими омегами?

***

— А я говорил, что ты ему интересен. — Уен, мать твою. Сонхва выглядит строго и независимо, но Уен замечает лёгкий румянец на его щеках, и кое-как сдерживает ухмылку, чтобы не злить старшего и не получить смачных подзатыльников. Этот альфа сегодня почти целых десять минут стоял в проходе, наблюдая именно за Сонхва, и еще бы дальше стоял, если бы Уен не заметил и не предупредил коллегу. И то он молодец, две минуты ему ещё дал, так как сам хитро смотрел из одного угла, где тоже рисовал с очаровательными девочками. — Я думал вы сегодня поговорите хоть нормально, а вы как два школьника, — размахивает недовольно руками Уен, пока Сонхва думает, как бы заткнуть эту тарахтелку. Но каждый раз все равно возвращается к тому альфе и незаметно улыбается. Он тоже заметил.

***

Два дня проходят быстро, и за эти два дня Хонджун понял одно — попал он по самое не балуйся. Сонхва безумно милый и очаровательный, а его внушительные внешние данные ничуть не портят его обаяние. Глаза у него всегда добрые и наивные, смотрят с такой нежностью вокруг, что даже страшно за него становится. Мир может быть слишком жесток к таким, как он, и поэтому Хонджуну слишком хочется его оберегать. Улыбка у него всегда легкая, а голос тихий и успокаивающий. Эти два дня Хонджун наблюдал за ним, даже поговорил — поспрашивал не тяжело ли ему с детишками, как он остается таким терпеливым, ведь все-таки очень много было сорванцов, да и Лиен к таким относился. А Сонхва лишь смеялся, отнекивался, что малыш Ен-и совсем не такой, и даже рассказал несколько забавных историй, произошедших в жизни детского сада и детей. И Хонджун слушал. Внимательно впитывал в себя каждое слово, каждую улыбку и мягкий взгляд, и понимал, что Сонхва именно такой, какой есть. Он не притворяется, не играет, а вся его душа настоящая. Хонджун понимает, но и до последнего будет верить в это и надеяться. За каких-то четыре дня этот омега слишком глубоко запал в душу, а запах сирени он чувствовал даже в своём офисе. Правда одновременно с осознанием собственной влюблённости пришло и другое, о котором он вообще не подумал. Вдруг Сонхва замужем или у него есть любимый человек? Дети? Хонджун об этом забыл напрочь, но теперь и переживает, ведь наверняка у такого замечательного человека есть семья, хотя запах говорил немного о другом. И если так окажется, он будет счастлив. Значит этого ангелочка будет кому защищать и любить, и Хонджун немного, но успокоится. Что с ним такое? Как так получилось, что за короткое время его мир полностью перевернулся?.. Лиен радостно хлопает в ладоши, когда после садика дядя говорит, что они быстренько заедут домой, чтобы переодеться, а после отправятся в кино. Недавно вышел новый мультфильм, и по словам Минки, очень даже хороший, правда Юнхо пришлось успокаивать целых полчаса. Концовка, как и во всех мультиках, была счастливой, что беременного омегу пробрало не хило. Видимо даже слишком счастливой. Хонджун конечно не самый заядлый любитель рисованных фильмов, как те же младшенькие, но ему очень хотелось осчастливить Лиена, который уже в открытую скучал по папочке и папе. Долгие разговоры по вечерам его радовали, но Хонджун видел, как потом малышу было тоскливо и грустно. Целительные обнимашки помогают, но совсем немного и ненадолго — объятия и любовь родителей не заменит никто. В обычной одежде, а не в офисном костюме, Хонджун наконец облегченно выдыхает, и даже приподнимается настроение на отдых и кино. Перед тем, как выйти из квартиры, они делают фотографию у зеркала, которую отправляют Чонхо и Есану с подписью: «у модных и крутых парней сегодня вечер мультиков» и куча смайликов, наставленных с легкой руки Лиена. Ответочка приходит через несколько минут — сообщение со словами «хорошо повеселитесь» и несколькими сердечками, а также селфи Есана, на фоне которого засветился уставший и спящий Чонхо. Хонджун улыбается — этой семьей он всегда восхищался и гордился, и очень сильно их любил, как своих младших братишек. Ровно так же, как Минки и Юнхо. — Какой сок будешь? Лиен задумывается, прижимаясь к ноге Хонджуна крепче — народу слишком много, и малышу немного неуютно среди незнакомых людей. — Или хочешь что-то другое? — заговорщически шепчет альфа, намекая на то, что при любом раскладе малышу не разрешается строгим Есаном. Газировка. Лиен надувает губы и смело кивает, но называет далеко не запретный напиток. — Можно бабл ти? Пожа-а-алуйста. Еще и глазки щенячьи делает, божечки. Хонджун готов этому ребёнку скупить весь магазин, но тогда Есан его точно вздернет на ближайшем дереве. До сеанса еще пятнадцать минут, поэтому старший со спокойной душой делает заказ. Лиен самостоятельно выбирает чайную основу, фруктовый сок и шарики, и довольно взвизгивает, когда милая девушка-продавец говорит, что заказ будет готов через десять минут. — Папе тоже нравится бабл ти, он нам всегда один большой покупает, — делится некоторыми фактами малыш, когда они присаживаются на скамейку в ожидании, — большой такой. Но почему-то никогда шарики не ест, — и грустно вздыхает, — приходится мне их кушать. Они ведь такие вкусные. Хонджун улыбается до морщинок в уголках глаз. Чудо чудесное. Наверное, так и не узнает, что отец шарики тоже любит, но всегда специально их оставляет своему ребеночку. Как говорится, все лучшее детям. Они еще немного болтают обо всем на свете, а когда десять минут проходит, то забирают свою маленькую вкусную покупку. Также они берут ведерко сладкого попкорна, так как соленый малыш просто не переносит. Хонджун помнит, как он фыркал в годика три, когда Чонхо ему дал впервые попробовать. Ещё и с языка пытался соскрести, потому что «фу, бяка». — Ну, — весело говорит альфа, держа в одной руке маленькую ладошку, а в другой ведёрко яркого цвета, — теперь на мультик? — Да! Да! Да! — радуется Лиен, улыбаясь во все тридцать два зуба, и отпивает любимый напиток, забавно морща носик, — а еще я лопнул шарики. Будешь? Хонджун уже не знает куда умиляться с этого чуда.

***

Полтора часа фильма проходят быстро, время подходит ближе к восьми, но несмотря на это, народу в торговом центре еще очень много, как и детей с родителями. Лиен никуда не убегает, наперебой делясь впечатлением от понравившегося мультика с Хонджуном, пока тот слушает вполуха и думает, куда бы сводить малыша покушать. Что-то готовить в позднее время сил уже нет, как и желания. — Ой, это же Сонхва-хен, — вдруг радуется ребенок и дергает за рукав толстовки старшего, — смотри! Я пойду поздороваюсь с ним. Сонхва-хен! Хонджун не успевает ни сообразить, ни понять, как Лиен отпускает его руку и бежит в книжный отдел, где, по его словам, был Сонхва. Хонджун не знает, чего хочет больше — спрятаться или благодарить судьбу за такой щедрый подарок. Неужели он еще раз увидится с этим ангелом? Альфа следует за Лиеном и теряется в изобилии книг, из-за чего не сразу находит парня и даже пугается — лишь бы малыш сам не потерялся. Но Сонхва правда был, сидел на корточках возле детских книжек и с улыбкой слушал своего воспитанника, который наверняка уже раскрыл все карты. Сонхва замечает еще одного незваного гостя и поднимается на ноги, отчего Хонджун теряет дар речи. Омега выглядел совсем по-другому. Рубашка темно-синего цвета идеально подчеркивала фигуру, а узкие брюки обтягивали стройные, длинные ноги. Он действительно красив без всяких преувеличений. Но запах сирени практически не ощущается, это Хонджун замечает и задумывается. Почему? Неужели специально блокирует свой аромат, потому что… Боится чего-то? В детском саду он всегда ощущался и довольно хорошо, но там и безопасно, и одни дети, которые наоборот любили приятные запахи. Очень любопытно. — Здравствуй, — тихо говорит Сонхва, кладя ладони на маленькие плечики малыша. Он еще ни разу не сказал дружеское, легкое «привет», и это по-своему тоже привлекало. — Давно не виделись, — в ответ улыбается Хонджун, когда старший фыркает от смеха. Правда давно. Целых три часа. Хотя для альфы это ощущается, как вечность. — А мне тут уже все рассказали, — Сонхва смущенно кивает вниз, а маленький проказник лишь вздергивает носик, явно гордясь своей проделкой, — понравился мультфильм? Какой же он прекрасный. По нему видно, что он ужасно смущен и стесняется, но Хонджун понимает, что Сонхва спрашивает не из простой вежливости, а чтобы хоть как-то начать разговор. И младший должен взять все в свои руки, чтобы его омеге было комфортно и уютно. Стоп, что за мысли такие? Его омеге?.. — Очень, — Хонджун приподнимает уголки губ, когда видит, как внимательно слушает его Сонхва, — правда я так и не понял, где нужно было плакать в конце. Моего беременного друга успокаивали долго. Сонхва приподнимает бровь, но после тихо смеется, прикрываясь ладонью. И это самое красивое, что видел в своей жизни Хонджун. Сонхва вообще самое красивое и необыкновенное чудо, которое он встречал. — Думаю, если вы покажете ему мультфильм после рождения малыша, то реакция будет совсем другая. О, это точно. Хонджун в этом уверен после случая с Есаном и одной дорамой, когда, будучи беременным Лиеном, он долго хныкал в плечо Чонхо, а спустя два года фыркал от бестолковости актеров и сюжета. Беременные такие чувствительные. — Сонхва-хен, а что вы делаете? — беспечно интересуется ребёнок, приподнимая голову к воспитателю. — Лиен-и, — аккуратно зовет его Хонджун. Конечно он не отец и не папочка, чтобы пальцем пригрозить малышу, но сильно докапываться, хоть и не совсем чужого человека, тоже не стоит. Тем более они стоят посреди книжного магазина, который наверняка скоро закроется, так что нужно торопиться. Но так не хотелось расставаться. Сонхва отрицательно качает головой, намекая, что все в порядке, и рассказывает про своего маленького друга, у которого скоро день рождения, и в этом году он пойдет впервые в школу, вот и ищет для него подарочек. Судя по всему, у Сонхва тоже есть друзья с маленьким чудом, хотя это и немудрено в принципе. В этот момент Хонджуну приходит в голову идея, о которой он быстро жалеет, хотя и не может не насмотреться на смущенное, покрасневшее личико напротив. — Вы наверное оба голодны у меня. Не хотите поужинать? И спасибо его друзьям, что у них очень практичный сыночек, который сразу все взял в свои руки вместе с большими ладонями Сонхва.

***

Время поздняя ночь, а сна ни в одном глазу. Окно приоткрыто, впуская в квартиру свежий июльский воздух, что немного остужает загруженную голову. Малыш Лиен давно уже посапывал в комнате Хонджуна, пока сам Хонджун всю эту неделю ночевал в зале. И всю эту неделю ему покоя не дает один очень хороший воспитатель. Так прочно засел в мыслях, что ничем не отодрать. Хотя кто говорил, что парень пытался. «Нравится. Он мне, правда, нравится, черт возьми.» Сонхва милый. Как он забавно смущался, когда Лиен и Хонджун потащили его в ближайшее кафе. А еще он чрезвычайно заботливый и очень много думающий о всяких ненужных вещах, наподобие «я сам себе возьму», «мне неудобно» и другом. Но Хонджун оказался убедительнее, а Сонхва лишь краснел, но тихо шептал благодарности и «но все равно не надо было». Сонхва не любит помидоры — это альфа узнал совершенно случайно, когда он пытался незаметно стаскивать с заказанной пиццы кусочки помидоров и класть их в тарелочку так, чтобы никто не увидел. А после радостно улыбался, когда Хонджун предложил свою помощь, и все помидорки оказывались у него. В сердце тогда что-то екнуло несколько сильнее и больнее, потому что улыбка у Сонхва была немного другой. Она была адресована лишь ему — Хонджуну. Это было похоже на свидание, правда на троих. Но хитренький Лиен все это время молчал, наблюдая и отвечая на вопросики, которые взрослые задавали ему в процессе разговора. С Сонхва было очень хорошо и уютно, Хонджуну еще ни с кем не было так. Он вызывал доверие, и альфа на самом деле никогда не думал, что он может столько разговаривать. И старший слушал, смеялся на смешных моментах, удивлялся, интересовался. Все это притягивает, и Хонджун понимает, что ему хочется больше. Хочется, чтобы Сонхва всегда так улыбался — безмятежно и тепло, чтобы не смущался и не боялся; хочется, чтобы он чувствовал себя в безопасности. Хочется держать его за руку, вдыхать так полюбившийся аромат сирени, и таких «хочется» очень много. Хочется просто любить его. Завтра, уже сегодня — стрелки часов давно перевалили за двенадцать — будет последний день, когда Хонджун заберет маленький цветочек из детского сада. И все. На теории все: они больше не встретятся, ведь малыша будут забирать его родители, а сам альфа вернется в прежнее русло, и даже не будет появляться в том районе, где расположено дошкольное учреждение. Но на деле же все зависит сейчас только от него и Сонхва. Сегодня. Сегодня Хонджун все же попробует испытать судьбу.

***

Шесть утра — ровно то время, в которое Хонджун приноровился вставать последнюю неделю. Но сейчас его будит не тяжесть на спине с милым щебетанием, а настойчивый звонок в дверь. У альфы на языке крутится вполне логичный и разумный вопрос — какого хрена? Лиен выползает из его комнаты заспанный, немного опухший после крепкого сна и недовольно уходит в зал. Хонджун снова замечает, что тот вылитый Чонхо, и, вздыхая, идёт открывать дверь, мысленно ругая все, на чем свет стоит. Через глазок он никого не увидел, и от всей души хотелось ругаться и послать недошутников в одно известное место. Благо Лиен в соседней комнате не дает опуститься до такого уровня. — Так, шпана, шесть утра! — возмущается вполне прилично Хонджун, щелкая замками, — имейте совесть, блин! — Ты же знаешь, что у нас ее никогда не было, — улыбается откуда-то взявшийся Есан, пока Ким от неожиданности теряется и во все глаза смотрит на парочку друзей. Чонхо, стоящий рядом, лишь смеется от забавной реакции хена, но и то недолго, так как раздаётся на всю квартиру счастливое «папа с папочкой вернулись!». Хонджун не может сдержать улыбки, когда Чонхо поднимает ребёнка на руки и целует в обе пухлые детские щечки. Есан же коротко обнимает старшего друга-альфу в знак нормального приветствия, и тоже не упускает возможности потискать своего малыша. Хонджун приятно удивлён раннему и неожиданному визиту, что даже немного забывается, но после нескольких минут прострации все же приглашает гостей в квартиру. — Мы ненадолго, — предупреждает Чонхо, передав Лиена Есану, с которым они сразу пошли переодеваться, — устали адски, но больше всего соскучились по своему мальчику. Хонджун замечает, что Чонхо не выглядит совсем измученным, что его очень радует, хотя и хочется предложить, чтобы их сынишка ещё немного побыл с ним, давая возможность отдохнуть путешественникам. Но из гостиной раздается радостный смех двух самых любимых омежек Чонхо, и Хонджун не решается. Они скучали друг по другу и счастливы воссоединению, так зачем мешать? Лиен выбегает уже собранный и сразу обнимает излюбленные хонджуновы ноги с грозным «бу!». Альфа хватается за сердце, прекрасно играя роль испуганного человека, пока малыш даёт пять своему отцу. Проказники просто слов нет. — Я позвонил в сад и на сегодня отпросил Ен-и, — с улыбкой говорит Есан, выходя следом за ребёнком, — так что твоя работа няньки окончена, хен. Спасибо тебе большое, с нас причитается. Чонхо тоже не отстает в благодарности, и Хонджун может только отмахиваться, ведь ничего такого он не сделал. Так бы поступил любой лучший друг, и он знает, что Чонхо или Есан сделали бы для него то же самое. Но один момент он упускает из виду, который бьёт его по осознанию резко и немного болезненно. Он больше не увидит Сонхва.

***

— Ты снова грустный, — подмечает Минки, вставая со своего рабочего места, чтобы подойти к шкафу с документацией. Хонджун лишь отнекивается, говоря, что не выспался. Доля правды в этом конечно немного была, ведь с Лиеном он вставал каждый день рано, к тому же сегодня ночью он уснул достаточно поздно. Но не это давило на него со всей силы и мешало нормально дышать. Сегодня утром он не поехал привычной за несколько дней дорогой, так как на заднем сидении больше не было спокойно сидящего Лиена. Сегодня утром он не заезжал в уютное, тёплое место, в котором пахло детством и молоком. И сиренью, которую Хонджун полюбил за эти несколько дней. И от этого становилось тоскливо и больно на душе. Он влюбился. По-настоящему влюбился. И не замечает, как эти слова легко слетают с губ. — Тогда почему же ты грустишь, хен? — мягко интересуется Минки, запихивая свою радость от этой новости глубоко в себя, — ты знаешь, где он работает, где проводит все свое основное время. Так сделай все, что в твоих силах, если ты действительно хочешь этого. — Откуда ты… — Чонхо с Есаном рассказали, — кивает младший, подходя ближе к удивленному Хонджуну, — их чудесный малыш сделал практически всю работу. Теперь твоя очередь. Минки улыбается, похлопывая хена по плечу, и сразу же переводит разговор в другое русло, после чего совсем затихает, давая возможность обо всем подумать и разобраться самому. И Хонджун приходит к выводу, что его друзья — лучшее, что с ним происходило в жизни. Тишина немного давит, но это и немудрено, ведь детей уже давно разобрали родители, а из знакомой игральной комнаты раздаются тихие разговоры. Он не понял, как очутился снова здесь в шесть часов вечера уставший после работы, и понимать не собирался, следуя тому, что велело сердце. А оно велело быть здесь именно сейчас. Хонджун бесшумно заглядывает в комнату, из которой различные цвета шкафчиков, ковриков и игрушек бьют ключом, и задерживает дыхание, когда видит знакомого, высокого омегу, сидящего на полу у окна и старательно убирающего мягкие кубики с буквами в большой сундук. Хонджун в какой раз за сегодня понимает, что влюблен. Влюблен безоговорочно и, он уверен, крепко. Уен тоже не замечает перемен, с завидной скоростью бегая от одного шкафчика к другому и что-то рассказывая своему коллеге, только вот Сонхва выглядит подавленным, отвечает слишком вяло и даже один раз не по теме, отчего Уен недовольно ворчит и снова объясняет. Но Хонджун больше ничего не видит, лишь знакомую тоску и печаль на чужом красивом лице. Точно такую же, какую сегодня разглядел Минки и которую заметил в зеркале он сам. И Хонджун решается. — Простите? Молодые люди резко замолкают и поднимают головы к двери, отчего альфа даже теряется от такого внимания, но не может отвести взгляд от изумленных глаз и чуть приоткрытых губ, которые так и манили. Сонхва удивлён и обескуражен, так как он даже не надеялся на новые встречи с этим человеком после утреннего звонка Есана. А хотелось. Ужасно хотелось, что грусть накатывала каждый раз, когда дети были чем-то заняты и наступала тишина, которая всегда была непривычна для Сонхва. И без Лиена все было не то, но малыш бы вернулся уже в понедельник, а альфу, в которого воспитатель так быстро и глупо успел влюбиться, он мог и не увидеть. Но Хонджун стоял здесь, в нескольких метрах от него, улыбался скромно и немного боязливо, и Сонхва почувствовал, как облегчение накрыло его с головой. Хонджун здесь, рядом. — Ладно, хен, я побегу, — старается побыстрее уйти Уен, кое-как скрывая свою радость и совсем ненужный сейчас писк от всех эмоций, — за мной наверное Сан с Енмин-и приехали. Сонхва кивает и прощается, даже не злясь за то, что его так оставили на произвол судьбы. — Лиена сегодня не было, — глупо, очень глупо, но это единственное, что приходит в голову Сонхва, и он не может скрыть своего смущения, когда Хонджун проходит вглубь комнаты, перед этим не забыв снять обувь. Все-таки повсюду детские коврики, а старший бесконечно благодарен за понимание даже в такой ситуации. — Родители его еще утром от меня забрали, — с улыбкой говорит Хонджун, но в голосе проскальзывает легкая грусть. Неделя, проведенная с этим малышом, была самой лучшей и ценной в его жизни, — но сейчас я не за ним. И Сонхва понимает. Понимает без дальнейшего продолжения, понимает все по ярким, влюбленным глазам напротив, по все той же улыбке, которая говорит слишком много и без слов. — Я за тобой.

***

— Папа! Енмин-и! Пухлощекий карапуз бежит прямиком в руки к отцу, но его перехватывает подросток двенадцати лет, корча рожицы своему братику. Сонхва замечает, что пацан ну копия своего папаши, который ему салютирует приветствие. Омега ничего не говорит, осматривает всех оставшихся детишек, но Джису — недавно новенькая воспитательница, уже укравшая многие крохотные сердца — кивает ему, намекая, что со всем справится. И Сонхва ей верит. — Привет, — усмехается он и наблюдает, как Енмин натягивает на младшенького одежку и слушает его детский лепет, — так подрос. — И не говори, совсем взрослым становится, — хмыкает Сан, но не скрывает своей гордости за старшего ребёнка, — сейчас в больницу поедем. Чудо чудесное, опять всем медсестрам мозги выел, я не могу с него. Сонхва смеется, вспоминая Уена, который и в обычном состоянии лезет куда надо и не надо, болтает много и без умолку, а будучи беременным третьим(!) малышом так вообще можно смело прятаться в укрытие. — Ну, а у вас там в домике как дела? Сонхва смущается до ужаса, прекрасно понимая, что подразумевается под «домиком», и складывает руки на хорошо заметном животике. Сан понимающе улыбается и серьезно кивает, когда слышит тихое: «все хорошо, потихоньку развиваемся». — Не бойся, ладно? У вас будет самый прекрасный и здоровый ребёнок, — Сан говорит это каждый раз, когда забирает своего второго сыночка, и каждый раз Сонхва чувствует искреннюю благодарность за поддержку. Беременность первая и достаточно поздняя — почти в тридцать лет. Когда судьба (читать: Чхве Лиен, который скоро перейдет в среднюю школу) свела Сонхва со своим альфой, он даже не думал с какими трудностями им придется столкнуться. Сонхва не мог, просто никак не получалось забеременеть, врачи разводили руками, а он сам уже терял всякую надежду, меняя ее на веру того, что он бракованный. Было тяжело, но Хонджун не позволял опустить руки, целовал мокрые от слез щеки, заглядывал в потухшие глаза и шептал одно: «мы справимся». Сонхва желает удачи и обещает, что вечером напишет в их маленький групповой чат, которому уже очень много лет, на что Сан подмигивает и покидает его со своими сыновьями. Как быстро время летит, подумать только. Когда всех детей разбирают, Джису строго настрого запрещает Сонхва заниматься уборкой и поднимать что-либо с пола, поэтому старший с грустной миной наблюдает за активной и бойкой девушкой, которая так иногда напоминала Уена. И конечно же ждет своего супруга. — Джису-я, тебе точно не надо помочь? — еще раз спрашивает старший, убирая в рюкзак телефон. Джису лишь улыбается и отрицательно качает головой. — Тут немного осталось, оппа. Иди, если тебя ждут. Хонджун встречает его на улице уставший, но безмерно счастливый — таким он становится каждый раз, когда видит своего любимого, и Сонхва никак не может привыкнуть к этому. Альфа чуть приподнимается, чтобы легонько поцеловать в уголок губ — и этого Сонхва тоже первое время смущался. Было даже немного страшно, вдруг Хонджун решит, что такой омега ему не нужен, но ничего такого не произошло ни разу. Хонджун любил его всего и полностью, и Сонхва отвечал тем же. — Запах изменился, — довольно мурлычет младший, аккуратно обнимая своего омегу, не обращая внимания на прохожих, — что-то смешалось с твоей сиренью, но что понять не могу. — На мне еще твой аромат, не забывай, — смеется Сонхва, вспоминая про метку на своей шее, поставленную несколько лет назад. Хонджун ничего не отвечает, лишь улыбается, чувствуя переполнявшее его счастье. Счастье, которое выше его, которое носит под сердцем их долгожданного ребёнка и обладает самым сладким запахом детства и растущей сирени. Счастье по имени Пак Сонхва.