На своих местах

Поспешно закончив сборы, они наконец-то выходят к остановке. На улице немного душно, но температура воздуха не имеет ничего общего со вчерашней жарой. Фредди любуется стройной фигурой Брайана, одетого в черные брюки и черный пиджак с красивыми широкими отворотами. Он ловит себя на мысли, что ему безумно хочется медленно раздеть его, снимая всю эту красоту, аккуратно и не спеша спуская ткань по тонким плечам и длинным ногам… — Если ты так и продолжишь думать о том, как меня раздеть, то у меня встанет, а нам еще полдня тусить в городе, — тихий голос чуть наклонившегося к нему Брая прерывает все размышления, заставляя буквально задохнуться от нахлынувшего возбуждения. Мэй смущенно опускает взгляд, прикусывая губу. — Если ты продолжишь каждый день одеваться так, как будто тебя прямо сейчас будут снимать на обложку GQ, то другого эффекта можешь и не ждать, — с аристократичным видом знатока мира моды поясняет Фред, усердно пытаясь сохранять спокойствие, — я, видишь ли, большой эстет. Щеки Брайана заливаются румянцем. — Я бы предпочел Billboard или Rolling Stone… Для всех нас… У Фредди екает сердце от хрупкой и светлой надежды, вложенной в эти слова. — Мы там будем, обязательно, — горячо убеждает он и кладет руку на изящное плечо. Ему хочется позволить себе более откровенные прикосновения, но на остановке кроме них еще пожилая пара, и семья из трех человек. Несколько секунд они вместе наблюдают за тем, как девочка лет четырех-пяти несколько раз перепрыгивает через одну из ближайших луж, пока ее родители заняты разговором между собой. Автобус появляется как раз вовремя: неугомонное чадо, отойдя чуть дальше, уже намеревается взять преграду побольше, но спохватившаяся мать берет ее за руку, и они заходят в транспорт. Фредди, искренне надеявшийся, что после прошедшего ливня многим будет не охота выходить из дому, испытывает искреннее разочарование: как и вчера, ехать им приходится в тесноте. «Впрочем», — думает он, ухмыляясь, — «по сравнению со вчерашней поездкой, очень многое изменилось». Словно в подтверждение его слов, Брайан чуть сильнее прижимается к нему со спины, оттесняя в самый угол задней площадки, к окну. Фред охотно подчиняется, хотя тут же отреагировавший член заинтересованно дергается в штанах, добавляя еще один момент в копилку под названием «Дежа Вю». — Хороший вид, да? — буднично спрашивает у него Брай, аккуратно пробираясь рукой к его бедру и едва заметно поглаживая. — Дааа… — чуть слышно откликается Фредди, наслаждаясь дразнящими прикосновениями подушечек пальцев, скользящих по его телу, и пытаясь осмыслить тот факт, что Брай, каким бы смущенно-невинным он порой ни казался, все же обладал и другой стороной. Темной, дерзкой. Он видел уже, как она, обжигающе-кипучая, как расплавленная магма, прорывалась сквозь привычно чуть прохладную оболочку учтивой вежливости, когда они спорили о песнях во время репетиций. Моментами ему казалось, что температура в помещении и правда поднималась на несколько градусов, и тогда хотелось либо остудиться холодным пивом, либо утащить кудрявого подальше ото всех и изучать его, делая это тщательно, досконально и в самых разных позах. На следующих остановках в автобус каким-то чудом влезает еще несколько человек, и Фредди радуется этому, потому что теперь Брай еще крепче прижимается к нему, и его незамысловатые ласки теперь уже никто точно не заметит. По всей видимости, Брайан мыслит также, продолжая свои дразняще-чувственные поглаживания, но теперь смещается выше, туда, где кожа не такая чувствительная, и лишь изредка позволяет кончикам пальцев скользнуть чуть ближе к его полностью вставшему члену. Фред пытается встать чуть по-другому, даже приподнимается на носочки, но хитрая рука мгновенно реагирует на любые его маневры, не поддаваясь на провокации, и в итоге он слышит совсем рядом со своим ухом, произнесенное тихим насмешливым шепотом: — Не вертись, а то люди подумают, что у тебя шило в заднице. — Трудновыполнимо, если ты так и продолжишь надо мной издеваться, — сквозь зубы отвечает Фредди, неловко переступая с ноги на ногу. — Считай, что это тебе за мой учебник, — вкрадчиво объясняет Брай, напоследок слегка мазнув длинным пальцем по его тазовой косточке. Фред чувствует, как щеки предательски заливаются румянцем. — Прости, я нашел его только вчера утром и хотел вернуть тебе вечером, — он поднимает на Мэя щенячий взгляд и встречается с ним глазами. Брай насмешливо поднимает бровь: — Значит, ты не знал, что все это время он был у тебя? — большая теплая ладонь угрожающе прикасается, оставляя новый пылающий след. — Честное слово, — шипит Фредди, с облегчением ощущая, как пропадает опасный жар, и понимая, что ему наконец-то поверили. За окном мелькают умытые вчерашней грозой домики и деревья, и весь город кажется обновленным, посвежевшим и посветлевшим. Ощущение такое, будто сам воздух хрустит от чистоты. Шлейф аромата озона тянется по улицам, как невидимый след дорогих изысканных духов, голубое небо отражается в воде, оставшейся на земле, переворачивая мир с ног на голову и иногда подергивая его мелкой рябью, оставленной невидимыми легкими ступнями танцующего ветра. Солнце заигрывает бликами, отражаясь от окон и от сверкающих боков проезжающих автомобилей, перескакивает через шуршащие сочно-зеленые листья и приземляется на темный асфальт. Фредди наблюдает за большим и сильным организмом под названием Лондон, пока они пробираются по его артериям в самое сердце, впитывает в себя все, что видит, вдохновляется, размышляет и вдруг, почувствовав руку Брайана прямо рядом со своей, переплетает его чуть дрожащие пальцы со своими. Становится совсем хорошо. Они приезжают на место всего на десять минут позже, и Фред надеется, что Роджер не станет костерить их с самого порога, грозя самыми страшными расправами. Когда они поспешно заваливаются в магазинчик, Тейлор уже закрывает кассу. Заметив их, он, состроив вредную мину, выпаливает: — Значит, ваши котелки все-таки варят неплохо, раз вы решили, что они не подойдут в качестве ударных. — И тебе привет, — хмыкнув, отвечает Брайан, — Фредди пообещал мне, что ты можешь сотворить с нами всякие непотребства… — И сотворил бы… — Да брось, Роджи… — Брошу, обязательно, и чем-нибудь тяжелым! В тебя! — угрожает барабанщик, доставая из внутреннего кармана куртки пачку купюр и пересчитывая их, — твое счастье, Фред, — говоря это, он наставляет на Фредди палец, а потом возвращается к подсчетам, — что последняя покупательница никак не могла выбрать между желтой туникой и красным платьем! — Дай угадаю: ты впарил ей и то, и другое? — спрашивает Фредди, думая про себя, что тот выглядит сейчас как настоящий рассерженный тигр. Не хватает только длинного полосатого хвоста, дергающимся маятником бьющего из стороны в сторону. Его это странным образом забавляет. Привычный Родж может выглядеть как истинный хищник и быть при этом домашним котом внутри. Внезапно он чувствует себя на своем месте. Не хватает только Джона и немного хорошей музыки. — Разумеется! — фыркает Роджер, — я тут делом занимаюсь, пока вы… — он поднимает голову как раз вовремя, чтобы заметить, как Фред, повинуясь внезапному порыву, берет Брайана за руку, привлекая к себе. Мэй сопротивляется только долю секунды, скорее от неожиданности, а потом послушно расслабляется, слегка сжимая его ладонь. Фредди наблюдает за Роджем, красивые губы которого сначала складываются в букву «о», создавая восхитительный ансамбль удивления вкупе с поднятыми бровями и широко распахнутыми глазами, а потом выговаривают: — Вот это поворот! Боковым зрением Фредди видит, как Брайан краснеет и закусывает губу. В какой-то момент ему кажется, что тот готов высвободить свою кисть из его, но ничего такого не происходит, и он чуть сильнее сжимает свои пальцы, подбадривая. — Ну, как-то так… — Бля, ребят, вы теперь так просто не отделаетесь, — воодушевленно частит Родж, — это дело нужно будет отметить! Мы же собирались с тобой сегодня в бар, Фред? Брайан удивленно поворачивается к нему: — Собирались? — Да, но это было до того, как… До… нас… Вот. А теперь нужно как-то все объяснить Дикки, так, чтобы он не сбежал от нас с криком «Пидоры!» и не умчался в закат. — Мне так интересно, — с укоризной произносит Родж, и Фредди понимает: сейчас будет читать нотацию. Мир перевернулся, ей-богу! — сколько нужно было набухаться в тот раз, когда мы все вместе пошли отмечать приход Дики, чтобы пропустить его очаровательную и пламенную речь на тему того, что любовь не имеет пола?.. Правда, потом он добавил что-то и про потолок, но говорил все искренне и с душой… Фред думает, почему он мог пропустить эту самую речь, и почему-то в памяти всплывает свободная светлая футболка Брайана с неимоверно широким воротом, обнажающим тонкие ключицы, и темно-кофейные, почти черные, как арабская ночь, кудри, так чудесно гармонировавшие с таким же непроницаемо-темным лагером в его стакане… — Значит, ты считаешь, Дикки не будет против? — с надеждой спрашивает Брай. — Пффф! — фыркает Роджер, случайно сдувая на пол несколько разложенных на столе банкнот, — вот дерьмо! Фредди и Брайан наклоняются, чтобы помочь ему их собрать, и в это время раздается звон дверного колокольчика. Даже не оборачиваясь, Фред почему-то совершенно точно может сказать, кто к ним пришел. — Простите, — раздается низкий глубокий, обволакивающий голос, — вы не находили здесь амулет? Серебряный, небольшой, в виде… — Да, мы нашли его через несколько минут после вашего ухода, — спохватывается Родж, отдавая драгоценность близко стоящему к нему Фреду, — передай, пожалуйста. У Фредди в голове вспыхивает странная мысль, и он пытается дать амулет Брайану — весьма странный маневр для такого маленького помещения, но он надеется, что вошедший мужчина, на секунду отведший взгляд куда-то в сторону, этого не заметит. Но как только Брай, угадав его намерение, протягивает руку, незнакомец аккуратно, но ловко, словно пантера, выхватывает подвеску сам. — Благодарю, джентльмены, — говорит он, чуть наклоняя голову, словно делая легкий поклон и, быстро расстегнув купленный у них вчера браслет, бережно нанизывает на него вновь обретенный талисман. Фредди ловит обеспокоенный взгляд Роджера и, проследив его направление, вдруг понимает, что снова держит Брая за руку, хотя даже не помнит, когда успел вновь переплести их пальцы. Закончив, покупатель потом окидывает их открытым и внимательным взглядом, от которого по спине почему-то бегут приятные мурашки, а потом, звякнув всеми сразу амулетами на правой руке, весело сообщает: — Ну вот, кажется, теперь все на своих местах.