Pygmy

Откровенно говоря, ключевой уликой для Какаши стало полное исчезновение буханки хлеба и появление крошек на подоконнике, а также в листьях его комнатного растения. Несмотря на статус джонина и практически полное отсутствие опыта в «детских вопросах», из-за участия в военных сражениях и спасении своей деревни, Какаши был почти уверен, что желудок четырёхлетнего ребёнка не смог бы переварить хлеб в таких объемах. За два дня. И дело было совсем не в том, что Какаши был скрягой и его волновала необходимость покупать буханки хлеба каждый день или что-то в этом роде; конечно, даже джонину нужны его калории, и вся эта пшеница отлично подходила для этого. Но хлеб продолжал исчезать. Весь. Полностью. Каждый раз, глядя сверху вниз на испуганное лицо, на самые большие в мире карие глаза, на покрасневшие пухлые щёки, всё ещё сохранившие свой детский жирок, закушенную между молочных зубов нижнюю губу и морщинки на маленьком подбородке, Какаши вздыхал, опускался вниз, чтобы оказаться на уровне глаз и спрашивал: «Это ты съел весь хлеб, Ирука?» Ирука качал головой. «Хлеб закончился. Ты хочешь ещё?» Ирука кивал. «Ты действительно так любишь хлеб?» Ирука качал головой чуть более решительно. «Но ты всё ещё думаешь, что мне стоит покупать больше хлеба.» Следовала пауза, а затем Ирука очень, очень медленно кивал. Какаши никогда не понимал и, вероятно, не поймёт детей. Гипотетически, он мог просто не покупать хлеб. Но в тот день, когда они отправились в супермаркет (мальчику нужно было иногда выходить из дома), Ирука, в своем «трехфутовом великолепии», с маленькими ручками, дергающими штанину Какаши и указывающими на полки с хлебом, выглядел совершенно жалко. Это было вчера. Финал «хлебного инцидента» практически уверил Какаши в намерении Ируки вызвать остановку его сердца, - мальчик решил отдать весь хлеб, купленный ими накануне, на съедение воробьям, что преданно сидели на подоконнике в спальне. Ирука болтался в проёме, кроша куски хлеба и пытаясь подтолкнуть их ближе к прыгающим птицам, когда вдруг потерял равновесие и просто перевернулся через край. Если бы не мастерство Какаши, его острый ум и скорость, под окнами жилого комплекса развернулось бы место преступления, представляющее собой блин из сплющенного учителя академии. Какаши не хотел даже думать о том, как объяснял бы своё случайное участие в кончине самого ценного в Конохе учителя академии хокаге и, упаси господь, Наруто. Очевидно, из-за падения бедняга испугался, потому что плач – даруй хоть одно божество Какаши терпение - просто не прекращался. Это не было похоже на вой, визг или что-то в этом роде. Но всякий раз, когда Какаши в течение двух минут предпринимал попытки утешить мальчика (неловко поглаживал того по голове, просил Ируку перестать реветь, напоминал, что ниндзя не плачут, убеждал, что было очень глупо, не тренировав чакру, виснуть на окне, уверял, что воробьи не нуждаются в хлебе, особенно когда они сыты, а также напоминал, что нужно быть солдатом и вообще, Какаши в его возрасте не плакал), Ирука плакал ещё сильнее. Крупные капли душераздирающе хрустальных слёз стекали по покрасневшим щекам, а дрожащий рот – ради всего святого – отчаянно пытался подавить хныканье, вызванное неподдельным страхом и исходившее, казалось, из его живота и лёгких. Мальчик не успокаивался. Когда ничто из того, что Какаши сказал или сделал, не смогло заставить мальчика прекратить плакать, он стянул протектор, раскрыл шаринган, и через несколько секунд Ирука уже крепко спал. Пока Ирука, свернувшись калачиком, лежал на изношенном диване в гостиной, Какаши проводил время, изучая свиток, из-за которого Ирука и находился в текущем состоянии, пытаясь найти, как можно было бы сбалансировать элементы и обратить эффект дзюцу времени вспять. Виной всего этого бардака были скудный бюджет, потраченный на архивные полки, хокаге, решившая оставить его в деревне для восстановления (не то чтобы для Какаши было проблемой ходить нон-стоп на миссии в течение четырёх месяцев; ради всего святого, он делал и не такое в юности) и какой-то бездарь, вздумавший организовать перестановку архива, чтобы «облегчить всем поиски». Любой, у кого есть хоть пол-извилины, догадался бы сначала проверить состояние полок. Особенно если эти полки держат вес множества свитков с дзюцу, чьё открытие стало бы спусковым крючком. И не то чтобы Какаши мог винить во всём Ируку. Чунин был одним из тех, кто помогал с сортировкой нового архива, и единственным, кто мог показать Какаши всё и объяснить новый порядок вещей. Не было вины Ируки и в том, что одна из полок вздумала треснуть именно в тот момент, когда он помогал найти нужную информацию Какаши, решившему от скуки создать новое дзюцу. И уж точно никто из них не был виноват, что двое встревоженных мужчин не смогли удержать на полке её груз весом почти в тонну. Раздался хруст, и свитки обрушились вниз. Несмотря на всех теневых клонов, нити проволоки и другие попытки удержать всё на месте, один из свитков упал, а затем отскочил точно в испуганного Ируку-сэнсея. А в следующее мгновение на его месте стоял четырёхлетний ребёнок с широко раскрытыми глазами и в униформе чунина, ставшей для него слишком большой. Когда Какаши, держа за загривок это маленькое нечто (он торопливо укутал мальчика с ног до головы в рубашку Ируки), шлёпнул беднягу прямо на стол хокаге, Цунаде заставила его сначала разобраться с беспорядком в архиве, а затем присматривать за мальчиком до тех пор, пока не пройдёт действие дзюцу (хвала небесам, действие было временным и, согласно печатям, должно было длиться пару недель). Так как винить было некого, и поскольку это была отличная возможность занять чем-то Какаши (который был совершенно не рад своему нахождению под арестом в деревне из-за инцидента на последней миссии. Да, у него было истощение чакры, но что ему оставалось делать, позволить врагу себя убить?), Хатаке Какаши теперь остался один на один с Умино Ирукой. Умино Ирукой в его четырехлетнем возрасте, который, очевидно, решил разорить Какаши, вынудив его тратить все деньги на хлеб для птиц. Не то чтобы Какаши имел что-то против Ируки как такового. Тот был отличным парнем, очень забавным, милым, особенно когда смущался или сердился, а ещё, как никто другой, отлично знал, как сосать член. И то, что Какаши занимался с ним сексом, сколько, дважды, совершенно не означало, что ему было в радость стать нянькой для ребёнка и присматривать за ним. Каким бы смешным, привлекательным, добрым, понимающим и заботливым не был Ирука, и как бы хорош он не был в постели, Какаши действительно этого не хотел. Да, Ирука всегда улыбался ему, делал для него бенто, когда Какаши лежал в больнице, относился к нему, несмотря на статус, имя и репутацию, как к любому другому человеку. Он смирился с безрассудством Какаши, возвращающемуся, истекая кровью, с миссий прямиком в квартиру Ируки. Принимал отчёт, помогал ему помыться, а затем уступал свою постель. Ничего из этого – абсолютно ничего – не вызывало у Какаши желание иметь дело с ребёнком. Что, чёрт возьми, он должен был делать с малышом? Из них двоих именно Ирука воспринял всё спокойно. Хокаге, приняв облик сандайме, сообщила ему, что оба его родителя сейчас находятся на долгосрочной миссии, и что Какаши будет его няней. Мальчик, очевидно, привык к такому порядку вещей, поэтому только кивнул и, застенчиво посмотрев на Какаши, пробормотал «Здравствуйте, Каши-сан». Ирука всё ещё спал, когда в голову Какаши пришло несколько вариантов для отмены действия дзюцу. Если он собирался оставить Ируку в своей квартире, то предпочёл бы иметь дело с его очень привлекательной взрослой формой. Он спорил сам с собой, стоит ли попробовать применить их на Ируке. Худшее, что может случиться, - он останется с вопящим младенцем на руках или морщинистым стариком. Или трупом. Какаши взглянул на приоткрытые губы Ируки, покрасневшие от слёз щёки и вздохнул. Ему понадобится много крыс.

***

Прошла неделя, а Какаши так и не разобрался, как состарить крыс и при этом их не взорвать. Ставить подобные эксперименты на людях было всё ещё опасно. В то же время Какаши совершенно не понимал, что делать с внезапным увлечением Ируки, - тот вдруг слишком много стал болтаться рядом с мусорными баками, стоявшими возле жилого комплекса. Он проследил за мальчиком, когда тот тихо улизнул в третий раз, чтобы обнаружить Ируку, кормящего бездомного пса остатками своего завтрака. Затем Какаши последовал за ним в ванную, где Ирука включил кран с водой и энергично вычистил свои карманы, набитые ранее беконом, омлетом и тостами. Какаши было любопытно понаблюдать, как Ирука собирается с этим справиться, поэтому просто оставил всё, как есть. Если бы мальчик был голоден, то понял, что есть три раза в день – вполне разумная идея. Поэтому в следующий раз Какаши просто закрыл глаза на исчезновение обеда Ируки со скоростью, бросавшую тень на его собственное умение быстро есть. Какаши объявил, что собирается принять душ и ничего не сказал, когда Ирука ускользнул вновь. Из окна ванной Какаши продолжал наблюдать, как мальчик кормит бездомную собаку остатками риса и фрикаделек. Пёс, очевидно, был без ума от Ируки, - Какаши имел возможность лицезреть, как эти двое слонялись по пыльной аллее, и как счастливо пёс лизал и обнюхивал смеющегося мальчика. Очевидно, уже ребёнком Ирука был «добрым самаритянином» и заботился о бездомных и обездоленных. Этой ночью Какаши проснулся из-за тихого хныканья и обнаружил как Ирука, лежащий на слишком большом для него футоне, свернулся в позу эмбриона. Он сжимал свой живот и звучал так, будто ему было больно. Какаши ткнул его пальцем. «Эй.» Ирука шмыгнул носом и лишь сильнее зарылся в одеяло. «Что-то не так?» Ответом ему была тишина, а затем Ирука просто потряс головой. Какаши ткнул его ещё, на этот раз чуть более резко. «Ирука.» Раздавшийся голос был настолько жалок, что Какаши пришлось побороть искушение сказать мальчику быть мужчиной и справиться с этим. «Животик болит.» Какаши чувствовал нарастающую мигрень прямо позади обоих глазных яблок. Он откинул одеяло, подтянул Ируку, чтобы видеть лицо мальчика, а затем смотрел в его глаза, используя шаринган, до тех пор, пока Ирука не провалился в блаженное забвение. Вот и всё. Кажется, настало время поговорить с Ирукой о его привычке подкармливать всех диких животных Конохи.

***

Прежде чем уснуть той ночью, Какаши подготовил для Ируки лекцию. Речь звучала в его голове вполне хорошо и должна была быть понятной даже дураку. Всё было отрепетировано и просто не могло пойти не так. План был идеальным. Утром Какаши поймал пса и отвёл его в приют, чтобы найти тому новый дом; он даже приготовил на завтрак то, что, кажется, являлось любимой едой для Ируки – тарелка молока с цветными хлопьями, пахнущими слишком сладко, чтобы быть натуральными, и стакан апельсинового сока; у него было стойкое ощущение, что Ирука выбрал эту коробку с хлопьями только из-за нарисованной на упаковке танцующей обезьянки. Мальчик был слишком взволнован, смотря на эту странную коробку. Казалось, она была самой яркой вещью в доме Какаши. Они были где-то на середине завтрака. Ирука сидел на толстых справочниках, сложенных в стопку на стуле и помогающих ему дотянуться до стола, взгляд его карих глаз скользил по тарелке. Последние пять минут Какаши наблюдал, как мальчик выбирал все хлопья оранжевого цвета; сейчас же он приступил к зелёным. Дети были пиздец странными. «Ирука. С этого дня ты прекращаешь отдавать свою еду любому животному, которое тебе только удается встретить. Это не практично, и тебе пора выкинуть эту идею из головы, иначе ты умрёшь от голода. Что, кстати, почти случилось вчера. Было больно, не так ли?» сказал Какаши. Теперь, когда вся эта отрепетированная вчера речь наконец была произнесена вслух, он мысленно похлопал себя по плечу. Он совершенно не был готов к тому, что Ирука заплачет и прижмётся к спинке стула так, будто Какаши собирается ударить его или даже убить. Какаши посчитал, что, возможно, мальчик был просто удивлён. «Пса больше нет. Ты не сможешь найти его рядом с мусорными баками, поэтому даже не думай слоняться там опять. Я джонин, поэтому узнаю, если ты пойдешь туда. Не держи меня за дурака. Ты также больше не обнаружишь птиц на окне, а если попробуешь их приманить, то ловушки, установленные там, отрубят твои руки. Так что не стоит пытаться.» К этому моменту Какаши понял, что дети излишне драматичны. Он полагал, что Ируке совершенно не было нужды шмыгать носом и смотреть на него так, будто он злодей и собирается его съесть. И снова эти крупные детские слёзы. «Я делаю это для твоей же безопасности. Я не хочу, чтобы ты заболел или как-то пострадал. Ну а теперь доедай свой завтрак.» Честно говоря, Какаши казалось, что воспитательная беседа прошла вполне хорошо. Но Ирука сидел неподвижно, так и не притронувшись к оставшимся зелёным хлопьям. Какаши вздохнул и поднял взгляд на мальчика. Тот плакал, трясся и выглядел совершенно несчастно. Для четырёхлетки Ирука плакал как-то слишком часто. Что за плакса. К своей чести, мальчик хотя бы старался быть тихим. Но тем не менее, вся эта ситуация вызывала у Какаши, как ему казалось, сжимающееся в его животе раздражение. Он чувствовал себя беспокойно, неловко и всё, что ему хотелось – сдернуть вниз протектор и с помощью шарингана заставить мальчика уснуть. Только бы он перестал дрожать и хныкать. Какаши был уверен, если тот продолжит в том же духе, то его кости выскочат из тела. «Ты собираешься доедать свои хлопья?» Ирука покачал головой, кусая кулак, и прилагая ещё больше усилий, чтобы сдержать плачь. «Тогда вылезай из-за стола и займись чем-нибудь. И не вини меня, если у тебя снова заболит живот, потому что ты голоден.» Ирука буквально выскочил из-за стола, чуть не врезался в кухонный проём и сразу же спрятался в бельевом шкафу. Казалось, это стало его любимым укрытием. Однажды Какаши нашёл там одну из своих ручек и листы бумаги с каракулями, которые, как он полагал, дети называют рисунками. На его взгляд, это выглядело как безумная мазня. Если Ирука решил остаться в шкафу, то у него нет с этим проблем. Какаши совершенно не собирался ему препятствовать. Он собирался отдохнуть в своём кресле, а затем предаться своей обычной дневной рутине, включающей в себя тренировки, чтение и лень. Ирука был достаточно взрослым, чтобы самостоятельно принимать решения. Когда время перевалило за полдень, а Ирука так и не показался из своего маленького угла, Какаши задумался. Когда настало время обеда, но Ирука так и не вышел на его приглашение к столу, Какаши заволновался. «Ирука, выходи. Пора обедать.» Раздался шорох, а затем вновь наступила тишина. «Я сказал выходи.» Всё ещё тишина. Это стало последней каплей. Какаши рывком открыл дверцу шкафа и увидел Ируку, накрытого одной из больших наволочек. «Ты же знаешь, что я могу тебя видеть.» Наволочка ещё больше придвинулась к стенке шкафа. «С таким навыком маскировки тебе лучше отказаться от идеи стать ниндзя.» Когда наволочка начала подрагивать, Какаши вздохнул. Опять Ирука и его глупые слёзы. «Отлично, можешь продолжать голодать.» Какаши было плевать, и он решил продемонстрировать это всем своим видом. Поэтому он целенаправленно пошел на кухню и начал делать себе сандвич. И возможно, закончив свой, он сделал ещё один для Ируки. Мальчик был как щенок. Если щенок строптив, вы искушаете его едой, шумите, а затем он выглядывает, чтобы посмотреть, что происходит. Особенно если он очень, очень голоден. Учитывая то, что Ирука не доел свои хлопья и пропустил вчерашний ужин, сейчас ему очень хотелось есть. Эта была неплохая тренировка выносливости, но Какаши не хотел иметь на руках больного или, что ещё хуже, мёртвого ребёнка. Это могло стать настоящей головной болью. К тому времени, как Какаши сжевал свой сэндвич, сделал себе чай, выпил его, перемыл всю посуду, Ирука так и не вышел, а его сэндвич, сиротливо лежавший на слишком большой тарелке, остался не тронут. Какаши долго на него смотрел. В чём бы ни была чёртова проблема Ируки – ему уже давно пора её преодолеть. Мир шиноби был жесток, поэтому чем раньше мальчик поймёт это, тем лучше для него. Какаши упрямо принёс тарелку в гостиную и сел на диван, скрестив ноги. Спустя полчаса Какаши подпёр ногой журнальный столик. Прошло ещё полчаса, а любопытный или голодный Ирука так и не показался из своего укрытия. Какаши неохотно, но начал действительно волноваться. Что если щенок… мальчик и правда очень, очень болен. Ему бы не хотелось, чтобы вся его квартира оказалась в рвоте. Какаши вытянул шею и увидел, что кучка наволочек в шкафу так и не сдвинулась с места. Он задался вопросом, не была ли утренняя воспитательная беседа немного грубой. Какаши не видел в этом ничего такого, ведь даже команда семь, будучи в младшем возрасте, воспринимали такое легко, а ведь они были детьми. Поэтому не было никакой причины полагать, что Ирука, тоже ребёнок, мог не разобраться или не понять логику его действий. Какаши задумался. Когда щенок грустит, вывести его из этого состояния может или новая игрушка, или новый приятель. И так как Ирука был полон решимости позаботиться обо всех диких животных Конохи, решение было очевидным с самого начала. Какаши не мог поверить, что не подумал об этом раньше. Он прокусил палец, начертил кровью знак и вызвал самого милого, дружелюбного и наименее зловредного нинкена, что был у него. Когда дым развеялся, и стало понятно, что опасности, по-видимому, не было, Бисуке, зевая, взглянул на него. «Босс.» «Бисуке.» кивнул Какаши. «Вытащи-ка этого мальчика из шкафа.» Бисуке принюхался и посмотрел на шкаф, где Ирука немного опустил край наволочки только для того, чтобы вновь накрыться ей с головой, когда понял, что Какаши на него смотрит. «Это что, Ирука-сэнсей?» «Да, это он.» «А почему он маленький мальчик?» «Несчастный случай.» «Почему ты сам не можешь его вытащить?» «Бисуке, просто сделай это уже.» Когда Какаши говорил это, внутри него клубились небольшое раздражение и опасение. Мальчишка был сплошной головной болью. И из-за этого Какаши чувствовал странное болезненное напряжение в своей груди и животе. Забавно, как Какаши внезапно ощутил на себе влияние возраста и прошлых травм, только потому, что под его опекой оказался ребёнок. «Иди!» Бисуке фыркнул и тихо направился к куче белья. Какаши зачаровано наблюдал, как Ирука опустил наволочку, открывая свои опухшие глаза и покрасневшие щёки. Он почти сразу же расплылся в улыбке, как только Бисуке начал тыкать в него носом и вытаскивать его за рукав майки из шкафа. Ирука начал хихикать, когда Бисуке лизнул одну из его щёк. Чёрт возьми, Ирука выполз из своего укрытия, как только Бисуке начал лаять и вести себя абсолютно не по-нинкеновски, а затем стал гоняться за собакой по всей гостиной. Какаши был ошеломлён и почти не дышал, потому что боль в его животе и груди сначала ослабла, а затем полностью исчезла. Ирука больше не прятался в шкафу, накрывшись этой чёртовой наволочкой, а смеялся, наполняя обычно тихую квартиру своим звонким, словно колокольчик, смехом, и весело катался с Бисуке по полу, как только смог его поймать. Какаши почувствовал себя чёртовым гением. «Ирука.» Ирука, обнимающий Бисуке, сразу застыл и взглянул на мужчину. Какаши ощутил лёгкое раздражение и веселье (забавно, как это сработало), поняв, что Ирука пытается спрятать Бисуке за своей спиной, подальше от Какаши, будто боясь, что тот сможет отнять у него пса. Какаши очень хотелось указать, что он и есть владелец собаки. Но вместо этого сказал: «Хочешь поиграть с Бисуке на улице?» Ирука неуверенно отвёл взгляд и кивнул, не встречаясь с Какаши глазами. «И ты не будешь трогать других животных?» Ирука помедлил, а затем медленно кивнул, взволнованно хмуря брови и глядя на Какаши из-под чёлки. «Хорошо. Справишься с двумя псами?» Какаши вновь был почти захвачен врасплох, когда лицо Ируки просветлело, и он стал нетерпеливо кивать. Его глаза были полны надежды, любопытства и ожидания. Какаши почувствовал, как от гордости чуть выпятил грудь, когда призвал Паккуна. Ирука выглядел настолько впечатленным, что отпустил Бисуке, захлопал в ладоши, а затем начал гоняться уже за Паккуном. И прежде чем последний смог открыть свой рот, Какаши рявкнул команду. «Отведите Ируку в парк и поиграйте там с ним. Вернитесь к закату. И не дайте ему влипнуть в неприятности.» Он махнул рукой, открыл «Ича Ича Тактик», том 4, специальное издание, а когда Паккун начал задавать вопросы, просто притворился глухим. Дверь захлопнулась. Смех Ируки и звуки нетерпеливых шагов утихали на улице. Какаши был очень собой доволен. Заботиться о детях оказалось довольно легко. Он сделал мысленную пометку спрятать все наволочки в доме. На всякий случай.

***

На закате Какаши, наконец, поднял свою задницу, чтобы приготовить ужин. Он был немного растерян, когда понял, что еду придётся заказывать, потому что на кухне обнаружился только скудный набор, состоявший из приправ, льда, водки, соли и перца. Шла вторая неделя, и Ирука должен был уже давно вернуться в свой обычный возраст. Какаши составлял список покупок, выходивший слишком длинным, когда почувствовал, как Паккун, Бисуке и Ирука приближаются к дому. Нинкены были взволнованы, поэтому Какаши направился к входу, распахнул дверь и уставился вниз. Не было ни единого шанса, что три фигуры перед ним принадлежали собакам и ребёнку. На пороге его квартиры стоял мокрый и перемазанный в грязи Ирука. В его волосах были листья, а щёки и одежда в траве. Его некогда голубая одежда больше не была таковой, она, в принципе, больше не напоминала одежду в привычном смысле. Ирука выглядел так, будто нырнул в бассейн с не застывшим цементом. Собаки выглядели не лучше. Какаши почувствовал, как его губы под маской скривились от отвращения. Он не мог винить собак, - им нравилось играть в лужах, грязи и прочем, потому что, нинкены или нет, они всё ещё оставались собаками. Но Ирука должен был быть умнее. Чувствуя растущее недовольство хозяина, Паккун вздохнул. «Мы пытались, Босс.» «Да, мы правда пытались.» Бисуке хватило совести выглядеть смиренно. «Но он настоял.» «Мы несколько часов играли с мячом ~!» «А потом нашли пруд.» «И Ирука показал нам, как можно играть в грязи!» Бисуке был слишком доволен, говоря это. «Поддались его влиянию.» Паккун начал чесать ухо задней лапой. Ирука, хоть убей, похоже не понимал, почему Какаши излучал раздражение. Но он подхватил и прижал к себе Паккуна и Бисуке, пытаясь защитить их от Какаши. Снова. «Это мои собаки, Ирука.» «Босс!» Одновременно выкрикнули суммоны. Ирука выглядел испуганным. Какаши вздохнул, а затем быстро подхватил Ируку за загривок, во второй руке оказались собаки. Все трое протестующе заскулили, когда Какаши скинул эту компанию в ванну и принялся поливать их из душевой лейки. Последовали приступы хихиканья и импровизированные игры с водой. Ванная комната наполнилась восторженными криками, лаем и брызгами. К тому моменту, как Какаши смог различить цвет лица Ируки, а собаки стали выглядеть, как собаки, он насквозь промок. Спустя почти целый кусок мыла, быстрый душ и уборку, Какаши, наконец, оказался в сухой одежде. Нинкены развалились на ковре, пузом вверх, а Ирука смирно стоял между ног Какаши, пока тот вытирал его тельце и длинные волосы полотенцем. «И что мне с тобой делать?» Какаши вздохнул, глядя на Ируку, чьи волосы сейчас торчали во все стороны. Тот смотрел на него в ответ. Живот мальчика заурчал. Ирука быстро покраснел и смущенно отвёл взгляд. «А вот и ответ на мой вопрос.» Какаши встал, и, потянув Ируку за руку, повёл мальчика к шкафу, где на нижней полке лежала его сменная одежда. Мужчина был несколько обеспокоен, когда не обнаружил там вещей. Прежде чем он успел открыть рот, Ирука дернул его за штанину и указал в сторону корзины для белья, в которой лежали грязные майки и шорты. Какаши не видел смысла скупать Ируке полный шкаф одежды, так как ситуация была временной. Но сейчас, когда времени на стирку совершенно не было, а Ирука не мог слоняться вокруг голышом, он в очередной раз был вынужден делать то, к чему совершенно не привык. «Кажется, нам стоит купить тебе новую одежду, ммм? Учитывая, что ты вечно умудряешься где-то найти грязь…» Ирука пожевал нижнюю губу. «Полагаю, прежние вещи тебе не особо нравились, да?» Ирука пожал плечами. «Хочешь сам выбрать одежду?» Ирука взглянул на него широко раскрытыми, сверкающими глазами. Какаши почувствовал, как внутри живота что-то затрепетало. «Давай-ка пока используем эту наволочку. Ты сможешь переодеться прямо в магазине.» Сердце дрогнуло гораздо ощутимее, когда Ирука бросился к его ноге и обнял её.

***

Потребовалось всего пара минут, чтобы найти подходящую одежду (выбор Ируки пал на белую футболку с изображением собачки, синие шорты и сандалии), а затем помочь завернутому в простынь мальчику переодеться. Но неодобрительные взгляды работников магазина и его посетителей преследовали Какаши до тех пор, пока они не вышли оттуда с полными пакетами одежды и обуви. Какаши не обращал на них внимание. По его мнению, это было не их дело. Ирука, похоже, придерживался такой же точки зрения. Он вприпрыжку шёл по улицам Конохи и с улыбкой на лице рассматривал изображение собачки на своей новой футболке. На его круглых щеках были видны ямочки. Они как раз проходили мимо продуктовых лавок, и Какаши решил, что заодно можно заглянуть и туда. Ирука был так сосредоточен на своих обновках, что пока не жаловался на голод. Какаши вошёл в продуктовый магазинчик и вдруг осознал, что Ируки рядом с ним нет. Быстро обернувшись, он увидел, как тот смотрит на другого мальчика, что весело шагал вниз по улице, держа за руки родителей. «Ирука?» Ирука перевёл на него взгляд лишь тогда, когда три фигуры растворились в толпе, а затем последовал за ним в магазин. Какаши не обратил внимание на внезапно наступившую тишину, которая будто окружила Ируку. Даже после того, как они вернулись домой, разобрали вещи, поужинали, Какаши казалось, что всё в порядке. Ирука, в своей новой пижаме с собачками, шёл на контакт, ел, внимательно слушал инструкции Какаши и создавал вокруг себя чуть меньше беспорядка, чем обычно. Когда Какаши с полотенцем на плечах вышел из душа, его взору предстал Ирука, сидевший на диване между двух суммонов и смотрящий в окно. Было что-то грустное в его взгляде, будто он щенок, получивший пинок или потерявший хозяина. Мужчина готовил чай, когда Ирука подошёл к нему и потянул за штанину. «Каши-сан?» «Ммм?» «Когда мама и папа вернутся домой?» Какаши выключил чайник. Желание пить чай внезапно испарилось. «Скоро.» «И тогда я смогу вернуться домой?» Желудок Какаши сжался, когда он посмотрел вниз на Ируку. «Да. Да, сможешь.» «Как скоро?» Какаши и подумать не мог, что эта тема однажды всплывёт. Самым логичным в этой ситуации было соврать и успокоить ребёнка. Ведь Ирука не останется таким навсегда. Нет нужды говорить ему, что его родители никогда не вернутся домой, потому что мертвы, а их имена теперь на мемориальном камне. Так он и поступил. «Они на очень сложной миссии, Ирука. Иногда такие вещи требуют много времени.» «Но мама и папа обычно возвращаются домой быстрее.» Собаки смотрели на них из дверного проёма, и Какаши, глядя на их морды, задался вопросом, сможет ли он найти хороший ответ для бедного мальчика. Они не вернутся домой. «Иногда шиноби завершают миссии раньше. А иногда случаются вещи, которые никто не может предвидеть. Поэтому и происходят задержки. Иногда они длятся несколько часов. Иногда несколько дней. Или даже недель. Твои родители скоро вернутся, Ирука. Просто наберись терпения. Они очень, очень сильные шиноби.» Ирука, наконец, улыбнулся ему, на его щеках появились ямочки. «Да, так и есть!» «Хм…так и есть. Так что тебе тоже следует быть сильным. Ты знаешь, что терпение – одно из качеств, делающих шиноби сильнее?» Какаши усадил мальчика на кухонную столешницу. «Хочешь послушать историю?» Ирука энергично кивнул. Какаши поднял его на руки, отнёс на диван, усадил к себе на колени и начал рассказывать об одной из своих разведывательных миссий, намеренно опуская в рассказе кровь, кишки и резню. Кажется, отвлекающий манёвр сработал, потому что Ирука, сияющий от счастья, внимательно слушал историю, взволнованно задерживал дыхание на драматичных моментах и смотрел на Какаши так, будто он был каким-то героем. К моменту окончания рассказа Ирука, пристроившись головой на коленях мужчины, зевал и пытался побороть сон. Повезло, что у Какаши за плечами было огромное количество миссий. Было ощущение, что они ещё пригодятся ему для отвлечения Ируки от вопросов, связанных с родителями.

***

Какаши совершенно забыл о своих экспериментах с крысами и забросил работу над элементами свитка. Следующие несколько дней были потрачены на поход в книжный магазин с Ирукой, игры в парке, организацию пикника в лесу. Какаши показал ему новые игры, в которые можно было поиграть с Бисуке и Паккуном, а также позволил поплавать в озере с другими детьми, так как был конец весны. Вопрос о родителях больше не всплывал. Пока однажды в полдень Ирука, покинув песочницу в парке, не подбежал к нему, выглядя совершенно потерянно. Паккун и Бисуке позади него на что-то рычали. Какаши сразу же спрыгнул с дерева, убрал книгу и осмотрел мальчика на предмет ран. В волосах и одежде Ируки был песок. «Ирука, что произошло?» «Мама и папа мертвы?» Какаши почувствовал, как в его груди что-то сжалось, а дыхание перехватило, но внешне остался совершенно спокойным. Бисуке и Паккун продолжали рычать на кучку старших детей, столпившихся рядом с качелями и песочницей. «Кто тебе это сказал?» Спокойно спросил Какаши, хотя внутри него бурлила ярость. Ответ на вопрос Ируки был положительный. Его родители погибли. Впервые за две недели с того инцидента с шкафом и наволочкой Ирука был на грани слёз. Его голос дрожал, он едва мог связать несколько слов. «Они сказали, что если ниндзя не возвращается домой, значит он мёртв. Мама и папа умерли, так ведь? Потому что они всё ещё не вернулись.» Какаши захотелось кинуть этих детей в озеро, а затем сбросить на них скалу. Кучка идиотов довела Ируку до слёз. Что они о себе возомнили! «Потеря – это неотъемлемая часть жизни шиноби. Ты должен это помнить, Ирука. Но до тех пор, пока у тебя не будет доказательств смерти твоих родителей, ты не должен терять надежду или думать, что они мертвы. Разве хокаге сообщил тебе новости об их смерти?» Ирука, всхлипывая, медленно покачал головой. «Тогда они не мертвы. Эй.» Какаши приподнял подбородок Ируки и убрал волосы с его лица. «Не вешай нос. Ниндзя не плачут, помнишь?» «А что, если они не вернутся?» Голос Ируки был хриплым, щёки красными, а слёзы, казалось, не собирались останавливаться. Какаши никогда не видел, чтобы мальчик так сильно плакал. «Тогда я позабочусь о тебе.» Какаши был не единственным, кого удивил его ответ. Паккун и Бисуке смотрели на него так, будто у него вдруг выросла вторая голова. Ирука всхлипнул, шагнул к нему ближе, пряча лицо в грубой ткани джониновского жилета, и зарыдал ещё сильнее. Какаши решил, что пора возвращаться домой. Он взял Ируку на руки, прижал его голову к своему плечу и запрыгал по верхушкам деревьев. Какаши задавался вопросом, было ли для Ируки мучительно находиться рядом с ним, ведь когда он услышал, что Какаши позаботится о нём, то расстроился ещё больше. И если в конечном итоге старшим детям, мокрым и дрожащим от холода из-за случайного полёта в ближайшее озеро, пришлось расходиться по домам, то Какаши не имел к этому никакого отношения. Несколько следующих дней Ирука был необычайно тихим. Какаши, в свою очередь, паниковал и, кажется, приобрёл пару тромбов в мозгу из-за своего беспокойства. Все его суммоны не смогли вытащить Ируку из этого состояния. Не помог даже новый набор мелков и альбом для рисования. Какаши позволил Ируке кормить птиц у окна, но и это не возымело эффект. Плескание в ванной не удалось, пикник не сработал, новые игры не принесли результат и даже ниндзя-трюки не смогли разорвать порочный круг. Если раньше, когда Какаши предлагал научить мальчика чему-то связанному с ниндзя, Ирука радостно соглашался и никогда не упускал свой шанс. Сейчас же он просто кивал и шёл на тренировку, а домой возвращался с ещё большим количеством царапин, чем обычно. Какаши сходил с ума. Он потерял сон, он потерял аппетит, просто наблюдая за Ирукой. Он потерял счёт, сколько раз он лежал без сна и смотрел как Ирука, окруженный собаками, кутался в своё одеяло. Даже продукты теперь заканчивались не так быстро (хотя раньше у Ируки был хороший аппетит). В один из вечеров, после очередной проваленной попытки поднять Ируке настроение, Какаши предложил ему прогуляться за сладостями, чтобы просто вытащить того из дома. Собаки остались позади, и Какаши нетерпеливо ждал, когда Ирука, наконец, дернет его за штанину и укажет на ларёк со сладостями. Но это так и не произошло. Вместо этого Ирука наблюдал за другими детьми, что держали за руки своих родителей или сидели на их плечах. По крайней мере, Какаши был рад, что мальчик не плакал. Но когда спустя несколько минут стало понятно, что весь этот абсурд не собирается заканчиваться, Какаши начал желать обратного. Что угодно, только не это безмолвие. Ирука вдруг замер, во все глаза глядя на мальчишку, держащего за руку своего отца и указывающего на ларёк с мороженым. Какаши встал рядом, пристально наблюдая за отцом и сыном. Те купили по рожку, а затем продолжили свой путь, держась за руки и поедая мороженое. Ирука остался неподвижным. Какаши решил скопировать жест отца и впервые с того момента, как вляпался во всю эту ситуацию, взял Ируку за руку и сделал несколько шагов в сторону продавца мороженого. Ирука выглядел испуганно и вместо того, чтобы последовать за Какаши, просто поднял на него взгляд. «Что?» пробормотал Какаши, по какой-то причине чувствуя себя немного неловко. Ирука казался ошеломлённым, но почти сразу же покачал головой, а затем двинулся за Какаши. Когда они подошли к продавцу, Какаши почувствовал, как рука Ируки сжимает его большой палец. Ирука улыбался и смотрел на Какаши. Его щёки украсил румянец и ямочки, которые Какаши не видел, кажется, вечность. «Каши-сан, можно мне клубничное мороженое?» Какаши на это только улыбнулся. Буря в груди, наконец, улеглась.

***

«Ирука, мне казалось, мы договорились, что ты больше не будешь беспокоить животных Конохи.» Раздражённо сказал Какаши. Ирука кивнул. «Тогда что на моём диване делают кролики?» «На улице был дождь.» ответил Ирука. Он выглядел испуганно, с него капала вода, из-за чего на полу уже успела образоваться небольшая лужа. На диване, забившись в угол, сидели коричневый, чёрный и белый кролики. Кажется, они были карликовыми. «Босс, может не стоит говорить так грозно, у мальчишки трясутся коленки.» Саркастично сказал Паккун. «Может, если бы он не притащил домой кроликов…» Какаши был перебит. «Но они же безобидны, Босс!» Заканючил Бисуке. «Поэтому они никому не навредят.» Ехидно заметил Ухей. «Кролики милые» Кивнул Булл. Остальная часть стаи одобрительно залаяла. «Они могут заболеть.» Продолжал настаивать Ирука, совершенно игнорируя факт, что тоже может подхватить простуду. Ранее мальчик ускользнул из квартиры, чтобы поиграть под дождём. С тех пор, как начался летний сезон дождей, он делал так уже несколько раз. «Не в этом суть. Тебе стоит оставить их в покое, Ирука. Им здесь не место, их место рядом с другими кроликами!» Какаши потер виски. Он был уверен, что они уже прошли это. «Но им было холодно под дождём!» запротивился Ирука. Он схватил кроликов с дивана, чтобы, в этом не было сомнений, спрятать их куда-нибудь подальше от Какаши. «Ирука, если ты ещё раз тронешь этих кроликов, то я вышвырну их из квартиры.» «Босс!» Стая звучала потрясённо. Ирука заплакал и попытался перетащить кроликов в безопасное место. Какаши хотелось пинать и крушить свою чёртову мебель. Его квартира – не какой-то грёбаный зоопарк! «Ирука, быстрее, нужно спрятать канареек!» подсказал Бисуке. «Канареек?» нахмурился Какаши. Ирука удрал, прихватив с собой кроликов, и спрятался в бельевом шкафу. Со своего места Какаши мог слышать щебетание канареек и, он мог поклясться, писк. Это что, белка? Какаши уставился на шкаф, наблюдая, как тоненькая ручка подхватила черепаху. Сраную черепаху. «Вы знали об этом?» спросил Какаши у стаи. Собаки, поджав хвосты, смотрели куда угодно, но только не на него. «Ребята…» «Ну в тот момент это звучало как неплохой план…» Какаши не мог поверить, что Паккун встал на сторону Ируки. «И Ирука был прав. У канареек были сломаны крылья, черепаха, кажется, потерялась, а песчанка выглядела так, будто её выкинули из окна.» Чёртов Бисуке и его жалкий скулёж. «А кролики?» Какаши скрестил руки и выгнул бровь. Он мог видеть, как Ирука в шкафу накрылся полотенцами, его тощие ручки продолжали удерживать песчанку и кроликов, которые из любопытства пытались выскользнуть из укрытия. «Ирука сказал, что они милые.» Ответил Булл. «Полная херня.» Какаши вздохнул и вскинул руки в воздух. То, что Какаши был не против держать Ируку за руку, копируя родительский жест, совершенно не означало, что он будет терпеть всех бродяжек, которых только мог притащить в дом Ирука. Ради всего святого, где, чёрт возьми, он должен их держать? И что ему с ними делать, когда Ирука вернётся в нормальное состояние? Какаши проигнорировал лай стаи, предостерегающей его не быть грубым с щенком, и сдёрнул с Ируки полотенце. «Укусите мой зад.*» мысленно прорычал Какаши. Какаши почувствовал, как слова застряли в его горле, когда он увидел Ируку. Тот лежал, прижимая животных к своей мокрой груди; его ручки были слишком малы, чтобы удержать всех кроликов, черепаху и песчанку. Канарейки сидели на его голове, и ему периодически приходилось подталкивать их назад, к своему испачканному хвостику. Какаши вдруг вспомнил, как сам когда-то выглядел так же. Только вместо песчанки, кролика, канареек и черепахи у него было восемь собак. Он вспомнил, как прятался в комнате отца, окруженный стаей, согревающей его. Ему было страшно, одиноко и он совершенно не понимал, почему люди косятся на него, почему отец больше никогда не проснётся и почему Минато беспокоился о нём больше, чем обычно. Как бы Какаши не раздражал весь этот зоопарк, в который превращалась квартира, воспоминания и вид Ируки, забившегося в угол и собравшего вокруг себя всех бродяжек, свели на нет его негодование. Какаши присел рядом и нежно потряс Ируку за плечо. «Послушай, мы не можем оставить их. Хочешь знать почему?» Ирука посмотрел на него сквозь слёзы. «Потому что у этих кроликов есть семья. И у канареек. И у черепахи. У песчанки, вероятно, тоже есть хозяин. Как тебе кажется, как их семьи чувствуют себя сейчас, когда ты их забрал?» Ирука шмыгнул носом и опустил взгляд. Какаши не мог поверить, что слова, покидающие его рот, действительно вылетали из его рта. «Они могут остаться у нас пока не закончится дождь. Но после мы должны выпустить канареек, вернуть кроликов и черепаху на их места и найти хозяина песчанки. Хорошо?» «Хо-Хорошо…» «Отлично. А теперь давай-ка переоденем тебя в сухую одежду и решим, куда пока определить животных.» Ирука нерешительно кивнул и поднялся на ноги. Кролики и песчанка воспользовались этой возможностью, чтобы исследовать шкаф, а канарейки пытались взлететь, всякий раз терпя поражение. Какаши отправил собак на поиски коробки, а также передал с ними поручение Тензо сделать клетку. С самого начала своего ареста в деревне Какаши как мог избегал своих товарищей-шиноби. Поэтому был совершенно не удивлён, когда Тензо, движимый, скорее всего, любопытством, сам принёс клетку для птиц. Какаши как раз переодевал Ируку в пижаму, когда Тензо, будто громом поражённый, замер в дверях. «Это…» «Ирука, это Тензо. Он сделает нам клетку для птиц.» Какаши перебил кохая прежде, чем тот смог сморозить любую глупость, зародившуюся в его голове. Ирука широко улыбнулся, пока Какаши расчесывал ему волосы. «Здравствуйте, Тенчо-сан. Я Ирука, приятно познакомиться.» «Тен…чо?» Тензо моргнул. «Клетка, кохай.» Напомнил Какаши своему подчиненному, который в данный момент вёл себя очень глупо. Неужели так сложно было понять, что ему нужна эта клетка. Важность клетки подчеркнула одна из прыгающих по гостиной канареек, клюнувшая Тензо в палец. Ирука был впечатлён, когда Тензо, используя технику стихии дерева, создал клетку. Его губы приняли форму буквы «О» и оставались в таком состояние долгое время. Он был впечатлён ещё сильнее, когда Какаши вылечил канарейкам крылья, и маленькие жёлтые птички запорхали под потолком. «Каши-сан лучший!» Тензо, к которому Какаши относился как к стене ещё с момента его прихода, изогнув брови, наблюдал, как Ирука обнял самого опасного в истории Конохи АНБУ, а затем поцеловал в не скрытую маской щёку. (Какаши уже привык к этому. Ещё на второй день он понял, что без маски пугал Ируку меньше). Затем мальчик забрался на широкое плечо джонина и попытался схватить канареек. Тензо мудро решил промолчать. К тому моменту, как птицы были пойманы в клетку, а Тензо всё ещё воспринимался как предмет интерьера, Какаши уложил Ируку в кровать, проверил, чтобы песчанка, кролики и черепаха были в своих коробках, и закрыл дверь спальни. Ирука моментально уснул. «Я слышал об этом инциденте с Ирукой-сэнсеем. Но разве он уже не должен вернуться в свой обычный возраст?» «В свитке не было указаний на то, сколько будет длиться эффект.» «Но прошло уже больше месяца.» «Аа…» Какаши тяжело опустился на диван, растирая лицо руками. Собаки остались в спальне, чтобы следить за Ирукой. И у Какаши, наконец, появилась возможность осмотреть свою квартиру. Под окном были разбросаны кубики и мелки, рядом лежал открытый альбом. На краю дивана висела игрушечная собака, на кофейном столике стояла чашка с нарисованными на ней звёздами, - сегодня перед сном Ирука пил из неё молоко. На рисунках, что были прикреплены к холодильнику, были изображены стая и мистер Укки, на полках можно было увидеть хлопья Ируки, коробки с печеньем, клубничное молоко и упаковку сока, а ещё там висел крошечный фартук, который Ирука надевал, когда кормил собак, поливал мистера Укки или помогал Какаши с готовкой или уборкой. Какаши вдруг понял, что не хочет даже думать о ванной комнате, где, как он помнил, рядом с его халатом висел ещё один маленький, рядом с его щёткой стояла вторая, яркая и в цвет чашки для полоскания горла, а около его бритвенного набора лежали пластыри с рисунком. «Это не навсегда.» Тихо сказал Тензо. Какаши сжал челюсть, а затем встал, чтобы принести для них выпивку. Он слишком привязался, и Тензо потребовалось меньше часа, чтобы это понять. Какаши стоит что-то с этим сделать.

***

Следующим утром Ирука суетился на кухне, насыпая в стоявшие вдоль стены миски корм для собак. Какаши проснулся и обнаружил, что мальчик уже успел принять душ и переодеться в свою повседневную одежду. Мужчина зевнул и запустил кофеварку, всё ещё думая о том, как побороть свою привязанность к ребёнку. «Доброе утро, Каши-сан!» Ирука, широко улыбаясь, обхватил большой палец Какаши своей нежной ручкой и встряхнул его в знак приветствия. «Утро.» Какаши, зевая, помассировал виски, - слишком громкие звуки для раннего утра. Вероятно, ему не стоило так налегать на алкоголь вчера. Собаки нетерпеливо ждали, когда Ирука нальёт в их миски воду. Прозвенел дверной звонок, и на пороге квартиры обнаружился Тензо, державший в руках бумажный пакет. «Завтрак. Подумал, что с утра ты будешь не в духе.» Какаши проигнорировал его и просто вернулся на кухню. Ирука рылся в холодильник в поиске морковки и листьев салата для песчанки и кроликов. «Привет, Тенчо-сан! Доброе утро!» Какаши закатил глаза. Ирука слишком радостно приветствовал кохая. Это немного раздражало. Обычно с таким энтузиазмом Ирука общался только с Какаши. «Утро, Ирука. Любишь сладкие булочки?» Тензо поднял бумажный пакет. «Ой, очень люблю. Обычно Каши-сан покупает мне их на полдник. А иногда и мороженое. А вчера он принёс мне моти!» «Вот оно как.» Если бы не выдержка Какаши, он бросил бы что-нибудь в самодовольное лицо кохая. Как бы то ни было, ему не стоило волноваться об этом, поэтому Какаши налил себе кофе и поставил греться молоко для Ируки. «Ой, я должен полить Укки-сана!» Ирука схватил чашку с водой и, вихляя, отправился в спальню. Тензо взглянул на Какаши, и тот мстительно ткнул ему в лицо кружку с кофе. Этот жест, очевидно, призывал Тензо немедленно заткнуться. «Но я ничего не сказал» оборонительно заметил Тензо и сел. «Хммм….» Какаши, наконец, начал пить свой кофе. Утро было идеальным. Впрочем, как и любое другое. Собаки ели, канарейки щебетали, кролики, черепаха и песчанка были под контролем, Какаши допил свой кофе, а его кохай на самом деле закрыл свой рот. Какаши как раз готовил шоколадное молоко для Ируки, когда внезапно раздался треск, взвизг, а затем тишину квартиры прорезал крик. Стая, Тензо и Какаши бросились в спальню. И квартира погрязла в хаосе. Собаки залаяли, а Ирука кричал так сильно, что почти потерял голос. Мальчик едва дышал и всё из-за чёртового перелома руки и, Какаши быстро осмотрел его, вывиха плеча. Как грёбаный ребёнок мог получить подобную травму просто поливая сраный цветок. Это было за гранью понимания Какаши. Мистер Укки лежал на полу, его горшок треснул, а полка, на которой он стоял, валялась рядом. Должно быть Ирука, потеряв равновесие, облокотился на неё, и неудачно приземлился. Какаши было плевать на это в данный момент. Он был занят тем, что терял контроль над собой, потому что Ирука из-за криков боли начал синеть и не переставал плакать. «Останови его!» Рявкнул Какаши. «Ты что, хочешь, чтобы я его вырубил?» Спросил Тензо. Он выглядел таким же испуганным, ещё и потому, что Какаши был напуган. «Чёрт возьми, Ирука, как ты это с собой сотворил?!» Какаши никогда в жизни не чувствовал себя более беспомощным, чем в эту минуту. Он смотрел, как Ирука корчится на полу, и ещё больше терял контроль над собой. Ирука начал задыхаться от собственных слёз. «Сэмпай, крики не помогут!» Технически, Какаши понимал, что ему и Тензо стоило проявить больше сочувствия, но проблема заключалась в том, что оба умом понимали, что вывих плеча и сломанную руку можно легко исправить. Ребёнок не умирал, поэтому это не должно было быть большой проблемой. Но чем больше Какаши смотрел на лицо Ируки, чем больше наблюдал, как тяжело дышит мальчик, чем больше слышал, как его голос становится всё тише и тише, тем больше Какаши злился. «Ирука!» «Сэнпай, он - » «Я знаю!» «Тогда прекрати кричать, ты не помогаешь!» Тензо оттолкнул Какаши, чтобы добраться до ребёнка, и это, казалось, вернуло Какаши в реальность. Он отпихнул Тензо, открыл шаринган и гипнотизировал Ируку до тех пор, пока тот тихо не обмяк в его руках, заснув. «Ты только что - » «Заткнись, Тензо!» Какаши переоделся, натянул свою маску и, взяв Ируку на руки, отправился в больницу.

***

Прошло полчаса, и медик, наконец, сообщил Какаши, что Ирука находится в приёмном покое, он не спит, и его рука как новенькая. Он выписал для мальчика лекарства, за которыми Какаши направился прежде, чем забрать Ируку. Разноцветные и ароматизированные болеутоляющие сиропы, которые нравятся детям. Фармацевт сухо спросил Какаши, какой вкус предпочитает ребёнок. Какаши попросил апельсиновый. Ирука любил апельсины. Мужчина толкнул дверь в комнату, где находился Ирука, в его руках была небольшая коробка с лекарствами. «Ирука, врач сказал, что я могу забрать тебя домой и…» Какаши замер. На кровати лежал очень смущённый Ирука-сэнсей, в полный рост и с распущенными волосами. Он выглядел немного растерянно, пока пытался натянуть повыше больничную простынь и скрыть свою наготу. «Какаши-сан.» «С возвращением, Ирука-сэнсей.» Какаши кивнул, пробормотал что-то о том, что Ирука теперь сможет добраться домой самостоятельно, развернулся и ушёл. В коридоре он столкнулся с Тензо, без слов сунул маленькую коробочку ароматизированного лекарства в руки кохая, а затем быстро покинул больницу. Спустя час Какаши выходил за ворота Конохи, чтобы отправиться на миссию. Он оставил для стаи инструкции, что делать с оставшимся в его квартире зоопарком.

***

Почти две недели спустя уставший, сонный и немного голодный Какаши вернулся в свою квартиру. Он был сосредоточен только на миссии, поэтому это был первый раз с момента его поспешного отступления, когда он подумал о себе. Уже после душа, когда он чистил зубы, Какаши вдруг заметил зубную щётку Ируки. И его пластыри. И маленький халат. И тапочки рядом с ванной. Какаши медленно вытащил зубную щётку изо рта, прополоскал рот, а затем уставился на своё отражение в зеркале; он внезапно почувствовал, как исчез его клон после вручения отчёта о выполненной миссии. Ирука-сэнсей выглядел взволнованно. Решение было принято. Какаши вытащил коробки из кладовой и начал скидывать туда всю детскую одежду, что была в корзине для белья и шкафах. Зубная щётка, тапочки и пластыри отправились следом, за ними в коробке оказались игрушка собаки, карандаши, кубики, яркая кружка, тарелка и палочки для еды, печенье, хлопья, коробка сока… всё, что напоминало Какаши о ребёнке, перевернувшем его квартиру вверх дном. Он остановился у холодильника и долго смотрел на рисунки. На одном из них был изображен он сам, держащий за руку Ируку. Стая стояла рядом с ними, окруженная клочками зелёной травы. Над ними улыбалось большое солнце в белых облаках. Какаши резко содрал рисунки с холодильника и сунул их в коробку. Он как раз отходил от мусорного контейнера, отряхивая руки, когда к нему подошел Ирука. «Какаши-сан.» «Ирука-сэнсей.» «Я слышал, что…» Какаши больше не хотел иметь ничего общего с Ирукой. Его живот скрутило, и он попытался убедить себя, что это не потому, что он только что выбросил полную коробку мусора и не потому, что Ирука снова смотрел на него этими глазами. Это раздражало. «Уже поздно сэнсей, я устал.» Какаши обошел притихшего учителя и начал подниматься по лестнице в свою квартиру. «Ты знаешь, я могу остаться с тобой!» Внезапно выпалил Ирука, заставив Какаши замереть на ступеньках. «Я хочу этого. Правда хочу. В-Возможно, это будет не так, как раньше, ведь я больше не ребёнок, и мне жаль, что тебе пришлось через всё это пройти. Но я действительно хочу быть с тобой. Мне нравилось быть рядом даже тогда и…. И знаешь, если ты позволишь, если ты захочешь - » Какаши почувствовал, как его сердце замерло. Прямо как в тот момент, когда Ирука крепко обнял его, услышав, что они купят ему новую одежду. Возможно это то, чего ему так не хватало, - возвращаться домой к кому-то, или обладать тем, ради чего стоит жить. Настоящий человек, а не безмолвный камень полный имён. Ирука стал ребёнком случайно, из-за скудного бюджета и сломанной полки, но он был человеком, которого он ненароком – страшно признаться - по-настоящему полюбил. Он убеждал себя не думать о мальчике, - хорошо ли он спит, надел ли он чёртову пижаму, не пропускает ли обед и не принёс ли опять животных в квартиру. Как бы сильно он не пытался эти две недели на миссии, все его мысли крутились вокруг Ируки. Какаши уверял себя, что не думает о мальчике, хотя на самом деле делал именно это. И это работало, пока он не увидел Ируку. «Ты не знаешь, о чём говоришь, сэнсей. Уже поздно, возвращайся домой.» «Знаю!» Ирука вдруг оказался рядом и взял Какаши за руку. «Правда, правда знаю, Какаши.» Голос Ируки был таким нежным, и несмотря на то, что он уже был взрослым мужчиной, ему всё ещё приходилось смотреть на Какаши снизу вверх. Какаши больше не видел маленького мальчика. Перед ним стоял красивый мужчина, который делал ему бенто, приглашал его выпить вместе ещё до инцидента, улыбался ему и был таким невероятно тёплым, что Какаши был уверен, – ему больше не придётся оплачивать счета за отопление, пока Ирука рядом с ним. Перед ним был Ирука, не боявшийся его, подлеца и извращенца, мастерски умеющий делать минет и мило краснеющий. До смешного преданный, добрый, красивый, потрясающий и нежный Ирука. Какаши знал всё это. Ещё до того, как Ирука превратился в ребёнка. Он просто не хотел в этом признаться. Вслух. Самому себе. Признавать подобное всегда было рискованно. Какаши ничего не сказал. Он просто обернулся. И сжал в своей руке ладонь Ируки.

fin